Чат с учителем в китайском детском саду глазами американской мамы
Ленора Чу — американская автор, мама двоих детей.
С наступлением лета мы получаем возможность отвлечься от родительских чатов и не отвечать на каждое уведомление. Разумеется, если мы не вышли из школьных или детсадовских групп — всё больше родителей делают именно это. К сожалению, сложно представить пренебрежение образовательными процессами детей в Китае. Об этом рассказывает американка, чей сын посещает китайский детский сад.
Когда Рэйни стал ходить в детский сад, я начала понимать, что забота об образовании ребенка требует полной преданности — по крайней мере, одного из родителей. Через три месяца после начала детсада я встретила женщину из Пекина, которая в разгар экономического бума в Китае неожиданно ушла из бизнеса торговли промышленным оборудованием. Хотя потом она заработала приличные деньги, постоянные совещания отнимали у нее все свободное время.
— Однажды я оказалась перед выбором: либо продолжать встречи с начальством, либо принять участие в уроках дочери, — рассказала она. — Время совпадало абсолютно. Оказалось, что учебный процесс требует куда больше труда, чем работа. В итоге я и ушла.
В «Сун Цин Лин» таких родителей всегда приветствовали.
— Мы не принимаем только детей — мы принимаем их родителей, — как-то произнесла директор Чжан на собрании, глядя на полный зал кивнувших родителей. — Вчера я познакомилась с одной мамой, которая приобрела две флейты: одну — для себя, чтобы репетировать с дочерью. Таких родителей я ценю.
Задания родителям в китайском детском саду
Директор Чжан предпочитала родителей, которые берут активное участие в жизни школы. В системе китайского образования идет масштабная переписка: уведомления, напоминания, СМС-сообщения, электронные письма и разрешения от родителей.
Вблизи комнаты, где занимался Рэйни, находился ряд досок, на которых дневно размещались объявления, которые подогревали обсуждения среди родителей и бабушек с дедушками, толпившихся вокруг в три слоя. Эти доски, каждый из которых занимал около пяти квадратных футов, я называла «Махиной».
На ней располагалась ключевая информация: расписание на неделю, меню для обедов и художественные работы детей — например, несколько десятков рисунков павлинов, причудливо окрашенных под строгим углом.
Именно с указаниями на «Махине» я начала сталкиваться — часто это были задания для родителей и детей: домашние задания, книги для чтения. Если уведомления не оказывались на «Махине», их вручали ребёнку в папке с тремя кольцами, куда прикрепляли разные бумаги и записки учителей. Также был классный блог.
Наиболее надоедливой для меня оказалась родительская группа в WeChat, из-за которой я буквально не отходила от телефона сутками. WeChat — мессенджер, который в Китае намного популярнее, чем электронная почта. С его помощью учителя могли передавать все свои распоряжения. Эти распоряжения сыпались, как из рога изобилия. Например:
На этой неделе мы изучаем тему «Я люблю свою семью». Начнем с рисования мамы. Мамы, пожалуйста, принесите свою фотографию в садик. Подтвердите получение.
Следовать таким ежедневным заданиям становится неотъемлемой частью родительской обязанности здесь. Иногда указания казались неожиданными: «Принесите в школу пластиковую рыбу»; или сердилы: «Завтра медицинский осмотр, скажите ребенку, что ему будут тыкать пальцем, и он должен это смело перенести»; или вызывали сомнения в отношении физических нагрузок: «Сегодня холодная погода, и детям не разрешается заниматься на улице».
Время от времени учителя просили родителей о помощи как о бесплатной рабочей силе: «Вырвите все страницы из тетрадей и прикрепите их к соответствующим страницам учебника». В тот день Рэйни принёс домой семь рабочих тетрадей, и мы устроили на обеденном столе маленькое производство — вырывали листки и скрепляли их степлером много часов подряд.
— Разве не школа должна заниматься этим? Не воспитатели? — спросил Роб, берясь за степлер. Я лишь покачала головой.
