«Эти дети могут быть удивительно яркими и обаятельными, однако совместная жизнь с ними оказывается крайне сложной. Они формируют свои идеи и смешатся с окружающим миром, действуя с бесконечной скоростью. Пока вы пытаетесь погасить одну искру, они уже ставят зефир в духовку или находятся в ванной, проверяя выживет ли золотая рыбка в горячей воде».
Книги о детях Индиго вскоре будут переведены на русский язык и появятся на территории России. В данной статье представлены два повествования о людях, которых в настоящее время называют «Индиго», уже ставших взрослыми. Прошу не слишком строго судить о возможных неточностях в переводе.
Джен Тобер (Jan Tober) и Ли Кэрролл (Lee Carroll) — американские авторы книги «Дети цвета Индиго» («The Indigo children — the new kids have arrived»), рассказывающей о явлении рождения детей с уникальными способностями. Этот термин был впервые использован Нэнси Эйнн Таппе (Nancy Ann Tappe), психологом и исследователем человеческого поведения, для описания детей с аурой индиго, замеченной ею в 80-х годах у новорожденных, что не наблюдалось ранее. Авторы много путешествовали и в различных уголках мира сталкивались с родителями, говорящими о специфических затруднениях, связанных с их детьми. Это в итоге привело к тому, что профессионалы начали обсуждать данную тему, что подтолкнуло авторов к более глубокому изучению проблемы. Воспитатели детских садов по всей стране, многие из которых работали более 30 лет, единодушно сообщали им о схожих случаях и отмечали, что с детьми происходит нечто необычное — они отличаются от тех, кого они знали и воспитывали раньше.
«Не так-то просто описать мои эмоции, так много хочется рассказать. Начну с того, что всегда чувствовал свою исключительность и принадлежность этому месту на Земле. Я обладал глубокими универсальными знаниями о том, как все устроено и кто я на самом деле. Мне было непросто и очень одиноко. Я ощущал, что вокруг меня отчуждённые люди, которых не покидало желание подстроить меня под свои представления о норме. Честно говоря, я чувствовал себя как король среди крестьян, как человек, оказавшийся в рабстве.»
Я вырос в католической семье в Винчестерском округе штата Нью-Йорк. Мне повезло с любящими родителями и младшей сестрой, которая младше меня на пять лет. В детстве у меня иногда случались высокие температуры, которые приводили к конвульсиям, и меня обкладывали льдом в больнице. В возрасте около двух лет меня начали лечить препаратом «Фенолбарбетол», чтобы контролировать конвульсии. Моя мать замечала, что я часто болел в больших группах людей, и старалась оградить меня от толпы. Друзья и родственники не понимали ее и даже осуждали, но она знала, как поступать.
Мои родители старались окружить меня всем необходимым. Они дарили мне много внимания и заботы. Практически каждый день мы ходили в зоопарк. Я чувствовал связь с животными и однажды даже выпустил козу из загона, что стало для меня удивительным моментом. Мне запомнился мой первый визит в цирк: моя мать рассказала, что «Райану было два года, когда мы впервые посетили цирк. У него было своё место, но я так волновалась и не хотела, чтобы он что-либо пропустил, что посадила его к себе на колени. Он выглядел невероятно счастливым, и я всё время говорила: «Райан, посмотри сюда! А теперь туда! Смотри на клоунов, смотри на слонов!» И вдруг он повернулся ко мне и ударил меня по лицу, а потом снова уткнулся в представление. Врач сказал, что я слишком увлекла его, и нужно было оставить его в покое, чтобы он наслаждался зрелищем сам.»
Когда мне исполнилось семь, я начал понимать, что веду себя по-другому, чем остальные. Например, когда я ходил в кондитерскую, я всегда просил ту конфету, которая мне нравилась в данный момент, и брал только её. Мне не хотелось накапливать сладости. Кассир заметил, что такое поведение не типично. Большинство детей стараются захватить как можно больше, а я выбирал лишь то, что мне действительно хотелось в тот момент.
