Почему собака валяется на кровати и лижет вам лицо?
(872 оценки)
Александра Горовиц является профессором психологии и когнитивистики, а также экспертом в области собачьей психологии.
Могут ли владельцы собак действительно понимать повседневное поведение своих питомцев? Каковы на самом деле собачьи «поцелуи»? Профессор из США, специализирующийся на изучении поведения животных, рассказывает о том, как различаются восприятия мира у человека и его пушистых друзей.
В чужой шкуре
Способность осознавать важные элементы умвельта животных означает, что вы становитесь экспертом по коже, собакам, людям и многому другому. Это ведет к снижению разрыва между тем, что мы думаем, что знаем о собаках, и реальным состоянием дел.
Мы можем попытаться понять умвельт другого существа, принимая во внимание ограничения нашей сенсорной системы. Представьте себе — провести день, находясь на уровне роста собаки. Обнюхивание (пусть даже нашим недостаточно совершенным носом) предметов, с которыми мы сталкиваемся, сильно меняет наш взгляд на привычные вещи.
Теперь обратите внимание на звуки в вашем окружении — на те звуки, к которым вы привыкли и которые обычно игнорируете. Приложив немного усилий, я слышу шум вентилятора в углу, далекий гул грузовика, неясные разговоры людей наверху; кто-то скрипит стулом; я слышу, как стучит моё сердце; я сглатываю; лист переворачивается. Если бы мой слух был более чутким, я, возможно, различила бы царапанье ручки о бумагу в другой части комнаты, услышала бы, как цветок растёт и как насекомые шепчутся у моих ног. Возможно, другие виды животных более восприимчивы к этим звукам.
Значение вещей
Разные животные по-разному осознают предметы окружающей среды. Собака, осматривающая помещение, не считает, что её окружают вещи человека — это просто предметы, частью её мира. То, как мы воспринимаем назначение тех или иных объектов, может совпадать со взглядами собак, а может и не совпадать. Значение предметов определяется тем, как мы их используем (фон Икскюль называет это «функциональным тоном»). Например, если собака не проявляет интереса к стульям, но вы обучите её прыгать на них, стул становится объектом, который она воспринимает как место, где можно сидеть. В дальнейшем собака может самостоятельно осознать, что есть и другие поверхности для сидения: диван, куча подушек или даже колени владельца.
Таким образом, мы начинаем понимать, в чём согласованы и в чём различаются взгляды собак и людей на окружающий мир. Для собак много объектов связано с пищей — значительно больше, чем для нас. Более того, они способны различать «функциональные тона», которые для людей не существуют — например, предметы, на которых можно удобно полежать. Для нас, не будучи детьми и не увлекаясь подобными играми, количество таких объектов стремится к минимальному. В то же время, многие предметы, которые имеют четкое значение для нас (вилки, ножи, молотки, канцелярские кнопки и так далее), практически ничего не значат для собак.
Таким образом, для собаки молоток не имеет никакого значения. Он становится важным только в контексте других объектов, которые для неё значимы (например, если им пользуется хозяин; на него пописала симпатичная собака, живущая неподалёку; или у него деревянная ручка, которую можно погрызть).
Когда умвельты собак и людей пересекаются, зачастую владельцы не понимают действия своих питомцев. Например, некоторые люди искренне полагают, что их собака знает: на кровати ей делать нечего. Люди могут купить специальную собачью лежанку и приказать своему питомцу лечь туда. Обычно собака исполняет это требование. Человек ощущает удовлетворение, считая, что это шаг к взаимопониманию.
Но действительно ли это так? Часто, приходя домой, я обнаруживала смятую, ещё тёплую постель и понимала, что там только что оставалась либо моя собака, радостно встречающая меня на пороге, либо какой-то неизвестный незнакомец. Мы уверенно говорим, что кровать предназначена для человека, а собачья лежанка — для собаки. Для нас человеческая кровать — это место для отдыха, где могут находиться дорогие постельные принадлежности и разнообразные подушки. Нам даже не приходит в голову сесть на собачью лежанку, которая была достаточно недорогой и усыпана изжеванными игрушками.
