Влажный атлантический лес, когда-то покрывавший изрядную часть южного американского континента, к настоящему времени почти полностью исчез, от него остались только отдельные островки совокупной площадью едва ли в сотню тысяч гектаров. Один из таких островков — небольшой заповедник на востоке Бразилии, часть проекта «Зеленое золото Баии».
Атлантический дождевой лес, некогда занимающий значительную часть юга континента Америки, сегодня практически полностью исчез. В настоящее время сохранилось лишь несколько небольших фрагментов общей площадью не более ста тысяч гектаров. Один из таких фрагментов расположен на востоке Бразилии и является частью проекта «Зеленое золото Баии».
Добраться до Бразилии — задача не из легких. Нам потребовалось три часа, чтобы добраться до Парижа, затем более десяти часов до Рио-де-Жанейро и еще полтора часа до Салвадора, столицы штата Баия. Однако мы с тремя коллегами-журналистами отправились еще дальше, в небольшой город Итуберу. Наша основная цель визита в Бразилию на этот раз — это знакомство с плантациями гевеи и заповедником, где ведутся работы по восстановлению атлантического дождевого леса. На шестиместном «комарике» аэротакси мы тридцать минут кружили среди низких облаков и приземлились на очищенной от растительности взлетной полосе, которая выходила прямо к реке, на поверхности которой вдали виднелась спешащая куда-то пирога. Сельва ожидала нашего прихода.
Лишь три-четыре столетия назад атлантический дождевой лес простирался от верховьев Ла-Платы до Оринок и от устья Амазонки до Анд. Теперь же остались всего лишь небольшие участки — вся территория Бразилии, занимающая большую часть атлантического побережья Южной Америки, сегодня представляет собой либо саванны, либо плантации бананов, гевеи, какао-бобов и других съедобных культур; дождевые леса можно увидеть лишь в нескольких небольших заповедниках. Один из них — часть крупного совместного проекта Ouro Verde Bahia, который реализует французская компания Michelin вместе с правительством Бразилии. Из общей площади около 10 тысяч гектаров, отведенной под этот проект, примерно треть занимает собственно биосферный заповедник, учрежденный в 2004 году (остальная часть предназначена для рабочих плантаций гевеи, что-то вроде «детских садов» и опытных посадок экспертов компании Michelin, борющихся с главным врагом этой культуры — грибком Microcyclus uley).
Заповедник начинается в верховьях реки Кашуэйра-Гранди, спокойное течение которой прерывается впечатляющим водопадом Панкада-Гранди всего в нескольких десятках километрах от океана. Хотя три тысячи гектаров — это немного, всего 10 лет назад от дождевого леса в этих регионах оставалось всего лишь несколько сотен гектаров (в целом с XVI века площадь дождевых лесов в Бразилии сократилась примерно в 20 раз). Лес постепенно восстанавливают, а точнее, позволяют ему вновь расти, выкупая у крестьян заброшенные и неиспользуемые земли.
Мы подошли к лесу через недавно вырубленную территорию. Здесь еще светило солнце, хотя лес уже начал завоевывать свои права. В траве прятались маленькие, но очень ароматные ирисы, а повсюду встречались небольшие пальмы Siagrus, высота которых составляет около трёх метров (в Парагвае растет их карликовая разновидность, которая не превышает рост карандаша). Лес впереди выглядел как плотная зелёная стена. Как же в него войти без мачете? В этих местах с ним ходит почти каждый местный житель; однако наш проводник направил нас по хорошо протоптанной тропе.
Последний дождь прошел за несколько дней до нашего приезда, но под пологом дождевого леса все равно оставалась сырость. Слегка хлюпало под ногами; капли влаги блестели на листьях мелких паразитических растений, покрывающих стволы крупных деревьев, и на свисающих из «верхних этажей» леса лианах. Вокруг царила полутень, было жарко, а влажность в воздухе была такой высокой, что казалось, его можно пить. Настроить фотоаппарат оказалось непросто: вокруг всё было зелёным, даже кора деревьев выглядела либо зелёной, либо такая, что была полностью скрыта эпифитами на уровне глаз. Я шел, постоянно скользя на почти голой почве в высоких резиновых сапогах, и с нетерпением искал любую живность. Например, здесь обитают паукообразные обезьяны (Brachyteles arachnoides), являющиеся крупнейшими на континенте Америка — их в полном штате Баия осталось, похоже, всего лишь около ста. По словам нашего гида, не только обезьянам нравится в этом заповеднике — количество жителей заповедника постоянно растет, словно у животных есть некий таинственный сигнал: «Переезжайте сюда, здесь безопасно!»