На Рождество я получал много подарков, однако, открывая один, я садился и играл с ним достаточно долго, пока мама не уводила меня к следующему. Я искренне ценил каждый подарок и был сосредоточен на нём в настоящем моменте, мог проводить целый день в игре с ним.
В детстве я часто долго разглядывал различные предметы, и мне казалось, будто часть меня словно вырывается наружу, позволяя мне видеть этот предмет с разных углов, причем все ощущения становились многократно усиленными, и всё казалось увеличенным. Я делился этими ощущениями с друзьями, но они не понимали о чём я. Я испытывал чувство одиночества, непонимания и «неправильности».
Последние годы средней школы стали для меня самым тяжёлым периодом моей жизни, когда сверстники сравнивали себя друг с другом, и принятие в коллектив стало главным приоритетом. Любая странность выделялась, как рана на пальце. Я чувствовал себя фатально отличающимся. Раньше у меня было множество друзей, и я мог находить общий язык с разными группами, но со временем я начал терять связь с каждым из них. Я оказался одиноким в своём мире, что приносило мне страдания. Я был в ярости. Всё, чего я хотел, было стать «нормальным».
Я компенсировал свой внутренний хаос с помощью юмора, становясь клоуном в классе. Мне нравилось оставаться после уроков, получая хоть какое-то внимание. Я хотел делать что-то, чтобы развеселить людей. Когда мне это удавалось, я ощущал связь со всеми вокруг — меня замечали! Бывали дни, когда я мог сидеть один и придумывать весь сценарий в голове, участвуя в игре, играя выбранные мною роли и делая то, что хочется мне. Иногда я начинал смеяться безудержно, и когда меня спрашивали «почему», мои объяснения казались для других совершенно бессмысленными. Быть весёлым помогало мне отвлечься от своих проблем — смех успокаивал меня. Но, в конце концов, я был крайне непредсказуемым, с мгновенно меняющимся настроением без предупреждения. Люди называли меня сумасшедшим и тому подобное. Я в это верил. Вот что я на самом деле чувствовал. Я думал, что никогда не выберусь из этой «тюрьмы». Разные лекарства приносили лишь временное облегчение, но затем возникали новые проблемы. Когда мне было 15, один из лучших врачей, специализировавшихся на синдроме Туретта, сказал мне, что я — самый уникальный случай, с которым он когда-либо сталкивался. «Кажется, мы починили одну часть, как тут же сломалась другая. У тебя есть нечто вроде склада всех известных мелких проблем. Я никогда не был так озадачен в своей жизни».
В то же время я испытывал чувства удовлетворения от того, что не мог выяснить, что происходит, но с надеждой на будущее. Медикаменты не устраняли страдания и расстройства, но я нашёл, что алкоголь может помочь. Я пил в уединении почти каждый день, пытаясь «заглушить» свои проблемы. Употребление алкоголя вызывало онемение и позволяло сбежать в безопасный, привычный и всегда принимающий меня мир. Это стало такой же привычкой, как курение, хотя бы в малой степени, это помогало мне чувствовать себя нормальным.
Когда мне было около 16, я стал гиперактивным и начал принимать новое лекарство. Однажды вечером, когда моё возбуждение достигло предела, мы вызвали врача, который посоветовал мне ещё одну таблетку для успокоения. Я принял её, и моя тревога только усилилась. Мы позвонили другому врачу для подтверждения, и она объяснила, что таблетки могут вызывать такие чувства. Я был готов вырваться из своего тела и умолял мать купить мне алкоголь, чтобы достичь онемения. Это было невыносимо. Мне приятно было думать о смерти как об окончании этого ада. Я чувствовал себя запертым в своём теле.
