В данном исследовании мы откроем скрытые стороны детского поведения, связанные с пространством, которые остаются вне поля зрения взрослых. Многие из этих действий строятся на пренебрежении разумными рамками, которые, безусловно, понятны каждому умному человеку, независимо от его возраста.
Однако дети не подчиняются логике. Неизвестная, но сильная сила подвигает их к тому, чтобы нарушить эти рамки или хотя бы прикасаться к грани опасного, переживая что-то исключительно важное, что становится необходимым для их дальнейшей жизни.
Мы оказываемся в глубинной сфере тайного детского мира, куда дети зовут лишь избранных. Множество тематик, о которых мы будем говорить, скрыты от взрослых. Я надеюсь, что рассказ о детских секретах не будет восприниматься как предательство. Дети с радостью и благодарностью делятся своими тайнами, если ощущают искреннюю заинтересованность и уважение к тому, что они открывают.
Попробуем быть такими — отодвинем любые оценки и стараемся воспринять описанное ниже как данность. Полученные знания помогут нам не только понять действия детей, но и заглянуть в тайны человеческой души. Надеюсь, многие из читателей вспомнят забытые мгновения своего детства.
На этом пути у нас стоят две главные цели: представить живую реальность детского опыта взаимодействия с окружающим миром и попытаться ответить на вопрос: зачем это необходимо? — с точки зрения психологии.
Сначала рассмотрим поведение совсем маленьких детей на прогулке. В возрасте полутора-двух лет малыш начинает постепенно выстраивать свои индивидуальные отношения с предметами, которые его интересуют, вне домашней обстановки. На своём пути он может наткнуться на красивый цветок, резвую лягушку, червяка или лужу. Сигналы интереса он почти мгновенно переводит в действие: цветок — сорвать, лягушку — поймать и так далее. Однако чаще для достижения желаемого ему нужна поддержка взрослого — чаще всего матери. Но к двум с половиной-трем годам, играя на площадке, малыш довольно скоро начинает самостоятельно взаимодействовать с качелями, горками, песком и другими игровыми элементами. Он быстро находит подход к ним и хорошо распознает, какие возможности они ему предоставляют для игры, и как можно использовать их для удовлетворения своих желаний. Иногда он зовет мать на помощь, порой хочет продемонстрировать ей свои успехи, но чаще всего она служит ему опорой и точкой отсчета. После каждой «вылазки» на очередную игрушку он возвращается к ней, как альпинист в базовый лагерь, и, прижавшись к ней, ощущает её поддержку и любовь, уверенность в том, что всё в порядке, что придаёт ему смелости для новых приключений. Этот цикл продолжается до тех пор, пока он не исследует все привлекательные объекты на данном месте. Тогда он стремится вместе с мамой отправиться дальше, на новое место.
С возрастом ребенок всё настойчивее стремится проявлять себя как самостоятельная личность, отделяющаяся от матери. Это подчас вызывает и интерес, и страх. При growing самостоятельности наряду с новыми возможностями у ребенка возникает осознание своей уязвимости, одиночества и страха, когда он оказывается один на один с необъятным и порой непонятным миром. Быть одиночкой в бурных волнах жизни непросто, требуется поддержка. В поисках этой поддержки ребенок открывает свою активность в двух направлениях. С одной стороны, несмотря на ослабление симбиотической привязанности к матери, она продолжает оставаться главным опорой, на которой строится его мир. Но, стремясь утвердить свою независимость, он требует от матери учитывать его растущую самостоятельность и искать новые формы взаимодействия. Ребенку важно участие матери, но не везде и не в подавляющей манере. С другой стороны, после трех лет он начинает обращать внимание на сверстников. Он осознает, что можно играть не просто рядом, как это было раньше, а вместе. В возрасте от трех до пяти лет он активно осваивает сложные аспекты взаимодействия с другими детьми, как в играх, так и в других ситуациях.
Тем самым начинается его первая социальная жизнь. Основным открытием становится идея партнерства, что, в свою очередь, соответствует русскому «соучастие». Ролевые игры, которые становятся неотъемлемой частью поведения ребенка в возрасте трех-пяти лет, выступают главной моделью такого взаимодействия. Каждый участник игры в определённой роли становится частью общего процесса и его структурным элементом — участником ситуации. Он невольно становится членом детской игровой группы, где его действия подчиняются общим для всех психологическим законам групповой жизни, независимо от его желания. Если он хочет играть, ему придётся терпеть некоторые ограничения свободы действий, которые вызывают другие участники. Ребенок принимает эти ограничения после напряжённой борьбы с собой и окружающим, но ради игры это стоит того.
Совместное участие нескольких детей в игре добавляет ей глубины, непредсказуемости сюжетных поворотов, помогает преодолевать творческие барьеры и, конечно, превращает в реальность ранее невыполнимые фантазии, насыщая их живыми эмоциями. Что касается так называемых «игр с правилами», таких как пятнашки, прятки, казаки-разбойники и тому подобное, столь популярных среди старших дошкольников и младших школьников, то они невозможны без компании.
Группы детей, играющих на улице, формируются спонтанно, однако их костяк обычно составляют соседи. Наличие знакомых ребят, с которыми можно регулярно играть, чрезвычайно ценное для детей старше трех лет (как и для их родителей). Можно утверждать, что количество сверстников одного пола, возраста и уровня развития, а также разнообразие игровых локаций, отличают богатство среды, в которой находится ребенок.
