В своих романах Александр Дюма часто погружал читателей в увлекательный мир азартных игр, включая игру в кости. Этот вид азартных развлечений был популярным в XVIII-XIX веках, особенно среди аристократии. В его произведениях описаны не только азарт и риск, но и социальные контексты этих игр.
В частности, игра в кости, о которой говорит Дюма, действительно имела разнообразные правила и способы. В то время игры на деньги были распространены как в салонах, так и на улицах, и участники использовали различные ставки, включая лошадей, седла и даже драгоценности, такие как алмазы.
Дюма мастерски передавал атмосферу риска и напряжения, делая акцент на характере игроков и их стратегии. Его описания часто вплетали элементы драмы и романтики, что усугубляло эффект от столкновений между персонажами.
Несмотря на то, что некоторые детали могли быть в значительной степени художественным вымыслом, многие аспекты азартных игр, описанных Дюма, были основаны на реальных практиках того времени. Его наблюдения о том, как азарт влияет на людей и их поведение, действительно соответствуют исторической реальности.
Таким образом, хотя Дюма, конечно, привносил элементы романтики и приключений в свои истории, основа многих из них была правдой. Игры в кости и сопутствующий им мир азартных игр действительно были важной частью культуры того времени, и его описания дают повод задуматься о том, как азарт влияет на людей и их судьбы.
Теория вероятностей в «Трех мушкетерах»: правильно ли играли в кости Атос и д’Артаньян?
Обычный читатель романа «Три мушкетера» Александра Дюма может оказаться в замешательстве в сцене азартной игры в кости, ведь отследить выигрыши и проигрыши Атоса достаточно сложно. Однако математика здесь на высоте! Она с легкостью подскажет, действуют ли принципы теории вероятностей. Вопросы математического характера, подобные этому, можно найти в книге «Узнавай математику, читая классику».
— Что же еще вы могли использовать в игре? У вас, кажется, не осталось ничего другого.
— Не верьте тому, друг мой, вы заблуждаетесь: у нас все еще оставался этот алмаз, который сверкает на вашем пальце, и я заметил его вчера.
— Этот алмаз! — воскликнул д’Артаньян, поспешно проверяя кольцо.
— И, так как я имел дело с алмазами и знаю значение таких вещей, я оценил его на тысячу пистолей.
— Надеюсь, — мрачно ответил д’Артаньян, почти в ужасе, — что вы не упомянули ни слова об этом алмазе?
— Напротив, мой дорогой друг. Поймите, этот алмаз стал нашим единственным шансом на спасение; я собирался сделать на него ставки, чтобы вернуть свою упряжь и лошадей, а также получить деньги на дорогу.
— Атос, я в ужасе! — вскрикнул д’Артаньян.
— Так я сообщил моему партнеру о вашем алмазе. Оказалось, ему также он приглянулся. Ведь, дорогой мой, какой смысл носить на пальце небесную звезду и надеяться, что никто ее не заметит? Это невозможно!
— Пожалуйста, хватит, дорогой друг, — сказал д’Артаньян. — Ваше спокойствие меня убивает!
— Мы сделали десять ставок по сто пистолей каждая. Я хотел бы увидеть, что бы вы сделали на моем месте! Две недели я не видел живого человека и стал диким, беседуя с бутылками.
— Это не является основанием для игры на мой алмаз, — отнялся д’Артаньян, крепко сжимая руку.
— Послушайте, я расскажу вам финал. Десять ставок по сто пистолей каждая, десять ходов, без возможности отыграться. На тринадцатом ходе я все проиграл. Тринадцатый ход — для меня всегда был неудачным.
— Проклятие! — закричал д’Артаньян, поднимаясь из-за стола.
— Терпение, — произнес Атос. — Я обдумал план. Англичанин — странный человек. Я видел его утром, разговаривающим с Гримо, который сообщил мне, что англичанин предлагает ему работу. И вот, я играю с ним по ставкам Гримо, разложив на десять частей.
— Здорово! — вскрикнул д’Артаньян, невольно улыбнувшись.
— И благодаря десяти ставкам Гримо я отыграл обратно алмаз. После этого, разве можно сказать, что настойчивость — не заслуга?
— Клянусь честью, это действительно забавно! — воскликнул д’Артаньян, смеясь от облегчения.
— Конечно, понимаете, вскоре я снова начал делать ставки на алмаз.
— Ах, вот так? — сказал д’Артаньян, его лицо вновь омрачилось.
— Я вернул ваше седло, потом свою лошадь, затем свое седло и свою лошадь, но опять проиграл. В общем, я снова получил ваше седло и свое. Вот такая история. Это был удачный ход, и я решил на этом остановиться.
Д’Артаньян вздохнул, будто с него сняли тяжелый покров.
— Значит, алмаз остается у меня? — осторожно спросил он.
— В полном вашем распоряжении, дорогой друг, и, кроме того, седла наших Буцефалов.
— Но к чему нам седла без лошадей?
— У меня есть идея на этот счет.
— Атос, вы меня пугаете!
— Слушайте, д’Артаньян, кажется, вы давно не играли, не так ли?
— И не собираюсь играть.
— Не будьте так категоричны. Так вот, вы же давно не играли, и, следовательно, удача должна быть на вашей стороне.
— Допустим! И что дальше?
— Дальше? Англичанин все еще здесь со своим другом. Я заметил, что он очень хочет седла. А так как вы, похоже, дорожите своей лошадью, я бы поставил седло против лошади.
— Но он не согласится играть только за одно седло.
— Поставьте оба, черт возьми! Я не такой самовлюбленный, как вы.
— Вы бы рискнули? — неуверенно спросил д’Артаньян, невольно заражаясь его уверенностью.
— Клянусь честью, только на один ход.
