«Сыну полгода, я ему показываю карточки с буквами, а он не хочет смотреть, уползает». «Нам три с половиной, мы уже два года занимаемся английским». Это фразы из реальных бесед и читательских писем. Родители плачут, боятся, бегают по невропатологам: почему у подруги Маша уже говорит «мама» и «папа», а у меня Даша еще нет?
Ирина Лукьянова — журналист, писательница, преподаватель литературы, мама двоих детей и автор книги, посвященной детям с СДВГ.
«Сыну полгода, показываю ему карточки с буквами, а он уползает и не хочет смотреть на них».
«>
«Нам три с половиной года, и мы занимаемся английским языком уже два года».
Эти фразы – из настоящих разговоров и писем читателей. Родители в слезах, испытывающие страх, бегают по невропатологам: почему у подруги Маши уже слышится «мама» и «папа», а моя Даша пока ни одного слова не произнесла? Они изучают методики раннего развития, проводят сравнения методик Зайцева и Тюленева, ссорятся с бабушками и друг с другом, стремясь развить талант своих детей на максимум: что если их не примут в хорошую школу? А если не поступят в университет? Боже, что тогда?
Мы испытываем те же чувства, ожидая в бесконечной очереди за импортным шампунем: привезут ли его, достанется ли мне, хватит ли денег? И еще эти, которые лезут без очереди, а там с черного хода выносят! Что значит – устала ждать? Будешь жаловаться – останешься без мытья.
Мы чувствуем себя как отчаявшиеся беженцы в Гражданскую войну, стремящиеся запихнуть детей в последний уходящий эшелон. Если сами не можем пробраться, то хотя бы пропихнем детей, пересекая узлы, мешки, головы; без нас уйдут, а как же мы?
Будет ли отсрочка от армии или нет, найдутся ли средства или нет — кто знает. Поэтому учим, пока есть возможность, пока можно создать то самое конкурентное преимущество! Мы привыкли к мысли, что все может быть отнято, но знания отобрать нельзя, значит, нужно запасаться ими, пока есть шанс. Мы не можем точно предсказать, что ждет нас впереди, но настойчиво вкладываем средства в это сомнительное будущее.
«А вам четыре? В какие кружки уже ходите? А где готовитесь к школе?»
«Подскажите, какие курсы французского для трехлетних есть».
«У нас репетитор по математике, истории и русскому, стоит ли добавить еще по биологии?»
С рождения начинают подготовку к учебе. В школе стараются готовиться к университету. В вузе обучаются для работы. Первые шаги в профессиональной жизни приносят осознание того, что все предыдущие усилия были бесполезны, и начинается очередная переподготовка себя и своих детей. При этом никто так и не определяет, к чему именно идет подготовка. Все продолжают готовиться — и мы тоже, ибо это становится неприличным, недопустимо. Цель заключается в одном: не дать другим обойти себя. Удивительно, но на случай, если все же окажется, что ребенок не поступит в элитный детский сад, школу или вуз с первой попытки, никто не готовится. Такой исход воспринимается как катастрофа, сопоставимая с концом света.
Большинство людей в нашем обществе не хочет учиться, не может или просто не любит это дело. В то же время меньшая часть людей учится за всех, как будто запасается дефицитом: два пакета в одни руки, номер 635 на ладони. Нет, нам этого недостаточно, Ваня, стань в очередь еще раз. Детский сад с речевым развитием, логикой, математикой, английским, историей искусства. В школе плохо обучают, так что после уроков ходим на второй язык, теннис, рисование, музыку; на подготовительные курсы, к репетиторам, в экстернат, лицей, международный бакалавриат, олимпиады, в университет, в Англию, в Америку, ведь времени не хватит, не успеем! Что это за провал, учись, считай, что как не учиться – поздно будет! Два высших образования, три высших, бизнес-школа, кандминимум, пятый язык, я накапливаю конкурентные преимущества, я боюсь быть обойденной! Где тут самое лучшее? Простите, гражданка, вы тут не стояли! Так и как не стояла?! Я с шести утра здесь, мы с пятого класса репетируем!
Ректоры, проректоры, деканы и преподаватели вузов достигли статуса директора магазина во времена Советской власти: надеются выменять кусок мяса через черный ход, надеются продать в обход очереди.
Тем не менее, образование для детей – это не то же самое, что шампунь или колбаса, и жизнь — это не только конкурентоспособность. Преимущество в жизни достигается не объемом информации, что вливается, встраивается или вколачивается в неготовую детскую голову, не количеством занятий в неделю и не усиленной подготовкой или тренировками. Это даже не инвестиции в промышленность. Огромные финансовые вложения, затраты времени и накопленные переживания не приведут ни к чему, кроме детских неврозов и родительской депрессии.
У образования должны быть четкие цели и смысл, а также система методов для достижения этих целей. И цель не в том, чтобы собрать максимум сертификатов и побывать на всех возможных курсах. Даже не в том, чтобы воспитать из ребенка генерального директора транснациональной корпорации.
Цель заключается в том, чтобы вырастить человека, который четко понимает, кто он, во что верит, какие у него принципы и к чему он стремится. Личность, знающая, как достичь своих целей и как справляться с неудачами. Человек, готовый жить в обществе, стремящийся и умеющий трудиться для общего блага и для своего личного блага. Познание английского языка в два года и получение третьего высшего образования по психологии имеют к этому весьма посредственное отношение.
Статья из октябрьского номера журнала
