В нашей жизни мы сталкиваемся с множеством ситуаций, когда рассчитываем на определенные результаты, но не всегда можем быть уверены в успехе. Это касается как личных, так и профессиональных начинаний.
Отсутствие «гарантии» может вызывать опасения, однако такое состояние вещей также открывает двери для новых возможностей. Неопределенность может стать источником творчества и инноваций, побуждая нас искать нестандартные решения и адаптироваться к изменяющимся обстоятельствам.
Важно понимать, что риск – это неотъемлемая часть достижения значительных результатов. Некоторые успешные предприниматели и новаторы утверждают, что отсутствие гарантий часто способствует их наибольшему прогрессу, поскольку вынуждает их выходить из зоны комфорта и экспериментировать.
И хотя отсутствие гарантии может вызвать страх перед провалом, оно также дает шанс на достижение больших высот, обретение уникального опыта и развитие личных навыков. В конечном итоге, важно научиться воспринимать отсутствие «гарантии» как шанс для личностного роста и развития окончательных результатов.
Всегда ли они сбываются ожидания родителей, усыновивших малыша?
Татьяна Кулевцова — психолог и мама двенадцати взрослых детей, среди которых семеро являются приемными.
Мы переживали бессонные ночи, искали выход.
Часто винили себя.
От безысходности порой впадали в гнев.
Что предпринять? Куда обратиться?
Он совершенно не такой, как мы ждали — непонимание охватывает.
Сердце разрывается на части.
Как же вернуть всё на круги своя. —
Мой ребёнок! Ты — моё счастье.
Мы принимаем в свои семьи детей из детских домов и строим с ними планы, надеясь и мечтая о будущем. Однако сбываются ли эти мечты? Как можно быть уверенными, что наши усилия принесут плоды? Родители в приемных семьях часто мучаются вопросом о влиянии наследственности и воспитания. Все осознают, что что-то было утрачено, а то, чего не было, не вернуть. Но часто мы считаем, что это нас не затронет; с родительским теплом мы сможем найти решения — у нас получится! Возможно ли найти то, о чём нет никакого представления? Этот вопрос не имеет однозначного ответа.
Некогда в России существовала «удивительная наука» — педология. Её приверженцы утверждали, что ребёнок — это «чистый холст», и при правильном советском воспитании любой ребёнок станет «гражданином будущего». Хотя педология уже канула в историю, её идеи продолжают жить. Игнорируя опыт, накопленный ребёнком до нас, мы ставим под угрозу свое здоровье, благополучие семьи и психическое состояние — как наше, так и его. Это может прозвучать грубо, но даже при покупке товара мы интересуемся производителем. Почему же мы так часто уверены, что в происхождении детей это не столь актуально? Разве мы можем исправить дефекты, которые существуют изначально?
Время нашего общего пути начинается там, где ребёнок уже прошёл несколько ключевых этапов: зачатие, беременность и роды, а также первые годы жизни. На каждом из этих шагов он подвергался влиянию извне, вне нашего контроля. Даже будучи зачатым, он уже несет на себе наследие предков. Кто знает, что на самом деле скрыто в его семейной истории? Что усвоено им, а что ускользнуло? А если зачатие произошло в состоянии алкогольного опьянения? Позднее, будучи ещё не видимым для других, ребёнок подвержен рискам, о которых мы не узнаем — чем болел его родитель, что он пил и ел, в каких условиях жил и как проходили роды.
Сам процесс вынашивания нежелательной беременности сопровождается стрессами, что может повлиять на внутриутробное развитие и нарушить связи в организме. Различные факторы — от банального ОРВИ до тяжёлых заболеваний, таких как сифилис, — могут вызывать органические поражения мозга. Статистика показывает, что вероятность врождённых патологий у детей, оставшихся без попечения родителей, значительно выше, чем у биологических детей, именно из-за этих факторов, информация о которых часто либо отсутствует, либо недостаточна. Тем не менее, это лишь вероятность.
И вот мы надеемся — а может, и нет? А может, всё компенсируем? Быть может, мать вела здоровый образ жизни и её ребёнок не пострадал от органических нарушений? Возможно. И есть ещё один этап «до нас»— иногда довольно короткий, а порой затягивающийся на годы. Когда ребёнок живёт — в семейной обстановке или в детском учреждении, — но всегда в таких условиях, которые сильно отличаются от нашего уклада. И он недополучает (или вовсе не получает) того, что ему жизненно необходимо: тактильного общения, нежных слов, принятия себя. Ребёнок, оставленный матерью сразу после рождения, не формирует или теряет уже существующие нейронные связи; необходимая взаимосвязь между структурами мозга не создаётся из-за недостатка внимания.