Что касается профессии гида-натуралиста, то особенной престижа (и хорошо оплачиваемой) работы не найти в тропических регионах Южной Америки, особенно в дождевых лесах, где неподготовленному человеку сложно увидеть диких животных без помощи профессионала. Наш проводник, тем не менее, был не местным — это американец-эколог Кевин Флешер, который проживает здесь уже 15 лет и влюблен в эти места. Доктор Флешер возглавляет отдел исследований биоразнообразия в проекте Ouro Verde и параллельно изучает крупных млекопитающих в заповеднике — диких свиней, тапиров, пум и т.п. Но даже с его помощью разглядеть что-либо довольно сложно. Вдруг наверху, чуть в стороне, послышались пронзительные крики — это мартышки, похоже, заметили хищника. Какого хищника? «Наверное, это пума. Коллеги говорили, что недавно здесь появилось несколько особей. Я сам видел их следы. Это отлично, значит, лес в хорошем состоянии, — говорит гид. И добавляет, немного задумавшись: — Пожалуй, надо будет брать с собой оружие. На всякий случай».
В кустах в десятке метров от меня кто-то вдруг издал звук, и он быстро исчез. «Пекари (лесная свинья)», — сообщил Кевин. Приходится верить на слово. А вон на дереве висит слегка разлохмаченный темный мешок — термитник. Наш гид уверяет, что, судя по следам, недавно здесь был муравьед, но теперь его нет. Вот около валуна следы стоянки местных охотников — они, похоже, ждали дикобраза. Возможно, они его дождались — но мы не дождались.
Тропа огибает интересное дерево — на нём почти нет листьев, а ствол усеян большими шипами. Что же оно здесь делает в темноте? Это сейба (Ceiba pentandra). Когда она появляется, вырастает до человеческого роста и затем сбрасывает листья, останавливая рост. Она может стоять так год, два или даже двадцать — сколько потребуется. И ждет. Рано или поздно рядом упадет большое дерево, старое и больное, и в вечную полутень леса проникнет прямой солнечный свет. Тут же начнется активный рост множества новых деревьев — кто первый вырастет, тот и займет освобожденное место, ведь его недостаточно для всех. Но сейба все равно окажется первой, поскольку уже успела немного вырасти и была готова к старту. Она быстро тянется вверх, и как только поднимется выше соседей, расправляет свою крону, как гриб, закрывая при этом просвет. Чуть дальше мы обнаружим взрослую сейбу с мощными контрфорсами — её не обхватят и десять человек.
Тем не менее, животные в лесу представляют собой куда больший интерес — ведь в атлантических дождевых лесах обитает 180 из 202 видов животных, которые в Бразилии находятся на грани исчезновения. Например, именно в этом заповеднике спасаются от практически полного вымирания желтогрудые капуцины (обезьяны Cebus xanthosternos). И среди флоры, и среди фауны здесь множество «эндемиков», видов, которые отсутствуют в других местах. Например, небольшая птичка Scyta psychopompus, известная бразильцам как Папакуло (Papaculo), теперь водится только здесь и больше нигде. Мой взгляд постоянно перемещается между верхушками деревьев и землей: вдруг увижу змею? В Бразилии змей достаточно, но в Центральной Америке их гораздо больше, особенно ядовитых. Ядовитые змеи проникли сюда из Азии примерно в третичный период и успели образовать множество новых видов (особенно отличились ямкоголовые), тогда как в Южной Америке они появились позднее, и пока их там очень немного — всего 7 родов, в пять раз меньше, чем в Африке или Азии. Тем не менее, по лесу лучше ходить в сапогах, а ночью — с фонариком. Вот она! Нет, ошибся — это всего лишь «плакса» монстера (из семейства аронниковых), обычная лесная лиана. Её извивающийся зеленый стебель с темными пятнами действительно напоминал змею. Прозвали её «плаксой» за то, что устья её листьев активно выделяют воду, которая стекает к заостренному концу листа и капает вниз. Нет, со змеями нам не повезло, жаль. А знаменитых колибри я смог наблюдать только на террасе своего домика, расположенной в нескольких десятках километров от заповедника — цветов с привлекательным нектаром на ней было гораздо больше, чем в первом «ярусе» влажного леса.