А как же собака? Она не видит особенной разницы между своей и нашей кроватями, однако наша выглядит более привлекательно. Кровать наполнена человеческим запахом, в то время как собачья лежанка без лишних ароматов. Кровать — это место, где мы проводим время; там иногда можно найти крошки и разбросанную одежду. Конечно, собака предпочтёт нашу постель своей лежанке! Ей не ведомо, почему мы воспринимаем эту территорию иначе. Хотя, естественно, собака может запомнить, что человеческая постель является чем-то особенным, если её регулярно ругать за то, что она на ней лежит. Но тогда у неё формируется не понимание различия между своей лежанкой и нашей кроватью, а скорее понимание мест, где ей разрешено и запрещено лежать.
В мире собаки кровать не обладает «функциональным тоном». Собаки выбирают места для сна, которые им нравятся, а не те, которые предпочитают мы. Для отдыха они выбирают поверхности, где удобно улечься, не жарко и не холодно, где есть сородичи и безопасно. Такое описание подходит почти для любой ровной поверхности в доме. Обустроив какой-то уголок по собачьим стандартам, ваш питомец, скорее всего, будет считать его не менее желанным, чем кровать.
Собачьи «поцелуи»
Для Пумперникель «поцелуи» — это способ наладить связь; своего рода протянутая рука.
Пумперникель лижет мне лицо, когда я возвращаюсь домой и наклоняюсь, чтобы её погладить. Она лижет мою руку, когда я начинаю дремать в кресле. Она тщательно вылизывает мои ноги после пробежки. Сидя рядом, она прижимает мою руку к себе передней лапой, разжимает мой кулак носом и лижет ладонь. Мне это очень приятно.
Я часто слышу, что владельцы собак интерпретируют проявления любви своих питомцев как «поцелуи», которыми собаки одаривают их после возвращения домой, будь то слюнявые «поцелуи» в лицо или вдумчивая «полировка» руки языком.
Я воспринимаю «поцелуи» Пумперникель как знак привязанности. Понятия «привязанность» и «любовь» не являются результатом современного подхода, который рассматривает собак как миниатюрных людей, которых следует наряжать в дождь, возить на курорты и наряжать на Хэллоуин. Чарльз Дарвин, живший задолго до появления идеи «собачьих дошкольных учреждений», писал о собачьих «поцелуях», не сомневаясь в их значении. По словам Дарвина, собаки удивительным образом выражают свою привязанность, облизывая руки или лицо своего владельца. Был ли прав Дарвин? Собачьи «поцелуи» кажутся мне проявлением любви, но что сама собака об этом думает?
У меня для вас неутешительные новости. Наблюдения за волками, койотами и лисицами показали, что щенки лижут морду их матери, вернувшейся с охоты, чтобы запрашивать у неё полупереваренную еду. Лизание вокруг пасти, по всей видимости, побуждает мать сделать это. Надо полагать, Пумперникель разочарована, что я ни разу не поделилась с ней съеденным кроликом!
Тем не менее, собакам нравится облизывать наши лица. Их вкусовые рецепторы различают соленое, сладкое, горькое и кислое, а также вкус умами (нечто среднее между грибами и морской капустой), который содержится в глутамате натрия. Собаки ощущают сладкий вкус несколько иначе, чем люди (у нас соль усиливает восприятие сладости).
«Сладких» рецепторов у собак больше, хотя, например, сахароза и фруктоза воздействуют на них сильнее, чем глюкоза. Эта способность различать зрелые и незрелые растения и плоды, вероятно, развилась у всеядных собак. Интересно, что даже чистая соль не так активно стимулирует «соленые» рецепторы языка и нёба собак, как у людей. Но нет необходимости долго думать над поведением Пумперникель, чтобы понять, что её «поцелуи» часто связаны с тем, что я внимала еде на её глазах.
Но теперь хорошая новость: со временем то, что изначально было практическим облизыванием (т.е. собачьими «поцелуями»), эволюционирует в ритуал приветствия. Это значит, что оно служит не только для «выпрашивания» еды, но и для приветствия. Собаки, как и волки, лижут друг другу морды, чтобы поздравить с возвращением и по запаху определить, куда и зачем ушёл сородич. Матери не только моют щенков лизанием — когда они возвращаются после короткой разлуки, они дарят им несколько быстрых «поцелуев». Молодая или робкая собака может облизывать морду более крупного и грозного пса, чтобы умиротворить его. Знакомые собаки могут чинно обмениваться «поцелуями», идя на поводке.
