Достоевский – это огромное сырое бревно

Его кладут на маленький огонек любви к чтению, мешая ему разгореться

Дмитрий Чернышев — это писатель и преподаватель, который делает упор на темы мышления в своем творчестве.

Он, также известный как блогер mi3ch, искренне полагает, что возможно сделать так, чтобы школьные уроки стали привлекательными для детей. Очевидно, что речь идет о необходимости преобразования самой сущности школьного обучения, а не о том, чтобы менять детей. В своей книге он затрагивает вопросы, которые волнуют старую систему образования, в частности, проблему: «почему дети не читают?». Вот его предложенный подход к тому, как уроки литературы и чтения могут стать более увлекательными. Как вы на это смотрите?

Между родителями и педагогами царит тревога: такого явления раньше не наблюдалось — современные дети не читают книги, не отрываются от экранов своих устройств, и они кардинально отличаются от нас. Куда движется этот мир?

Во многом такое напряжение — это преувеличения и искаженные представления. Начнем с распространенной моральной паники. Испытывать её — привычное состояние для каждого нового поколения. Наш мозг особенно остро реагирует на потенциальные угрозы, и людям необходимо постоянно чему-то бояться — это помогает поддерживать активность.

Печатная книга – как уличная девка

Аналогичная моральная паника затрагивала практически всех предшествующих. Уже в V веке до нашей эры Сократ писал: «Современная молодежь увлеклась роскошью, плохо воспитана, пренебрегает старшими, смеется над властями. Сегодняшние дети ведут себя, как тиран: они не встают, когда в комнату входит пожилой человек, переча своим родителям. Проще говоря, они ведут себя крайне плохо».

Появление печатного станка стало причиной моральной паники — ведь теперь любой желающий мог издать книгу, к чему это приведет, как мы можем сохранить моральные устои? Печать подрывает монополию Церкви и государства на знание!

В XV веке венецианец Иеронимо Скварчафико выражал свою тревогу по поводу «нынешних детей», утверждая, что книгопечатание приведёт к интеллектуальному расслаблению: люди перестанут усердно учиться, ведь даваемый материал станет таким же доступным, как уличный товар. В разуме возникнет хаос. Флорентийский книготорговец Веспасиано да Бастриччи поддержал его мнение, утверждая, что печатаемая книга должна стыдиться своего существования за счет рукописных трудов.

О развращающей привычке читать романы

В XVIII веке общество начало всерьез беспокоиться из-за новой «эпидемии» — увлечения чтением среди молодежи. Опытные старики сравнивали чтение множества книг с лихорадкой или злонамеренными страстями. По всей Европе распространялись пугающие слухи о том, что это «зараза» порочит молодежь. Почти также, как сегодня родители боятся «групп смерти» в интернете, ранее они испытывали страх по поводу современных романов.

Газетные моралисты поднимали шум: «Женщины всевозможных возрастов и социальных статусов погрузились в чтение романов. Эта развращающая привычка охватила всех. Меня смущают эти нелепые, но опасные книги. Я вижу их повсюду: на туалетном столике модницы, на рабочем месте швеи, в руках у дамы, расслабляющейся на диване, и у продавщицы. Романы встречаются в самых неожиданных местах, даже на чердаках бедняков, чьи дети голодны, пока их матеря читают вымышленные печали героинь романов. Даже хозяйка роскошного дома читают роман в гостиной, в то время как служанки, подражая ей, погружаются в чтение на кухне. Я видела повариху, у которой в одной руке тряпка, а в другой — роман, рыдающую над чужими бедами».

По всей Европе всплеск самоубийств среди молодежи был связан с романом Гёте «Страдания юного Вертера». Критики серьезно отнеслись к этой волне. В 1775 году теологи из Лейпцигского университета призвали запретить «Вертера», утверждая, что книга стала причиной множества самоубийств среди молодежи. Городские власти Лейпцига согласились с учеными. Запрет действовал до 1825 года. Роман также был запрещен в Италии и Дании.

В России, после публикации романа Карамзина «Бедная Лиза» в 1792 году, также наблюдалась волна самоубийств среди молодых девушек. С этой новой угрозой боролись с помощью иронии. У «Лизиного пруда» в Москве поставили столб с игривой надписью:

Здесь в воду кинулась Эрастова невеста,

Топитесь, девушки, в пруду довольно места.

Все беды от комиксов, презервативов и жевательной резинки

Даже в конце XIX века существовала точка зрения, что избыточное учение пагубно. В США был опубликован отчёт под названием «Связь образования и безумия». Проанализировав 1741 случай психических заболеваний, автор пришел к выводу, что 205 из них были вызваны перегрузкой образования — «образование является основой для многих психических недугов». Педагоги беспокоились о том, что дети учатся слишком много, и стремились сократить учебные часы. Эти предрассудки отошли в прошлое, но их эхо слышно и сейчас.

