Уже прошло три месяца с того момента, как появился на свет мой сын Макс. Сейчас он мирно спит в слинге, положив личико на мою руку. Рождение малыша — это самое чудесное событие в моей жизни.
Я забеременела в тот момент, когда стремление стать матерью превратилось в обдуманное решение. Мы с мужем посетили занятия по тантре, и я впервые купила тест на овуляцию. Но самое главное — я впервые заговорила с будущим ребенком.
Известный врач, обращаясь к тем, кто испытывает трудности с зачатием, говорил: «Разговаривайте со своими детьми, зовите их, они всё слышат». Сделать это было непросто. Долгое время мысль о необходимости общения с жасмином сидела в моем сознании — «нужно поговорить». Однажды, возвращаясь домой за рулем, я вдруг ощутила, что это тот самый момент. Я почувствовала, что обращаюсь не в пустоту, а к реальной душе, и это дало мне огромное счастье, как будто я уже сделала половину дела. Потом меня согрело удивление, увидев две полоски на тесте на овуляцию — оказывается, я способна на это! Поскольку раньше я никогда не была беременна, у меня оставались сомнения насчет своих возможностей. После этого я интуитивно приготовила борщ, навела порядок в доме и пригласила мужа в ванную со свечами. Это было одновременно и просто, и тривиально, и в то же время — божественно и искренне. В момент нашей близости я снова позвала ребеночка к нам, посылая свои слова в небеса. Позже, лежа в постели, я размышляла — интересно, когда именно душа приходит в тело? Может, она уже внутри меня. Или, возможно, она только направляется ко мне. Добро пожаловать в мой домик!
Спустя неделю тест на беременность не показал никаких изменений. Я была огорчена и думала о том, как же я глупа. Признавала, что развеселила себя раньше времени, надеялась на что-то, а на самом деле результат оказался отрицательным.
Через пару дней у меня начали болеть соски. Обычно перед месячными у меня не было ощущения дискомфорта в груди. Я решила поискать информацию в интернете и наткнулась на график уровня ХГЧ и чувствительности тестов. В глубине души я уже тогда догадывалась о правильном результате. Наконец, я разрешила себе радоваться. Я вспомнила детское поверье — нельзя радоваться до наступления события, иначе сглазишь, нужно делать вид, что всё нормально, и если удача не улыбнется, то не будет так обидно. Я подождала ещё несколько дней, и отправилась в аптеку — выбрала одну, куда никогда не ходила, на территории больницы, где работал охранник, которому, опередив вопрос, я быстро сказала: «Я в аптеку». По пути домой я размышляла: теперь, действительно, самое время становиться матерью. Я уже успела погулять, поездить по миру, поработать, выйти замуж, заняться творчеством. Мне 30 лет.
Муж находился в ванной. Я взяла чашку, пошла в туалет, сделала тест, и на его поверхности появилось два прекрасных полоски. Сердце забилось так, словно оно хотело вырваться из груди! Воспоминание о туалете, где пол раньше был ярко-зеленым, теперь резко контрастировало с появившимися на тесте двумя красными полосками. Я вышла из туалета и решила не репетировать события. Вхожу — муж располагался в ванне, и я присела рядом на корточки.
— Котик, у нас будут котята.
Эту фразу я придумала заранее.
— Ты беременна?
— Да!
— Ой, а как же, я же… пил. — Он искренне забеспокоился.
Но я вспомнила, что именно в то время у него болел зуб, его вырвали, и он принимал лекарства, поэтому это были дни трезвости. Далее он радостно сказал: «Как я счастлив, что ты беременна, Кисонька.» Я быстро собрала вещи и поехала к доктору. По дороге заглянула в цветочный магазин, купила яркую герберу и зашла в аптеку.
— Помните, вы мне продали тест на беременность? Вот, это вам!
— Моя дорогая! — с улыбкой ответила аптекарша и перекрестила нас.
На УЗИ меня насторожили: «У вас пустое плодное яйцо, это бывает на ранних сроках либо если беременность не развиваются». Страхов, связанных с беременностью, очень много: а что если будет выкидыш, плохие результаты скрининга, низкая плацентация, недостаток прогестерона. Тем не менее, за время беременности я спустилась на сноуборде с Эльбруса и Чегета, улетела в Ханты-Мансийск, проехала в Крым на семинар по кундалини-йоге, пережила ремонт в квартире и аномальную жару лета-2010. Именно в эту жару с удушливым смогом мне предстоит роды.