«Поцелуй» также служит средством установить (через запах), что собака, стремящаяся полюбопытствовать, действительно знакомая. И поскольку приветственные «поцелуи» часто сопровождаются вилянием хвоста, радостным открытым ртом и общим волнением, можно с уверенностью сказать, что облизывание — это способ выразить восторг от возвращения домой.
Американский профессор психологии предлагает нам отбросить все стереотипы, которые мы имеем о собаках, и попытаться взглянуть на мир их глазами. Это поможет улучшить наше взаимодействие с ними. Чтобы легче понять жизнь собаки, специалист по поведению животных также «влезает в шкуру» бройлера и клеща.
Утром меня будит Пумперникель. Она подходит к моей постели и начинает ревностно обнюхивать: её нос почти касается моего лица, усы щекотят губы. Она хочет удостовериться, что я проснулась, что я жива и это действительно я. В конце концов, Пумперникель выразительно чихает мне прямо в лицо. Я открываю глаза, и она смотрит на меня с улыбкой и пыхтением в знак приветствия.
Обратите внимание на свою собаку. Возможно, она в данный момент расположилась рядом на подстилке, свернувшись калачиком и положив мордашку на лапки, или же развалилась на холодном плиточном полу, подергивая конечностями во сне. Разумеется, я не собираюсь просить вас тут же забыть имя вашего пса, его любимую угощение или его уникальный внешний вид, не говоря уже о множестве других вещей. Это было бы все равно что просить человека без опыта в медитации мгновенно достичь высокой ступени просветления.
Если взглянуть на собак с научной точки зрения, то можно заметить, что многие из наших знаний о них имеют множество искажений; некоторые утверждения, которые, казалось, были абсолютно очевидны, при более глубоком анализе оказываются довольно сомнительными. А если подойти к нашим собакам с их собственной перспективы, мы откроем для себя нюансы, которые обычно проходят мимо человеческого взгляда. Таким образом, самым лучшим способом начать понимание истинной собачьей природы будет забыть все те предпосылки, которые мы, по нашему мнению, знаем о них.
Первое, от чего стоит отказаться, — это антропоморфизм, то есть приписывание животным человеческих черт и эмоций. Мы анализируем и пытаемся предсказать поведение собаки, основываясь на нашем человеческом опыте, что иногда приводит к неправильным выводам. Безусловно, собаки испытывают привязанность, желают сна, размышляют и мечтают; они осознают и понимают нас, умеют скучать, ревновать и чувствовать грусть. Когда собака с печальным взглядом наблюдает за нами, когда мы покидаем дом на целый день, первое, что приходит в голову, — это то, что она грустит.
Хотя антропоморфизм не является чем-то полностью недопустимым. Этот подход появился, когда люди начали осваивать окружающий мир. Нашими предками он использовался для понимания поведения животных, которые были как объектами охоты, так и их потенциальной угрозой. Представьте себе момент встречи с ягуаром в вечернем лесу; вы смотрите ему в глаза и, возможно, размышляете: «А что бы я сделал на месте ягуара?». И как можно быстрее спасаетесь, убегая от дикой кошки. Люди выжили, и, скорее всего, антропоморфизм в каких-то случаях оказался полезным.
Но сейчас в большинстве случаев нам не нужно представлять себя жертвой, чтобы понять, как избежать встречи с ягуаром. Вместо этого мы принимаем животных в свои дома и делаем их членами семьи. В этом контексте антропоморфизм не всегда помогает нам выстроить качественные и эмоционально насыщенные отношения с питомцами. Я не утверждаю, что суждения с антропоморфной точки зрения являются абсолютно ложными: вероятно, собака действительно может грустить, проявлять ревность, интерес и даже уныние — но возможно, что она просто просит угощение, к примеру, сэндвич с арахисовым маслом.
Может показаться, что собака счастлива, если мы видим, что у нее приподняты уголки рта, и это зачастую оказывается ошибкой. Например, дельфины постоянно «улыбаются», такая их внешность стала своеобразной визитной карточкой, как нарисованная на лице клоуна гримаса. Оскал шимпанзе может указывать на страх или знак подчинения — и ни в этом, ни в другом случае нельзя говорить о радости. А приподнятые брови обезьяны-капуцина не означают удивления или беспокойства: они просто сигнализируют сородичам о дружелюбных намерениях. Но у бабуинов наоборот, поднятые брови могут означать угрозу (поэтому будьте осторожны в выражениях лиц, находясь рядом с обезьянами). Таким образом, нам нужно будет более обдуманно подходить к тому, что мы приписываем животным.