В 30-х годах ХХ века священнослужители резко осуждали одежду на молнии. Её считали аморальной, утверждая, что быстрое снятие одежды провоцирует на необдуманные сексуальные поступки.

В конце 40-х и начале 50-х годов ХХ века в публичные дебаты вступили комиксы. Их считали главной причиной преступности среди молодежи. Им приписывали пропаганду насилия, наркотиков и секса.

В Нью-Йорке и Бирмингеме проводились публичные сожжения комиксов. Комиксы о Бэтмене и Робине обвиняли в распространении гомосексуальности. Взрослые опасались, что приключения Супермена подорвут детские представления о физике. И что любое упоминание о «преступлении», «ужасе» или «терроре» может нанести вред психическому состоянию американского общества.

В падении нравов винят дарвинизм, джинсы, жевательную резинку, открытки с обнаженными женщинами, творчество «Битлз», узкие брюки, длинные волосы, презервативы, рок-музыку, сексуальные меньшинства, телевидение, тамагочи, мобильные телефоны и компьютеры.

Как заставить ребенка читать

Как отличительная черта моральной паники, её сторонники обычно разделяют общество на «нас» (положительных) и «их» (отрицательных) и требуют «немедленных действий». В данном контексте возникают серьезные проблемы, так как у паникёров есть единственный выход — наложить запрет. Однако научить любить чтение невозможно, запрещая игры и гаджеты.

Французский автор Даниэль Пеннак, отвечая на вопрос о том, как заставить ребенка читать, справедливо заметил: «Глагол ‘читать’ не терпит повелительного наклонения. Он не совместим с некоторыми другими: ‘любить’… ‘мечтать’… Пробовать, конечно, можно. Пробуем? ‘Люби меня!’ ‘Мечтай!’ ‘Читай!’ Да читай же, паразит, кому сказано — читай!»

Как сделать уроки литературы такими же интересными, как компьютерные игры?

Давайте посмотрим на ситуацию с другого ракурса — почему же компьютерные игры привлекают детей больше, чем книги? Ответ очевиден — игры гораздо интереснее. Они яркие, динамичные, в них звучит музыка, за играми следят друзья. Ребёнок может в любой момент прекратить игру, если она перестала его интересовать. И самое главное — ребёнок сам выбирает ту игру, которая ему по душе, а результат зависит только от него.

Теперь давайте сопоставим это с учебной программой по чтению и литературе в школе.

1. Интересна ли эта книга ребёнку? В большинстве случаев — нет.
2. Выбирает ли сам ребёнок книгу для чтения? Нет.
3. Рекомендовал ли кто-то из его друзей эту книгу? Нет.
4. Зависит ли что-то от ребёнка в процессе чтения? Нет.
5. Может ли он отказаться от чтения книги, которая ему неинтересна? Нет.

Подумайте, как можно изменить данную ситуацию в новой школе.

Достоевский – непосильная для детей ноша. Какие книги включить в программу по литературе?

Как вообще формируется учебная программа по чтению в старой школе? Существует заранее определенный перечень классических авторов, на основе которого и создается учебный план. Это такие имена, как Пушкин, Лермонтов, Некрасов, Толстой, Достоевский, Маяковский и лишь несколько современных писателей. Золотой век русской литературы и немного Серебряного века.

Произведения классиков распределены по уровню сложности. В начальных классах — стихи о природных явлениях и животных. Затем — рассказы о подростках и истории России. Далее идут более трудные тексты. Их объединяет чрезмерное морализаторство.

Недопустимо обучать детей только на примерах «высокой» литературы. Наиболее увлекательные книги они читают вне школы, и это неправильно. В первом классе нужно читать не о Родине или природе, а «Муми-тролля», в третьем классе — «Трёх мушкетёров», а в седьмом — произведения Ремарка и Мопассана. Если воспринимать образование не как наполнение ведра, а как зажигание огня, то Достоевского следует исключить из школьной программы, так как он не предназначен для детей.

Главная задача уроков литературы в школе — воспитать любовь к чтению. Если это удастся, то все нужные книги человек сможет прочитать позже самостоятельно. Продолжая метафору огня, Достоевский — это огромное сырое бревно, которое гложет небольшой огонёк, мешая ему разгореться.

В лучшем случае только одному-двум ученикам в классе хоть как-то удастся понять суть произведений Достоевского. Это непосильная задача для детей. А информация о том, что Раскольников убил старушку, не имеет никакого отношения к истинному смыслу литературы.

Необходимо предоставить детям возможность самим выбирать захватывающие книги. А задача наставника заключается в поддержке их любви к чтению и постепенном увеличении сложности производимого контента.

Что читать, будут решать сами дети

В дальнейшем, основываясь на прочитанных и понравившихся книгах, алгоритмы компьютерных платформ смогут предложить ребенку следующие чтения. Похожим образом, как YouTube предлагает видео, исходя из ваших предыдущих просмотров.

