Шла 39 неделя, и я была просто одержима идеей поскорее начать рожать. Я нисколько не боялась (поскольку прочла штук 500 рассказов в Интернете о разных родах), но меня распирало любопытство. И казалось, что все будет легко и совсем не больно.
Моя история о беременности доступна здесь.
На 39-й неделе я чувствовала нестерпимое желание поскорее родить. Меня не мучила тревога (я изучила множество различных рассказов о родах на просторах Интернета), но любопытство перло изнутри. Думалось, что все пройдет легко и безболезненно. Схватки-предвестники уже давали о себе знать, и я иногда не могла уснуть, так как они приходили регулярно, с промежутком в 3-4 минуты и довольно болезненно. Правда, стоит мне вступить в ванну, как все сразу утихало. Вот так и не угадала.
В понедельник врач, проводившая КТГ, сообщила мне: «Сегодня вас, скорее всего, осмотрят на кресле. А возможно, даже положат в палату». Что может значить это? Выяснилось, что КТГ фиксирует регулярные схватки с интервалом в 3 минуты. Ура, подумала я! Бегом мчусь к своему врачу с новостями: «Смотрите, что мне показали!».
Однако осмотр на кресле вскрыл, что шейка матки полностью не готова, и рожать мне еще не время. Настроение немного упало. Врач, однако, заверила: «Следующий прием у тебя назначен на 4 июля, но ты до него вряд ли доживешь».
На следующий день после осмотра из меня отошла слизистая пробка, но никаких других событий не произошло. Вот и 4 июля я с грустью отправилась на следующий прием. Врач сообщила, что мне еще предстоит подождать целую неделю. Вот так! Только что прогнозировали скорые роды, а теперь… Мое настроение резко упало, и печально я вернулась домой.
Вечером, как обычно, зависла в Интернете, когда снова начала ощущать схватки. Но, измученная ожиданием, я старалась на это не обращать внимания и, на всякий случай, устроила себе небольшую прогулку — вдруг это поможет запустить процесс? Схватки не усиливались и продолжались в том же режиме.
Мы легли спать около часу ночи, и я поняла, что не могу уснуть. Хотя подобное уже случалось, это не было гарантом, что что-то серьезное произойдет! Залезть в ванну не могла – в районе отключили холодную воду. Значит, этот способ тоже не сработал. Лежала до четырех утра и решила, что пора отправляться в роддом. Боялась, что меня отправят обратно, если я окажусь не готова.
Вызвали такси, поехали. На улице шёл дождь, гром гремел, и было темно, словно фонари забыли включить, в общем, атмосфера довольно мрачная!
В роддоме меня приняли без замечаний :-). Взяли анализы и отправили в родильное отделение. Уставший дежурный врач осмотрел меня (в это время схватки вдруг стали очень редкими) и объявил, что шейка не раскрыта, и рожать еще рано. На всякий случай мне предоставили отдельный родзал (я так и не поняла, за что мне эта привилегия, ведь остальные женщины терпели схватки в палатах на 4 места) с уютной трансформируемой кроватью (предполагалось, что именно на ней я и буду рожать, но потом врачи изменили решение, и я родила на стандартном кресле).
Мне удалось немного заснуть часов в 7, а в 9 утра пришла моя врач и велела мне садиться на кресло. «Ну что ж, шейка раскрыта на 2 см, будем прокалывать пузырь». «Прямо сейчас?! Можно хотя бы в туалет?» – возмутилась я, но никто не дал мне такой возможности. Врач взяла инструмент с крючком и проколола пузырь. Больно ли это? Не помню. Из меня не хлынула вода — врач сообщила, что пузырь плоский и воды недостаточно для нормальных родов, поэтому его прокалывают при малом раскрытии.
Мне выдали свернутую простыню вместо гигиенической прокладки (позже я заменила ее на более удобные тряпочки, которые прихватила с собой из дома — на них вскоре появилась розоватая слизь, а вода так и не потекла), после чего я вернулась в родзал, где мне подключили аппарат КТГ. Судя по всему, малышу было комфортно, он потянул к этому прибору ножками в последний раз.
Клизму мне не сделали (что же было «там» во время родов? Я ничего не ощущала). Одежду оставила на себе, даже часы сняла. Боль становилась всё более ощутимой, хотя пока еще терпимой.
Чтобы отвлечься от болей, я решила прогуляться по родильному отделению. Мне показалось, что это достаточно веселое место — медсестры слушают музыку, шутят, общаются. Несмотря на громкие стоны из соседних палат, я была спокойна, думая о том, что процесс уже не остановить и вскоре мой сынишка появится на свет. Как же хочется, чтобы это произошло побыстрее!
Но мои прогулки быстро надоели врачам, и меня попросили вернуться в палату.
Тут через стенку стали вести другую девушку на роды, двери не закрывались. Я осторожно заглянула — мне было интересно, как будет выглядеть ее малыш. Сначала она громко кричала, а потом закричал и ее ребенок! Я стояла на пороге, чуть не плача от зависти к этим двум счастливым людям, но врач снова позвала меня на кресло.
После осмотра я еще достаточно долго оставалась одна в «своем» родзале, стараясь хоть что-то сделать, чтобы уменьшить боль: сидела на мяче (это помогало ненадолго, потом уже просто еле держалась на нем), стояла в разных позах на специальном коврике, дышала «по-собачьи» (это только отвлекало). Вскоре врач поняла, что процесс затягивается, а сил, чтобы тужиться, может не хватить, и распорядилась ввести мне промедол с но-шпой. Лучше бы они этого не делали, но буду рассказывать по порядку!