Единственное, что мне удалось увидеть, это наземная планария (из отряда ресничных червей), очень странный обитатель самых влажных мест. Издалека она кажется случайной трещиной в почве, но при близком рассмотрении выглядит как застывшая струйка темного стекла. Однако «стекло» вдруг начинает двигаться и медленно течет в сторону, показывая подвижный хоботок из щели в передней части тела. Конечно, одной планарией «сыт не будешь», но для того, чтобы встретиться со всеми остальными обитателями этого леса, сюда стоит приезжать не на один день, а на целую неделю — тогда, уверен, нам повезло бы не раз.
За судьбу заповедника можно быть совершенно спокойным: в последние годы концепции охраны природы находят живой отклик в сердцах бразильцев, а слова «экология» и «защита леса» вызывают положительные эмоции. По меньшей мере, люди, работающие в этой сфере, вызывают огромное уважение. Крестьянин вряд ли вырубит гектар своей плантации, которая кормит его семью, чтобы засадить его «естественным лесом». Да это и не нужно — главное, чтобы заповедный лес не стал объектом рубки. А при выделении участка под плантацию правительство теперь требует гарантий, что 20 процентов территории (при продаже не менее 20 гектаров) будет оставлено под «естественные насаждения».
Атлантический, дождевой
В ранний миоцен, который охватывает период от шестнадцати до двенадцати миллионов лет назад, большая часть земель на Земле, включая значительные территории Европы, Азии, почти всей Африки и обеих Америк, была занята безбрежными, насыщенными зеленью лесами. Однако ничто не вечно, и континенты также претерпевают изменения. Климат стал постепенно изменяться: на полюсах образовались ледяные шапки, а глобальное похолодание привело к «усыханию» экваториальных зон, в результате чего тропические дождевые леса начали уменьшаться. Тем не менее, они дожили до нашего времени.
Тропический дождевой лес произрастает в областях с влажным экваториальным климатом, где среднегодовая температура колеблется от 22 до 28 градусов Цельсия (или где зимние температуры не опускаются ниже 18 градусов), и годовой запас осадков составляет не менее 1500 миллиметров, а влажность воздуха достигает минимум 50%. Так что же из себя представляет этот лес? Некоторые исследователи выделяют в его вертикальной структуре до двенадцати ярусов, хотя на самом деле их, скорее, четыре или пять.
Наивысший ярус формируют деревья, превышающие 30 метров в высоту, и их кроны не соприкасаются (поэтому со стороны тропический лес часто выглядит «рваным»). Настоящая «крыша» леса располагается на высоте 25-30 метров и соответствует второму ярусу. Затем следует ярус невысоких деревьев (от 10 до 15 метров) и подлесок, который включает молодые растения, кустарники и другое. Также есть межъярусная растительность, среди которой особенно интересны лианы.
Одной из самых заметных черт тропических лесов является их выдающееся биологическое разнообразие, причём многообразие животных в основном поддерживается благодаря разнообразию растительности: количество видов только деревьев на одном гектаре может достигать ста (не упоминая лианы, эпифиты и травы). Примечательно, что такое огромное количество биомассы образуется на практически бесплодных и истощенных почвах, из которых вымываются все необходимые элементы.
Тем не менее, органического материала достаточно: на земле скапливаются опавшие листья, ветви, семена и плоды. Однако высшие растения не способны «усваивать» этот материал напрямую, поэтому они образуют симбиоз с микоризными грибами, которые обитают на их корнях — именно поэтому у них развита поверхностная корневая система. Следует отметить, что такие корни вряд ли смогут надежно удержать в почве гигантское дерево, особенно учитывая, что самой земли практически нет. Поэтому самые крупные деревья имеют досковидные корни, которые плотно прилегают к стволу и напоминают стабилизаторы ракет. Эти корни могут отходить от ствола на высоте нескольких метров и опускаться к земле в трех-четырех метрах от основного ствола.