Когда мы думаем, что знаем, что лучше для животных (исходя из наших представлений о том, что хорошо для нас), мы можем невольно противоречить собственным целям. В последние годы общество стало более обеспокоенным судьбой животных, которых выращивают для мясного производства, например, бройлерных кур. Появилось мнение, что для этих птиц будет лучше, если они смогут выйти из клеток и немного размяться.
Но действительно ли бройлеры стремятся к свободе? Общеизвестно, что ни одно живое существо — ни человек, ни животное — не может с удовольствием находиться в тисках. (На самом деле, если вам предложат выбрать между переполненным вагоном метро с изнемогающими людьми и вагоном, в котором немного пассажиров, вы, безусловно, выберете второй вариант — разве только в нем не сломан кондиционер или нет попутчика с неприятным запахом.) Но естественное поведение цыплят подсказывает совершенно другое. Они предпочитают собираться в группы, а не бродить поодиночке.
Биологи провели интересный эксперимент, чтобы выяснить предпочтения цыплят: отобранных цыплят поместили в клетку и начали за ними наблюдать. Большинство из них стремилось сблизиться с сородичами, а не исследовать пространство клетки, даже если она была достаточно просторной. Это означает, что бройлеры предпочитают переполненное пространство одиночеству.
Я вовсе не подразумеваю, что цыплятам нравится жизнь в условиях стеснения. Беспредельно жестоко запирать в клетке такое количество птиц, что они не могут шевельнуться. Однако, основываясь на предположении о совпадении наших предпочтений с предпочтениями цыплят, нельзя утверждать, что мы знаем, что именно им нужно. Бройлеров убивают, когда им исполняется полтора месяца. В этом возрасте птенцы еще зависят от своей матери. Бройлеры, лишенные возможности прятаться под материнским крылом, стремятся оставаться в непосредственной близости друг к другу.
Возьми мой дождевик, пожалуйста
Задумываемся ли мы, с нашей любовью к антропоморфизму, о том, могли бы мы быть не правы и в отношении собак? Да, это так. Рассмотрим, к примеру, одежду для собак с четырьмя рукавами. Многие владельцы заметили, что их питомцы неохотно покидают дом в ненастье, и приходят к выводу, что собаки не любят дождь.
Что это означает? Скорее всего, собачьему другу не по душе, когда дождь мокнет его, так же как и нам это неприятно. Но действительно ли это? Если ваша собака радуется и виляет хвостом, когда вы достаете дождевик, стоит ли радоваться такому предположению? Возможно, она просто понимает, что это предвещает прогулку. Если собака начинает круговоротом поджимать хвост и вертеть головой, когда вы надеваете ей дождевик, это может вызвать недоумение, но не спешите делать выводы. Как выглядит собака, когда она намокает? Она становится грязной? Но при этом радуется, отряхиваясь? Это остается вопросом.
Наблюдение за естественным поведением диких питомцев из семейства псовых может прояснить, что именно думает собака о носке дождевика. И у собак, и у волков есть своя «дождевик» — это их шерсть. Ее вполне хватает; когда корабли идёт дождь, волки ищут укрытие, а не пытаются создать импровизированный плащ.
Кроме того, одежда для собак часто плотно облегает спину, грудь и порой даже голову животного. У волков возникает ощущение давления на этих участках тела, когда другой волк проявляет свою власть или родитель «наказывает» его за непослушание. Доминантные особи часто прижимают подчиненных к земле, укусив их за морду. Это так называемое воспитательное покусывание, и, возможно, именно поэтому собаки в намордниках кажутся особенно покорными.
Собака, прижимающая своего соперника к земле, является доминантной и в этом отделе нуждается в власти. Вполне возможно, что именно это обстоятельство вызывает дискомфорт у собаки в дождевике. Поэтому основное чувство, которое испытывает собака при ношении такой одежды, — это не уют от защиты от влаги, а вполне себе уверенность присутствия поблизости более высокой иерархии. Процесс одевания собак в дождевики далеко не всегда основывается на том, что им действительно комфортно — зачастую это является просто навязыванием подчиненной роли. И хотя собака в итоге не промокнет, это важно только для нас, но не для нее.