После введения промедола я уснула. Пробудилась только когда приехал муж (уже близко к часу дня). Причем, «пробудилась» — громкое сказано! Открыть глаза было невероятно лениво. Мы общались с ним, держа глаза закрытыми.
Вскоре действие промедола закончилось, и боль вернулась! Сначала помогают похлопывания по спине, это действительно здорово. Но боль все возрастала. В днище был пиковый кайф — повиснуть на муже во время схватки. Или просто сдаться! Каждую схватку я встречала с ужасом и во время ее постепенно начинала стонать от боли, опасаясь, что следующая будет еще хуже.
Тогда-то я и столкнулась с обманчивостью промедола! 🙂 Я стала просить сильного обезболивания. Мне принесли аппарат с закисью азота («веселящий газ»). Но он мне не помог, возможно, было уже поздно для такой легкой анестезии. Я лежала на кровати, и во время каждой схватки бросалась к маске с газом, делала несколько почти судорожных вдохов (что вызывало головокружение — всегда так, когда дышишь слишком глубоко, это называется гипервентиляцией). Затем я отбрасывала маску, выла от боли и металась по своей кровати. Неудивительно, что животные предпочитают прятаться во время родов! Я тоже хотела спрятаться — от страха боли. В эти минуты я, сквозь слезы, признавала свою любовь к мужу, уверенно утверждая, что только сейчас поняла, как сильно его обожаю.
В конце концов, я начала ругаться на схватки и умолять сделать мне второй укол с промедолом. А сама была ещё под первым уколом – как в тумане появилась моя врач, говорила, что это нельзя делать, иначе ребенок родится в наркотическом состоянии. Я старалась убеждать ее, что это слишком больно и я сейчас просто потеряю сознание. Конечно, она не в первый раз это слышала, но, несмотря на все, мне сделали укол (хотя меня периодически осуждал муж за так и не увиденное терпение и отсутствие заботы о ребенке, но я была уверена, что его здоровье сделает особый акцент на этот инъекцию). На этот раз боль не исчезла, но стала более терпимой, и мне удалось немного вздремнуть. А перед уколом раскрытие было 7 см.
Прошло какое-то время, и у меня стало появляться желание потужиться. Но, во-первых, я мечтала о сне, а во-вторых, знала, что раньше времени не дадут тужиться. Поэтому я спокойно продолжала дремать. Проходит какое-то время и, не в силах уснуть, я осознаю, что мне уже действительно нужно тужиться! Отправляю мужа искать врача, она приходит, осматривает меня и видит, что встать для меня весьма сложно, а на кресло и вовсе нет шансов. В общем, я снимаю трусики, и меня осматривают прямо там (мужа временно отправили за дверь) — раскрытие полное, пошли рожать.
Как «пошли»! Еле сползаю с кровати, как будто опьяненная, иду в родзал, почти ведут меня, но моменты смутны. Как я забралась на кресло — не вспомню. Устроилась, хотя кресло было ужасно неудобным — ноги скользили, не за что было упрятать их. Вокруг меня собрались человек 4, потому что никто не верил, что я смогу родить сама, имея такие параметры (42 размер одежды, вес 43 кг), и готовились к худшему.
А моих потужений больше не было! Схватки, к счастью, остались, так что с началом схватки напрягалась, тужилась, выдыхала. И снова все повторялось 3 раза, как описывают в книгах. Однако последняя «потуга» случилась вне схватки, просто так. «Я же неправильно тужусь? Я делаю все не-пра-вильно.» Но никто не говорил, что я делаю что-то не так, только просили тужиться «на боль». И не выдыхать слишком рано (а воздуха-то не хватало! стараюсь контролировать, чтобы не выдохнуть «рывком», что могло бы затруднить выхода головки). После каждой серии потуг врач внимательно слушает сердечко малыша. И вот мне предлагают потрогать головку. Она очень мягкая и покрыта волосиками.
Сил у меня не было, но действия продолжались недолго. Я тужусь и тут мне кричат: «Не тужься!». Бл-бл-бл, тормозим. Ощущала, как что-то медленно покидает меня, а потом – быстрое выталкивание и целый поток теплой воды (кровяные воды)! Тут акушерка уносит бело-желтый «самолетик» (так он выглядел, когда его унесли у нее на руках). Он смотрит вниз и начинает кричать сам! Сразу! По попе не били! 🙂 Его уносят, а я комментирую: «Какой классненький!» (раза три повторила) «Это мальчик, да?». Да, действительно, это мальчик!
А я, оказывается, порвалась — неудивительно, тут все предполагали кесарево сечение :-). Мой сын появился на свет почти на полкилограмма тяжелее, чем обещали, — 2930 и ростом 49 см. Умоляю не зашивать, так как в рассказах это считается самой ужасной болью. Но ничего подобного!
Что именно кололи — не знаю, но почувствовала только последние 2 шва (их было не меньше пяти). Воткнули капельницу в руку и принесли малыша — знакомиться. Насколько я помню, есть он не стал, просто полежал рядом со мной :-). Его унесли, а я лежала с холодком на животе два часа, и меня отвезли на каталке в палату.
После всего произошедшего я удалось уснуть всего на 5 часов. Вскоре ко мне принесли малыша, имя которому еще не выбрали. Всю первую ночь я испытывала страх за его жизнь, думая о том, что она может закончиться, едва начавшись. Я постоянно вскакивала, проверяя, дышит ли он. В итоге я решила положить его рядом с собой и смогла крепко уснуть.