Будучи старшеклассником, меня признали безнадежным случаем, и я решил добровольно пройти лечение в психиатрической больнице. Это советовал мне мой терапевт, и я согласился, не понимая, что именно делаю. Я оказался среди 25 других детей, в возрасте от 10 до 18 лет, и чувствовал прилив облегчения, наблюдая за теми проблемами и невзгодами, которые переживали окружающие. В первый раз я провел там около месяца. Спустя несколько дней я заметил, что почти каждый ребенок подходил ко мне, когда чувствовал себя плохо. Они делились своими переживаниями, и я старался помочь им. Персонал больницы не проявил особого интереса к этому факту, не понимая, как такой «ненормальный» пациент, как я, мог помочь другим. Они отражали во мне мою самобытную личность. Это было и эффективно, и пугающе.
Расстраивало то, что действия пациентов были жёстко регламентированы работниками, которые, насколько мне было видно, сами имели множество внутренних проблем. Я мог это видеть благодаря своему дару «читать» людей.
Моя семья всегда оказывала мне поддержку. Я отметил свое 18-летие в больнице и пропустил выпускной бал, что вполне могло бы послужить поводом для жалости к себе. Но я постоянно напоминал себе: «Я справлюсь со всем этим и смогу показать другим детям, как справляться тоже». Это было моим способом выхода из ситуации.
Когда я закончил школу и решил не поступать в вуз, мои родители поддержали мой выбор и поняли мои причины. Я начал самообразование: сначала изучал книги о викке и магии, затем обратился к литературе по саморазвитию и материалам о энергетических каналах. Эти знания стали для меня крайне важными, они принесли мне надежду и уверенность в том, что все станет лучше.
Позже я осознал, что простое нахождение наедине с природой дарит удивительные ощущения. Это была одна из лучших практик, которые помогли мне наладить баланс и объединить свои эмоции, что способствовало поиску ответа на вопрос: «Кто я?»
Однако, другая сторона жизни в качестве Индиго проявлялась через глубокую злость и ярость во время взросления, когда мои чувства не были поняты окружающими. В конце концов, я просто перестал открываться. Я чувствовал себя иначе, как будто находился на другой волне, готовый к взрыву. Я мог бросать вещи, ругать людей или просто напиваться, чтобы справиться с гневом. Мне было трудно контролировать свои эмоции, и я все еще нахожусь в процессе саморазвития. Это то, что значит быть Индиго.
Одним из самых впечатляющих переживаний для меня стала EMF — техника балансировки, разработанная Пегги Дубро (www.EMFBalancingTechnique.com), которая помогает перенастроить электромагнитное поле тела. После первой сессии я почувствовал, что изменился — как будто день стал гораздо светлее. Каждая клетка моего тела как будто соединилась, я ощущал заземленность и стал лучше контролировать свои эмоции. Умиротворение наполнило меня, и я стал более осознанным в отношении своих чувств. Негативные эмоции начали отпускать, и плохое настроение исчезло. Эта техника действительно имеет смысл, и я считаю, что каждому Индиго следует научиться ей. На мой взгляд, каждый человек на планете должен знать об этом, если хочет сделать свою жизнь более легкой и обрести больший контроль над ней.
Также я пережил значительные изменения, когда начал употреблять продукт «супер сине-зеленые водоросли». Я ощутил, как моя жизнь начинает меняться, как будто я развивался, чтобы вместить все в себе. Я стал более спокойным и контролируемым, моя концентрация, энергетический уровень и память значительно улучшились. Я обрел новое ощущение внутреннего спокойствия и баланса, как никогда раньше. Этот продукт стал для меня спасением, и я настоятельно рекомендую его всем Индиго.