В Китая родителям отводится уважительная роль — они являются равноправными партнерами в обучении, и несчастье ждет тех, кто пропустит сообщение или не принесет пластиковую рыбу.
Родительский чат: горе тому, кто ответит последним
Прошло несколько недель, поток сообщений в WeChat не стихал, и уровень моей тревоги возрос. Ответ родителя на сообщения от учителя в WeChat должен был быть молниеносным, лучше всего — незамедлительным; следить за этим потоком информации стало моей обязательной работой.
Скоро я поняла, что больше всего меня раздражают другие китайские родители. Это действительно напоминало соревнование, словно я играла в «горячие стулья», где из-под последнего отвечающего могли убрать стул. Учительница писала:
У кого-то есть костюм «черепаха и заяц» для ролевой игры?
Вскоре разразилась симфония, и мой телефон заплясал от каждого нового сообщения:
Да! У меня есть! Какой вы молодец, учитель!
Я тоже могу предоставить костюм черепахи и зайца!
Сразу направляюсь в магазин! Вы просто замечательны, учитель!
Получила ваше сообщение! Все сделаем по вашему указанию!
Одна мама из группы буквально переполнялась рвением, и у неё оказались не только костюмы черепахи и зайца, но и «лягушки, золотой рыбки и головастика!».
Остальные тут же бросились искать подобные наряды (или, по крайней мере, демонстрировать свою готовность в WeChat).
Я не понимала сути ролевой игры и не стремилась наряжать своего трехлетнего сына в костюм рептилии. Но в тот конкретный момент я не хотела расстаться со своим местом, поэтому имитировала интерес:
Учитель, я сделаю это сразу!
Сообщения от учителей приходили в любое время суток — даже ночью и по выходным, а иногда за день в группе накапливалось более трехсот сообщений.
Китайская семья: шесть взрослых на одного ребенка
Большинству китайских семей, вероятно, проще угнаться за этим, чем мне: простая математика. Политика планирования семьи в Китае за последние два десятилетия — известная «политика одного ребенка» — привела к тому, что у многих товарищей Рэйни нет ни братьев, ни сестер. Эти дети окружены шестью взрослыми: мама, папа, две бабушки и два дедушки, которые живут под одной крышей, что часто приводит к ситуации, когда три поколения находятся рядом друг с другом.
Хотя такой подход имеет свое преимущество, иногда проявляется и обратная сторона: дети становятся настолько избалованными, что их называют «императорчиками». Иногда давление на воспитанников, оказываемое многочисленными заботливыми руками, становится невыносимым.
Тем не менее, подобное соотношение «шести к одному» между взрослыми и детьми создает комфортную ситуацию, так как китайские дети обычно окружены множеством людей, готовых делиться нагрузкой образования. Мой двоюродный дед Куанго, человек общественный и харизматичный, заметил, что быть дедушкой — это почти как получать удовольствие от азартной игры.
— Самое важное в моей работе только начинается, — заявил он мне, когда стал опекуном своей внучки. Дядя Куанго с лёгкостью тратит деньги на кружки и факультативы, следит за домашними заданиями, отдает подарки учителям и участвует в экскурсиях. В будни внучка живёт с ним — у неё в квартире есть своя кровать, и эта большая перемена между понедельником и пятницей проходила для неё легко: достаточно лишь нажать кнопку в лифте. Отец девочки, мой троюродный брат, приобрел квартиру в том же здании исключительно ради этого.
У Рэйни же было всего двое взрослых, на которых он мог положиться — мы с Робом. Его бабушки и дедушки остались за океаном, поэтому мы не могли рассчитывать на их помощь, и мне приходилось справляться с нагрузками, объявленными на моем втором языке. Я нашла благодарное занятие писателя и позже телекорреспондента и не собиралась отказываться от этого ради учительницы Чэнь.
День прародителей: без бабушек и дедушек вход воспрещен
Я думала, что научилась поддерживать баланс и справлялась с угрызениями совести, пока не наступил День прародителей и не показал мне, что я в заблуждении. Этот праздник стал настоящим испытанием для хрупкого равновесия нашей домашней обстановки, где постоянно ощущалось недостающее количество рук.