Я очень счастлива, что ознакомилась с работами Мишеля Одена, что занималась йогой на протяжении всей беременности с внимательным преподавателем, что нашла хороший центр, где попала в близкие к естественным условия для родов — это то, чего не было у наших родителей. Я искренне благодарна курсам за возможность познакомиться и послушать Яссу Кузьмину, Вадима Мурашова, Лену Левильен, Юлию Павлову, Ольгу Ивановну Ткач, Лилию Казакову. Это удивительные, профессиональные, светлые люди с большой любовью к своему делу. Я посещала курсы сразу в нескольких группах, мне было интересно сравнивать подходы разных людей к одним и тем же темам. Рожать я решила с Хадижат — мечтой всех женщин в положении, госпожой акушерок, помогавшей более 10 000 родов. В рамках программы «естественные роды» нужно было выбрать врача из роддома. Мне понравился 16 роддом — этот был очень аккуратным и ухоженным, с детским садом рядом. В поселке художников. А вот врача звали Коляна Армен Карапетович, в народе — дядя Коля.
Беременность мне очень нравилась, я открывала для себя новые горизонты — ароматерапия, пение мантр на занятиях, мне нравилась полезная еда и мой красивый круглый животик. О том, что будет мальчик, мне впервые сообщили на восьмой неделе на приеме в поликлинике, причем врач сказала это сама, а я даже не спрашивала: «Вот, у вас уже различные структуры видны.»
Когда я пришла на прием к Коляну, он сразу сообщил: «На июль у меня уже 20 родов, а еще у меня юбилей, так что я буду на неделю пить. Если вас это устраивает, то я вас возьму». «Конечно!» — ответила я, не сомневаясь ни секунды. «Какой молодец», — думала я про него. Доктор был в той самой тюбетейке с надписью «Сочи-2014», и я заранее его уже полюбила.
Мне необходимо было родить до 1 августа, так как Хадижат отправлялась в отпуск. А также не рожать с 24 по 26, так как день рождения Коляна. И не рожать до 23, ведь я хотела Льва, а не Рака. И еще в какой-то день выпадало полнолуние, и мама говорила, что в полнолуние рожать плохо. Моя самая близкая подруга уехала и велела не рожать без неё. А у мужа в это время были бесконечные съемки, так что лучше вообще не рожать.
В предполагаемый срок, 20 июля, мне нужно было отправиться к Коляну на приём, однако мне совсем не хотелось. Я наткнулась на множество историй в Интернете о том, как врачи могут стимулировать роды под нужное им время и очень этого боялась. Сидела в зной на даче и читала книги. В этот день мне позвонили все знакомые и даже случайные люди, которые знали, что пора рожать, и те, кто не подозревал — звонили все подряд. Я решила, что поеду завтра. Колян сам позвонил мне. Когда я попыталась что-то объяснить, он сразу сказал: «Ну что, ты меня обманываешь, у меня записано, что ты придешь сегодня». Мне стало неловко.
На следующий день я оказалась на приеме у врача.
— Я переживаю, что вы меня будете торопить.
— Если ты мне не доверяешь, зачем же ты выбрала меня на контракт?
— Нет, я не недоверяю, просто волнуюсь, я делюсь с вами своими страхами.
— Ну, вы, беременные женщины, совсем не в своем уме.
— Да уж, это так.
По дороге обратно я мучилась от ощущения вины за недоверие. Он действительно святой человек, занимается важным делом, а я заподозрила его в непорядочности! Через три дня я вернулась на повторный осмотр. Как будто шла на эшафот, садясь в кресло. И мне так хотелось довериться, избавиться от своих сомнений.
— Шейка мягкая, живот опустился. Но следи, чтобы не родила завтра, иначе не попадешь ко мне.
— Нет, я вас дождусь. Я прочитала, что на полнолуние как раз много родов.