Для меня очень важно проводить время наедине с собой. В такие моменты я становлюсь настолько открытым, как цветок, распускающийся на солнце. Мое предпочтительное место — «природный центр» недалеко от моего дома. Ранним утром, когда я отправляюсь туда, я вижу свою повседневную жизнь как бы со стороны, как наблюдатель за фильмом. Без уединения я замечаю только то, что происходит вокруг, и начинаю расстраиваться. Но в уединении я вижу свою жизнь в целом, с ясным пониманием ситуации. Я способен лучше осознавать, почему я нахожусь в том или ином месте: я вижу тропинку в лесу и знаю, куда она ведет, в то время как четкость восприятия помогает мне лучше понимать себя. Если что-то меня беспокоит, я могу рассмотреть это без осуждения. Когда я общаюсь с другими, мне хорошо, но в одиночестве происходит нечто волшебное: моя интуиция возрастает, и я ощущаю контроль над своей жизнью. После таких моментов я возвращаюсь к повседневным делам с бóльшей осведомленностью и способностью справляться с жизненными вызовами.
Я считаю крайне важным уважать личное пространство и время любого человека. Находясь в лесу наедине с собой, я могу просто быть тем, кто я есть. Я общаюсь с деревьями и природой, и они воспринимают меня без осуждения и принимают таким, какой я есть. Это удивительно — находиться в месте, где я не подвергаюсь оценке. Я рос с постоянным ощущением оценивания, и это было довольно сложно.
Если у меня будет ребенок Индиго, я буду иначе заботиться о нем. С самого начала я буду давать ему или ей живую пищу с высокой вибрацией, например, сине-зеленые водоросли, а также обучать заземляющим техникам и методам EMF-балансировки. Я постараюсь воспитать в них уверенность, чтобы они знали о своей уникальности как о даре, а не о недостатке. Возможно, я не отправлю их в традиционную школу. Вместо этого я объединю усилия с другими родителями и мы создадим группу для обучения детей тому, что на самом деле необходимо знать: духовности, пониманию своей сущности, как самовыражаться, как контролировать гнев, как развить цену себя, саморазвитие, любовь к себе и к другим, интуицию. В школе мне было очень скучно. Ничто не имело смысла. Какой смысл изучать прошлое, когда у меня были проблемы в настоящем, а будущее казалось мрачным? Школьная система определенно нуждается в реформе, и это неправильно, когда с развивающимся человеком обращаются как с маленьким бродягой. Мы должны убедиться, что учителя в школах готовы к этому и являются сбалансированными людьми. Масса несбалансированных преподавателей также отнимает этот баланс у детей.
Аналогичные проблемы существуют и в психиатрических учреждениях — пациентам следует позволять взаимодействовать с природой, вместо того чтобы просто пичкать их медикаментами и изолировать друг от друга.
Индиго обладают множеством инструментов для обретения успеха в жизни. «Не-Индиго» может выкопать яму лопатой. А Индиго для этой же цели использует трактор или экскаватор, что позволяет ему сделать это быстрее, но и потенциально более рискованно. Если он не умеет балансировать, у него не будет «лестницы», чтобы выбраться из этой ямы. Так, порой, Индиго могут использовать свои дары против себя.
Заключение авторов:
Он (Райан) говорит о своем «развитии» и о том, что его никто не может понять, даже когда он пытается объяснить, что с ним происходит. Это классическое проявление Индиго. Кроме того, вы можете заметить его гуманизм? Проявляя душевную заботу, он становится помощником для других, кто понимает его с первого раза. Он также говорит: «Я пройду через это и покажу другим детям, как сделать то же самое. Я знаю, что это выход.» Его задача состоит в том, чтобы «определить», как помочь и другим. Он интуитивно знает, что есть и другие, похожие на него.
Он постоянно находится в моменте «здесь и сейчас». Его внимание сосредоточено исключительно на том, что «есть» в текущий момент, а не на будущем. Это также классическая черта Индиго, что объясняет, почему они не всегда осознают последствия своих действий.
Вы также можете быть заинтересованы в том, как родители Райана справились с этими испытаниями, и сейчас у них есть любящий сын, сбалансированный, счастливый, устроенный, и он стал их лучшим другом.