— Но, понимаете, потеряв лошадей, мне очень важно сохранить хотя бы седла.
— В таком случае ставьте свой алмаз.
— О, это совершенно другое! Никогда в жизни!
— Черт возьми! — воскликнул Атос. — Я бы предложил вам ставку на Планше, но поскольку это уже было, англичанин, вероятно, не согласится.
— Знаете что, мой дорогой Атос? — произнес д’Артаньян. — Я категорически предпочитаю ничего не рисковать.
— Жаль, — холодно заявил Атос. — Англичанин вооружен пистолетами. О, господи, соберитесь на один ход! Один ход — это просто дело.
— А что если я проиграю?
— Ну, а если я проиграю?
— Ну ладно, отдадите седла.
— Значит, один ход — так уж и быть! — сказал д’Артаньян.
Атос пошел на поиски англичанина и нашел его в конюшне: тот с удовольствием разглядывал седла. Случай оказался благоприятным. Атос выдвинул свои условия: два седла против одной лошади или ста пистолетов — на выбор. Англичанин быстро прикинул: два седла равнялись трехстам пистолетам. Он охотно согласился.
Д’Артаньян, дрожа от волнения, бросил кости — выпало три очка; его бледное лицо испугало Атоса, и он произнес лишь:
— Плохой ход, приятель. Вы, сударь, получите лошадей с полной сбруей.
Торжествующий англичанин даже не стал смешивать кости; его уверенность в успехе была так велика, что он бросил их на стол не глядя. Д’Артаньян отвернулся, чтобы скрыть свою досаду.
— Вот так вещь, — как всегда, спокойно произнес Атос. — Какой необычный бросок! Я видел это только четыре раза за всю свою жизнь: два очка!
Англичанин обернулся в полном недоумении; д’Артаньян же с радостью был в восторге.
Как возникла наука о случайном?
В игре в кости результат определяется исключительно случайностью, в отличие от карточных игр, где на Итог может влиять также мастерство игрока, утверждал Джероламо Кардано, итальянский математик XVI века, автор первого трактата об азартных играх, который сам был заядлым и удачливым игроком. Исследования случайных событий, вызванные интересом к азартным играм, привели к возникновению нового направления в математике — теории вероятностей.
Как наука, она «дебютировала» в 1654 году во время переписки французских ученых Блеза Паскаля и Пьера Ферма. Эта переписка началась с решения двух задач об игре в кости, заданных Паскалю его знакомым, кавалером де Мере. Кавалер пытался разбогатеть с помощью этой игры и искал способ «усовершенствовать» ее правила в свою пользу. Чтобы удостовериться, стоит ли делать ставки в его игре, он предложил оценить свои шансы математикам, которые блестяще с этим справились.
Решая задачи кавалера, Блез Паскаль пришел к концепции вероятности. Он назвал это число, которое описывает объективную степень возможности наступления случайного события, например, выпадения пяти очков при броске игральной кости.
Согласно классическому определению вероятности, данному в начале XVIII века швейцарским математиком Якобом Бернулли, этот коэффициент равен отношению числа благоприятных исходов к числу всех возможных исходов и всегда находится между 0 и 1.
Был ли у Атоса повод для расстройства?
Герои «Трех мушкетеров», как и кавалер де Мере, наслаждаются игрой в кости, при этом полагаются исключительно на случай. Что может быть проще, чем бросить две кости и сравнить суммы выпавших очков? У кого сумма больше — тот и выиграл ставку. Исходов всего два — либо победа, либо поражение (ничья — не в расчет). По таким простым правилам Атос и д’Артаньян играли с англичанином.
Атос оказался не только самым опытным и азартным игроком, но и самым рассудительным в этой тройке. Действительно, стоит ли расстраиваться, если правила игры справедливы: шансы на победу у соперников одинаковы, и вероятность выиграть равна 0.5? К тому же вероятность не имеет памяти: исход одного броска не влияет на другой, так что можно смело пробовать отыграться в следующей партии.
Сильно ли рисковал Атос, играя на чужой алмаз?
Если исход одного броска кости непредсказуем, то при многократном ее подбрасывании можно заранее составить довольно точное представление о конечном результате. Это означает, что итог продолжительной азартной игры предсказуем. Чем больше играешь, тем чаще выигрываешь или проигрываешь?
Это зависит от правил. Герой Дюма столкнулся с такими правилами, которые не давали преимущества ни ему, ни его сопернику. Мы вправе ожидать, что побеждать и проигрывать будут примерно поровну. Таким образом, Атос останется на плаву или немного просядет (выиграет). В конечном итоге, чем больше ставок он сделает, тем менее рискованным станет общее положение и тем больше результатов «уравняется» в игре — его и англичанина.
Достоверно ли описал игру в кости Дюма?
Сначала Атос проиграл двух лошадей и седла, но затем отыграл одно седло. Затем он потерял и седло, и алмаз д’Артаньяна, из-за 13 сыгранных партий. В итоге он вернул алмаз за 10 ходов. Позже Атос вернул двух лошадей и два седла, но потом снова лишился их. В конце концов, отыграв седла, Атос решил не испытывать удачу дальше.
И как раз вовремя остановился! Факт того, что мушкетеру то не везло, то вдруг несколько раз подряд везло, лишь подтверждает произвольность случая. Однако оценим общий результат: сделав 36 бросков, он выиграл 18 раз. Относительная частота выигрыша Атоса «соответствовала» вероятности этого события. Даже 36 бросков костей оказалось вполне достаточно, чтобы это подтвердить — 18 : 36 = 0.5.
В целом история, рассказанная Дюма, звучит правдоподобно и не противоречит ни теории, ни практике. И все же автор с числами «играет». Согласитесь, было бы более правдоподобно, если бы, например, результат составил 17 : 36 ≈ 0.47.