Как говорил Альберт Эйнштейн: «Если вы хотите, чтобы ваши дети были умными, — читайте им сказки. Если вы хотите, чтобы они стали еще умнее, — читайте им больше сказок». Сказки формируют в детях такие качества, как доброта и справедливость. Они помогают ребенку стать человеком. А от сказок легко перейти к детской литературе, приключенческим и фантастическим произведениям.

В обновлённой школе дети смогут самостоятельно выбирать, что и когда им читать. Это могут быть произведения такие как «Винни-Пух», «Муми-тролли», «Зоки и Бада», «Ветер в ивах», «Мэри Поппинс», работы Астрид Линдгрен, Сергея Козлова, народные сказки, произведения Редьярда Киплинга, Антуана де Сент-Экзюпери, Юрия Коваля, Ганса Христиана Андерсена, Кирилла Булычёва, Степана Писахова, Бориса Шергиа, братьев Гримм, Александра Волкова.

К десяти годам, возможно, их интерес будет привлекать такая литература, как произведения Джоан Роулинг, Владислава Крапивина, Джона Рональда Руэла Толкина, Джека Лондона, Александра Дюма, Рафаэля Сабатини, Льюиса Кэрролла и другие. А, возможно, они откроют для себя какие-то другие увлекательные книги. В конечном итоге, это будет их собственный выбор.

Кто должен рекомендовать книги, чтобы дети прислушались?

Следует осознавать, что ученикам важно мнение тех, кто им доверен. Это не всегда родители или учителя. На самом деле, многие подростки начинают читать Пастернака после того, как увидят, как Тарантино посещает его могилу.

Также наблюдается резкий рост продаж книги Джозефа Кэмпбелла «Тысячеликий герой» после её упоминания рэпером Оксимироном. Вам может нравиться данный факт или нет, но это трудно оспорить. Но это можно использовать в своих целях. Можно взаимодействовать с влиятельными личностями, чтобы они рекомендовали детям качественную литературу.

На уроках литературы ученики должны делиться своими впечатлениями о книгах, которые только что прочитали. Это акцентирует их роль — они становятся варьете экспертами и мотивируют одноклассников ознакомиться с прочитанным произведением.

Как почувствовать на себе действие книги?

Возникает увлекательный вопрос: можно ли сделать так, чтобы на литературных занятиях действия книги зависели от выбора ребёнка, как в видеоигре? Безусловно, это возможно.

Для этого необходимо освободить детское воображение, не ограничивая его строгими рамками стандартных литературных сочинений. Можно организовывать небольшие театрализованные постановки по литературным произведениям — ученики увидят, как развиваются события книги. Можно проводить суды над персонажами — это также привлечёт внимание школьников. Можно предложить завершить произведение по своему усмотрению, что позволит ребёнку осознать ходы сюжета и его значимость. Это определённо создаст эффект видеоигры. Книга превращается в такую же увлекательную вещь, как гаджет.

Право не дочитывать книгу

Нет ничего критичного в том, если ребёнок не дочитает книгу, которая не вызвала у него интереса. Главное, что он с удовольствием прочтёт ту, что ему понравится, и поделится своими впечатлениями с друзьями.

В докладе исследователей Kids & Family Reading Report акцентируется важность выбора. 89% респондентов в возрасте от шести до семнадцати лет признались, что их любимые книги они выбирали самостоятельно, а 88% из них обычно доводят до конца выбранную литературу.

А что же родители?

Безусловно, родители играют важную роль в том, чтобы дети увлекались книгами. В семье должно существовать уважение к литературе, и детям необходимо чаще видеть, как их родители читают, а не зависают над компьютером или мобильным телефоном.

В 2014 году Американская академия педиатров выпустила заявление, в котором подчеркивалось, что родители должны начинать с раннего детства приучать детей к чтению — через чтение вслух. Интересно, что чтение для детей в возрасте одного — трёх лет также положительно сказывается на взрослых. Родители, регулярно читающие своим детям, проявляют меньше агрессии и грубости по отношению к ним, а дети становятся более спокойными. В итоге выигрывают все.

Дети, которым родители читают вслух, имеют значительно более обширный словарный запас: если читать ребёнку книгу один-два раза в неделю, к пяти годам он услышит на 63 тысячи слов больше. А если читать три-пять раз в неделю — то на 170 тысяч слов. Далее можно менять роли, когда ребёнок будет читать вслух родители свою любимую книгу.

Подчеркиваю, основное назначение учителя новой школы заключается не в том, чтобы просто загрузить ребенка количеством книг, а в том, чтобы воспитать любовь к чтению. Тогда ребёнок сам будет искать и читать другие произведения.

И следует действовать очень осторожно. Необходимо избегать давления. Главный признак успешности — горящие глаза ребёнка и просьба «ещё».