Чтобы избежать подобных ошибок, нужно не «очеловечивать» собаку, а правильно интерпретировать ее поведение. В большинстве случаев все довольно просто: владелец должен просто задать вопрос собаке, чего она желает. Нужно лишь знать, как правильно перевести ее ответ.
Мир с точки зрения клеща
Немецкий ученый Якоб фон Икскюль в начале XX века значительно повлиял на изучение жизни животных. Он предложил всем желающим, кто хочет разобраться в жизни какого-либо животного, сначала воссоздать его умвельт (нем. Umwelt) — субъективное представление об окружающем мире.
Представьте себе, к примеру, крошечного черноногого клеща. Те из вас, кто хотя бы раз осматривал тело собаки в поисках этого существа размером с булавочную головку, вероятно, уже представили его. И, скорее всего, у вас нет желания с ним долго возиться. Фон Икскюль, в отличие от большинства, стремился осознавать, в каком мире живет клещ.
Клещи относятся к классу паукообразных и являются паразитами. Они имеют простое тело с хелицерами и, как правило, четыре пары ног. Тысячи поколений клещей проходили через процесс рождения, спаривания, питания и умирания. Они появляются на свет без ног и половых признаков, но вскоре получают все необходимые телесные структуры, спариваются и поднимаются, например, на травинку. На этом этапе начинается нечто удивительное.
Из всех образов, звуков и запахов, которые наполняют окружающий мир, взрослого клеща интересует лишь один аромат. Он не обращает внимания на то, что происходит вокруг — клещи слепы. Звуки тоже не отвлекают его, так как не имеют значения. Клещ в ожидании появления запаха масляной (бутановой) кислоты, что свидетельствует о приближении теплокровного животного (запах этой кислоты мы можем почувствовать, например, в запахе пота). Этот маленький паразит способен ждать своего шанса даже до десяти лет.
Как только он уловит интересующий аромат, он сбрасывается с места. У него активируется еще одна сенсорная способность. Поверхность тела клеща обладает светочувствительностью и реагирует на тепло. Если клещ оказывается в удачном положении и заветный запах действительно исходит от животного, он прилипает и начинает сосать кровь. После одного кормления он отпадает, откладывает яйца и погибает.
Таким образом, восприятие миром клеща сильно отличается от нашего. Для клеща важны лишь запах и тепло. Чтобы понять, как существует любое из живых существ, нам сначала нужно выяснить, что именно имеет значение для него. Как это сделать? Главный способ — это разобраться, что данное животное может ощущать: что оно видит, слышит, ощущает и так далее. Значение имеют только те объекты, которые оно воспринимает — все остальное остается вне его внимания или просто не различается. Например, ветер, шуршащий в траве, не вызывает у клеща никаких ассоциаций. Звуки детского праздника? Они не слышны для клеща. Крошки вкусного пирога на земле? Для него они не представляют интереса.
Во-вторых, необходимо узнать, как именно действует животное. Клещ спаривается, ожидает, цепляется и питается. Поэтому для него мир состоит из других клещей и всех остальных объектов; из поверхностей, на которых можно находиться и на которых нельзя; из веществ, которыми можно кормиться и которые не подходят для питания.
Эти два аспекта — восприятие и поведение — в значительной степени формируют представление о мире у любого живого существа. Каждое животное обладает своим умвельт, личной реальностью.
Разные существа воспринимают (или, точнее, интерпретируют — некоторые из них могут видеть плохо или быть полностью слепыми) одни и те же предметы по-разному. Роза — это роза. Или, возможно, нет? Для человека роза — это вид цветка, популярный в качестве подарка, символ любви, нечто прекрасное. Для жука же роза — обширная зона, где можно укрыться (например, на обратной стороне листа, чтобы не стать жертвой птицы), поохотиться (в цветочной головке, где обитают личинки муравьев) и отложить яйца (в месте прикрепления листа к стеблю). Для слона роза — это просто шип под его ногой.
А как воспринимает розу собака? Разобравшись в анатомии и функционировании мозга собаки, можно понять, что для нее роза — это не объект красоты и не закрытое пространство. Роза не выделяется на фоне других растений вокруг, если только на нее не справила нужду собака или не наступило другое животное, или если цветок держит в руках ее хозяин. В этом случае роза вызывает интерес у собаки и становится для нее значимее, чем для нас.