Дворовая компания часто включает детей с разницей в возрасте до трёх лет между младшими и старшими — такая разновозрастная структура имеет весьма важное психологическое значение и является типичной темой для организации естественно возникающих детских обществ. Разновозрастное окружение создает необходимую разнообразность психических ресурсов, что активизирует всех участников.
Меньшие дети высоко ценят своё участие, радуются, что старшие принимают их в свою компанию и стремятся не подвести. Старшие, в свою очередь, четко осознают своё отличие от младших, что заставляет их учитывать это, но одновременно и предоставляет возможность удовлетворить своё стремление к лидерству и испробовать себя в роли значимого для других.
Чтобы исследовать окружающий мир, дети предпочитают действовать в группе, это для них психологически гораздо выгоднее. Во-первых, ровесники сталкиваются со схожими детскими проблемами, что определяет их запросы. Они понимают интересы друг друга и легко объединяются для создания значимых событий. Во-вторых, каждый ребенок в компании ощущает себя более сильным, уверенным и менее беспомощным. В таких отношениях он ощущает себя частью чего-то большего, не чувствуя себя «песчинкой на ветряной буре». Словно маленькое «Я» ребенка получает дополнительную, более мощную социальную оболочку в виде группы ровесников, образуя своеобразное «коллективное Я», когда они совместно берутся за какое-либо дело.
Ранее в социологии возникали споры о том, начинает ли группа существовать с парой человек или с троих. Наши исследования в области детской субкультуры убеждают нас, что группа у детей формируется, когда есть минимум два человека. То есть для ребенка ситуация кардинально меняется, когда он объединяется с другим ребенком, что позволяет ему сказать: «Я не один» и ощутить присутствие «мы».
Групповое исследование «страшных мест» — это одна из первых попыток самостоятельного освоения значимых элементов окружения и формирования детских мифов о мире. Первые примеры таких посещений, зафиксированные в моих материалах, относятся в основном к возрасту пяти лет.
«Когда нам было пять-шесть лет, с подругой мы подходили к разбитому окну подвала. Оттуда исходил запах гнили, и там слышались шумы — это было одновременно интересно и страшно. Мы долго пытаясь разглядеть что-то в темноте, а потом сочиняли, что видели что-то жуткое, например крыс, и с визгом разбегались».
«Летом мы много времени проводили в нашем дворе на разогретом солнцем асфальте. Нам тогда было пять-шесть лет. Иногда собирались группой, осторожно заходили в парадную и спускались на три ступеньки к тяжелой двери подвала, обитой железом.
Если дверь была приоткрыта, мы останавливались у темного проема и вслушивались в звуки воды, которые доносились из глубины подвала. Было ужасно страшно заглянуть в эту щель. Никто так и не решался. Нам казалось, что дверь сразу захлопнется и кто-то останется там, а остальные снаружи. После этого мы быстро убегали обратно во двор. На протяжении всего этого времени в памяти навсегда останется контраст между невыносимой жарой на улице и холодной, пронизывающей сыростью подвала.
«Мы испытывали сильный страх перед небольшой деревянной дверцей, находящейся на детском уровне в углу нашего двора. За ней находилась странная неглубокая ниша, где дворник хранил влажный песок. Сырость могла просачиваться через щели, и мы иногда собирались вместе, чтобы ощутить это. Было действительно жутко. Дети утверждали, что там скрыты мертвецы. Эта мысль внушала нам страх, хотя мы несколько раз подходили, когда дворник вытаскивал песок, и видели, что в нише не было ничего, кроме небольшого пространства».
Проницательный читатель может заметить, что во всех приведенных примерах проникновение в «страшное место» описывается как переход в магическое пространство иного качества, от которого дети испытывают панический ужас, поскольку это место кажется неподходящим для живых. В описаниях «страшных мест» — чаще всего это мрачные подвалы — дети подчеркивают такие характеристики, как темнота, холод, сырой запах и ощущение тления, что символизирует их связь с миром мертвых. Существует убеждение, что там обитают ужасные существа, не относящиеся к человеческому роду.
Еще одной характерной особенностью пугающего пространства является его способность изменять размеры. Оно может казаться крошечным, как, например, ниша с песком в нашем случае, но одновременно может странным образом разрастаться, принимая в себя все возможное — как эта ниша, якобы вмещающая мертвецов.
Удивительно, что во «страшном месте» даже время ведет себя иначе. Яркое свидетельство этого представлено в воспоминаниях девочки из Петербурга:
«Когда мне было семь или восемь лет, мы обитали на окраине, и там находился небольшой заброшенный дом. Говорили, что в прошлом это был кирпичный завод. По легендам, в блокаду его использовали как крематорий для сжигания тел людей, умерших от голода. Дети говорили, что если подойти близко и быстро заглянуть в окно, можно увидеть горящие печи и трупы в них. Мы пробовали заглянуть, но, как правило, у нас ничего не получалось».
Таким образом, события, которые в Этом мире (историческом) уже давно завершились, в Том мире (вечном) продолжаются. Прикоснуться к событиям Того мира может только тот, кто способен перепрыгнуть через временные границы между двумя измерениями. Для этого необходимо действовать с невероятной скоростью.