Недавно профессор медицины на телевидении обсуждал возможность операции для девятилетней девочки, глухой с рождения. «Медицинских противопоказаний нет, осложнений не предвидится. Но у ребёнка не сформирован мир звуков! — и родителям придётся потратить полжизни на реабилитацию». Но что, если не сформирован внутренний мир? Только «мы» и «они». Группа «мы» определяет атмосферу — отсутствуют понятия «моё» и «чужое», зато существует недоверие к тем, кто вне нашей группы. Чем старше ребёнок, тем больше будет упущенных возможностей. Многие наследственные предрасположенности (например, алкоголизм или синдром дефицита внимания и гиперактивности) могут не проявиться в благоприятной обстановке. Но таких условий нет — только неблагополучная семья или государственное учреждение. Ребёнок из асоциальной семьи получает искажённые представления о морали и не усваивает жизненно важные навыки. Когда он оказывается у нас в семье, он приносит с собой образ жизни, полностью несовместимый с нашим. В детском интернате — совершенно другая жизнь. Следование распорядку: кормление, уход, обучение — строгая регламентация и — лишения.
Чем меньше ребёнок, тем более трудной оказывается для него социальная изоляция. Малыши в замкнутом пространстве — сначала в манеже, потом в условиях жёсткого распорядка без выбора. Что может быть дальше? Колючая проволока? С таким трёхуровневым багажом ребёнок приходит в нашу семью. А избавиться от этого багажа невозможно, как от ненужного груза. Со временем что-то можно будет оставить позади, но некоторые вещи останутся с ним навсегда. А у нас тоже имеется свой багаж — довольно значительный. Мы щедро предлагаем ему (скорее, навязываем) — «Принимай!» — наши идеалы, образ жизни, наши проблемы и взгляды на мир, наше понимание его и свою позицию. У ребёнка может быть идеальный образ семьи, где есть мама и папа, а у нас — идеальный образ «приближающегося» малыша. Но, как правило, то и другое не соответствует реальности.
Что же нам делать? Просто помнить об этом. Не нагружать ребёнка нашим багажом — амбициями о высшем образовании, надеждами на «стакан воды», мечтами о безоблачной совместной жизни. Как показывают наши ожидания, несмотря на время, проведенное с психологами и другими специалистами, мы по-прежнему надеемся, что приемные дети оправдают наши ожидания. И когда сталкиваемся с реальностью, стараемся не замечать, закрыв глаза на проблемы. Пропасть между нашими желаниями и действительностью становится всё шире. Что же делать? Просто принять его таким, какой он есть. Ребёнок, который рос вдали от семьи, лишён важнейшего — безусловной любви. Как заметила одна из приемных мам: «Мы любим их не за умственные способности!» Нужно стремиться понять свой и его багаж, выяснить, что совместимо, и совместно работать над остальным.
Важно, чрезвычайно важно! — осознать, что он принёс с собой (и параллельно разобраться в себе). Что из этого следует принять как данность, что можно поправить, а что просто выкинуть. Чем раньше мы узнаем больше о себе и о ребёнке, тем легче будет адаптация и тем меньше проблем возникнет в переходный возраст. Существует некая теория «10 000 часов»: именно столько нужно, чтобы стать мастером в какой-либо области, если есть желание и некоторые способности. Не меньше времени потребуется детям, выросшим в искусственном мире интернатов, чтобы адаптироваться в реальной семейной обстановке — и только при взаимном желании и способности понимать и принимать друг друга. И это не 10 000 часов простого совместного существования, а 10 000 часов совместной работы.
Если я настаиваю на обучении ребёнка математике, а он вовсе не заинтересован — это не совместная работа. И если он колотит ногами по полу, добиваясь своего, а я только волнуюсь и не знаю, как реагировать — это тоже не совместная работа. Далеко не всегда интуиция родителя помогает понять, как действовать в том или ином моменте. Мы понимаем: нужно строить совместную жизнь с учётом ребёнка, не нанося ему психологическую и эмоциональную травму (порой, невольно, мы сами оказываем давление!). Необходимо устанавливать границы его автономии (и иногда стараться избегать лишнего внимания). Важно не замыкаться в себе и не тащить в одиночку свой и его груз, постоянно добавляя к нему новый вес. Вокруг есть реальные помощники — психологи, логопеды, дефектологи, психоневрологи — специалисты, которые помогут «разобрать багаж», выявить потенциал ребёнка и разработать индивидуальные коррекционные программы. Как часто мы отказываемся от возможности получить помощь и поддержку, будь то от стеснения, недопонимания или неосознанного чувства вины — но в чём это наша вина?
Помимо этого, важно помнить о том, что нахождение в группе поддержки других приемных родителей может стать важным аспектом адаптации. Общение с ними может помочь делиться опытом, стратегиями решения проблем и просто получать эмоциональную поддержку. Существуют также различные ресурсы, такие как семинары, тренинги и литература по вопросам приемного родительства, которые могут обогатить знания и уверенность родителей в своем подходе к воспитанию.
Как в сказке про избушки: «лубяную» и «ледяную». Когда новая информация и чувства проникают в нашу «лубяную» голову, происходят перестройки и адаптации. Кто только не пытался помочь зайцу, когда проблемы стали подстраивать его под образ жизни лисы! И собаки, и волк, и медведь — но только петух, вооружённый необходимыми методиками и знающий, как их применять, сумел оказать реальную помощь. Так вот, именно этого петуха стоит поискать — грамотного и своевременного, который смог бы развеять страхи, расширить пределы восприятия и помочь обнаружить совместимость, а также преодолеть чувство вины.