На следующий день я рано проснулась и ощутила тянущие боли внизу живота. Пошла в душ, вернулась назад. Опять боль. Скорее всего, это просто тренировка. Как говорили на курсах, такие схватки называются Брекстона-Хикса. Вот, снова. На всякий случай решила записывать интервал схваток. Муж спал рядом, это был его единственный выходной. Интервалы были короткие, но совершенно нерегулярные. Я решила проверить свои сумки, которые месяц собирала для роддома. Муж разбудился. Я сказала, что у меня какие-то схватки, но думаю, что они ложные. Муж вскочил. И тут мне позвонила Хадижат — интересоваться делами. Я всё ей рассказала. Потом мы включили в Интернете программу-схваткосчиталку. Когда начиналась схватка, я кричала «Моторрр»! Муж нажимал кнопку: «Ай, схватка». Когда боль стихала — «стоп», кнопка «фуф, прошло». В какой-то момент программа выдала: «Возможно, вам уже пора в роддом». Но это могут быть и ложные схватки. Хадижат снова позвонила. Я всё еще не верила, что собираюсь рожать. Она сказала, что важно войти в этот процесс расслабленно и спокойно, чтобы я приняла ванночку, и что она скоро приедет. Муж спросил: «Ты рожаешь или нет, скажи, наконец!» Я не знала. Боль усилилась. Во время схватки я прыгала на кровати в позе кошки, выгибая спину, и дышала, как паровоз. Сделала попытку поставить клизму, но это было сложно: нужно было стоять на четвереньках в ванной с одной рукой, подняв высоко «кружку Эсмарха». Настроение было смешанным — приподнятое и не совсем адекватное.
Хадижат появилась через 15 минут после моего звонка, взглянула на раскрытие шейки матки и с улыбкой произнесла: «Поздравляю, мы в процессе родов!» С этой же лёгкостью можно было бы сказать: «Мы находимся в путешествии.» Она тут же начала звонить Коляну, но он не отвечал. Его день рождения — 50 лет — вряд ли способствовал бы его желанию общаться. Хадижат связалась с роддомом, чтобы уточнить, кто из врачей дежурный. Как оказалось, это была совершенно незнакомая врач, никак не связанная с концепцией естественных родов. Поэтому она позвонила Филипповой — замечательному доктору, о которой позже узнали, но, к сожалению, она находилась на даче и не могла приехать. В конце концов, меня это уже не волновало — главное, что Хадижат была рядом. Я чувствовала себя в безопасности с ней. Нам было пора отправляться. На мне была бирюзовая восточная кофточка, которую я на тот момент считала подходящей в качестве очень короткого сарафана. Я спросила у Хадижат:
— Ничего, если я поеду в этом?
— Прекрасно!
Мы организованно двигались к роддому: я впереди с аварийкой и работающим навигатором, а Хадижат следовала за нами. Задние сиденья машины оказались невероятно скользкими, и нас сильно трясло на ухабах. Противный голос навигатора всё время сообщал, что «через сто метров поворот направо». Я успокаивала себя мантрами, в перерывах пыталась контролировать ситуацию на дороге и выкрикивала: «Выключите навигатор!» «Двигайтесь прямо один километр».
Когда мы прибыли в приёмное отделение, меня положили на КТГ, что оказалось крайне некомфортно, особенно на схватках, так как нужно было лежать на спине. Я продолжала издавать звуки, не обращая внимания на женщину, заполнявшую документы. Через 15 мучительных минут появился мой муж в халате и смешной одноразовой синей шапочке, и вместе с Хадижат мы прошли в родильный зал. Палата, в которой мы оказались, была той самой оранжевой, что мне понравилась на фотографиях. Сначала муж не планировал присутствовать на родах, но, видя, как мне это важно, остался, и, когда пришло время уходить, покинуть нас было странно — как покинуть увлекательное приключение. Для такого шага нужны были веские основания. Он прочитал памятку для сопровождающих, где упоминалось: «помогать, поддерживать, делать массаж поясницы, не мешать врачам». Напоминало подготовку перед экзаменами, спешно изучая с завтрашнего дня.
Схватки становились более интенсивными и частыми. Я перебиралась на кровать в позе «кошки», призывая: «Котик!» Муж подбегал ко мне и массировал поясницу. Как только схватка заканчивалась, я слезала и начинала ходить, и мы смеялись, хотя обстановка была довольно весёлой. Хадижат сообщила, что Колян вот-вот приедет. Он появился в восемь вечера, в субботу, трезвый — меня это поразило. Все еще не было понятно, работает ли он по контракту или на зарплате в роддоме. К счастью, главное празднование было запланировано на следующий день, в воскресенье. Колян посмотрел на нас и сказал: «Продолжайте пыхтеть и фырчать, я загляну позже». Это была ключевая часть — врач не вмешивался, если всё шло нормально. Схватки становились всё более болезненными и частыми. Я поняла, что все методы, которым нас учили, работают только при полной отдаче. Если дышать, то на полную мощность, если петь мантры — то с полной силой. Я почувствовала необходимость в туалете и беспокоилась, чтобы не началась операция под наблюдением мужа — с клизмой у нас не всё получилось. Я попросилась в туалет, Хадижат пошла со мной. В соседнем кабинете слышался стон девушки. Как только схватка вновь накатила на меня, я изогнулась.