«Уважение к старшим — великая добродетель нашего народа. Наши предки вложили множество любви, и теперь, когда они состарились, мы обязаны делать для них всё возможное», — гласила записка от учительницы. В ней говорилось о том, что в следующий четверг нам необходимо привести в детский сад дедушку или бабушку для празднования «сыновнего почтения».
— У Рэйни бабушки и дедушки находятся в Соединенных Штатах, — сказала я учительнице Чэнь, когда забирала Рэйни.
— Что ж, тогда Рэйни не сможет участвовать, — ответила Чэнь. — Пусть сидит дома.
— Я прошу прощения, уверена, что Рэйни хотел бы присутствовать, — возразила я.
— Тогда приходите с ним, — резюмировала Чэнь.
— Я работаю и не смогу прийти, — ответила я.
— Ну, тогда пусть сидит дома.
Таким образом, мне пришлось убеждать, чтобы отпустили с работы, чтобы я смогла сыграть роль бабушки своего сына. Я вошла в класс младшей группы № 4 с опозданием на пару минут и увидела там несколько десятков дедов и бабушек, рассаженных на маленьких стульях; они пели песенку 1952 года о труде.
Труд — это величайшее дело.
Солнце светит, петушок поёт…
Я посмотрела на Рэйни. Его лицо выглядело странно отстранённым, он старался избегать моего взгляда.
Цветы пробуждаются, птицы чистят перья…
Сорока делает гнездо, пчёлы собирают мёд.
Я снова обратилась к Рэйни, но он, похоже, решил меня не замечать. Возможно, так произошло, потому что его «бабушка», на один день, фактически его родила?
Наверняка трехлетний ребенок не ощущает внешнего давления, но в один момент я поняла: Рэйни выделяется среди своих сверстников в каких-то аспектах, и это невозможно не заметить. Ситуация усугубляется тем, что китайская культура акцентирует внимание на коллективности, а не на индивидуальности, и я наблюдала, как психология Рэйни начинает меняться в соответствии с этой тенденцией. Ему было неловко, поскольку он не вписывался в общую массу.
Дети весело похлопывали по коленям под мелодию «Большого петуха, большой курицы», после чего началась другая жизнерадостная песенка, прославляющая любимые идеи Партии — труд и занятия, — и наконец учительница Чэнь перешла к главному аспекту праздника — уроку уважения к старшим.
— Ребята! — воскликнула учительница Чэнь, дважды хлопнув в ладоши. — Давайте скажем нашим бабушкам и дедушкам: «Вы так усердно работаете!». Бабушки и дедушки — пожилые люди, давайте проявим к ним уважение и сделаем массаж нашим старшим!
Заскрипели стулья, и дети побежали к своим дедушкам и бабушкам. Я, сидя на своем маленьком стульчике, оказалась на одном уровне с Рэйни, когда он подошел ко мне.
— Привет, Рэйни! — произнесла я, поглаживая его волосы.
— Тай синькулэ — вы так усердно работаете! — скомандовала учительница Чэнь. — Повторяем, дети!
— Тай синькулэ — вы так усердно работаете! — в один голос закричали дети, глядя на своих стариков. Рэйни кое-как произнес что-то в мою сторону.
— А теперь сделаем массаж старшим! — объявила Чэнь.
Рэйни обошел мой стульчик и положил свои ручки мне на спину. Остальные малыши повторили его действия, и я поняла, что они уже отрабатывали эту церемонию на занятиях. Рэйни делал массаж не очень уверенно — как будто гладил стену, где еще не высохла краска, и вскоре все закончилось. Двадцать семь детей сделали массаж спин двадцати семи пожилым китайцам, а двадцать восьмой — мой сынок — погладил спину своей матери-американке.
Тем вечером Рэйни произнес:
— У меня нет бабушек и дедушек.
Конечно, у него были четыре, но они находились на другом конце земли. Никто из них не хотел переезжать к нам.