— Вы что, рожаете?
— А вы разве нет?
— Нет, просто пытаюсь пописать, после родов очень больно.
— Ах так.
— Ну, удачи вам! Держитесь.
По шкале Апгар мы получили 8/9. Хадижат позвала папу: «Подходите, будем перерезать пуповину». Вручила ему перчатки и ножницы, и он сам перерезал пуповину у самого живота. Хадижат поцеловала меня в щёку, а Армен Карапетович стиснул мою руку и отправился домой отмечать свой день рождения. Мы переместились в послеродовую палату, где счастливый отец остался на короткое время, после чего, измученный и потрясённый, уехал. Выходной удался на славу.
С каким же удовольствием я выпила послеродовой коктейль — отвар из трав с мёдом и красным вином. Это был единственный день, когда можно выпить, ведь малышу достаётся молозиво, накопленное заранее, а молоко приходит только на третий день.
Кулечек начал плакать. Я поняла, что ему просто жарко — его полностью закутали в одеялки в такую знойную погоду. Я размотала его. Какой же он крошечный! Он сразу успокоился, немного пососал и заснул. Я выпила ещё три больших глотка красного вина — прямо из бутылки. Но уснуть было сложно. Утром в пять должны были прийти измерять температуру. Соседка по палате сцеживала молоко с помощью устройства — казалось, этот ровный электрический звук не прекращался всю ночь. Я постоянно волновалась, что моего малыша куда-то унесут или что-то с ним сделают, докормят, решат вколоть. Так много мыслей остается у женщин, и, к сожалению, они не безосновательны. Помню, я вышла в душ помыться, и возвращаясь, увидела, как медсестра протирает его чем-то.
— Что вы делаете?
— Протираю спиртом, жара такая.
Ночью ещё проходила одна медсестра и всё время ворчала: «Мамочки, не спите, а то своих детей задавите!» Она постоянно выдёргивала новорожденных из объятий любимого существа. Как же надо постараться или натворить что-то ужасное, чтобы своего малыша раздавить? В целом, мне роддом понравился: там добрые люди и комфортная атмосфера. Конечно, встречались разные — одна всё время приставала: «Вам нужно вставать, гулять». Она даже забрала утку. Я просила: «Не забирайте!» Нам как раз чётко накурсах объясняли — в первый день нужно отдыхать и никого не слушать. Пришлось бороться за право оставаться лежать. На третий день мы сделали УЗИ — отправили на кресло, так я и познакомилась с ещё одной замечательной врачом — Филипповой. Она, кстати, была очень уставшей от жары, дыма и капризных мам.
— Нет, нужно отменять совместное пребывание — невозможно никого дозваться! Одна кормит, другая моет, третья сюсюкается — никто не может отдохнуть, а нам, врачам, что, под каждого подстраиваться?
В дверном проёме появился Колян — трогательный, опухший, с успокаивающим лицом.
Осмотр на кресле после родов — это, безусловно, окрема история. Вернее, не осмотр — это относят к ручной чистке. Колян говорит:
— Прости нас, Маша, — предложил он, подставляя мне свою волосатую руку, — держись за неё, если так будет проще.
С благодарностью я ухватилась за его руку. Но этого маловато. Не слишком хотелось орать, поэтому спрашиваю: «Можно я буду мантры читать?» И не дождавшись ответа, начала мычать. Ситуация мгновенно приобрела комический оттенок, и мы все простили друг друга. Филиппова заметила, что требуется ввести окситоцин.
Я тут же ответила:
— Нет!
Она:
— Это снова этот центр? Они уже достали меня по полной!
АК:
— Не упирайся, это необходимо. В родах окситоцин вводят, но и после его тоже нужно. В противном случае привезут тебя к нам с температурой. Тебе это нужно?
