То, что для обычного ребенка представляет собой аромат молока и свежести, для этой девочки стало символом невзгод и заброшенности. В ее глазах отражалась печаль, а на ее теле лежали следы заботы, которой она не получила. Она не знала, что такое забота, и этот запах прилип к ней, как тень. В мире, где каждый заслуживает любви и тепла, она осталась одна, забытая и никому не нужная.
Многочисленные исследования показывают, что подобные запахи могут оказывать глубокое влияние на восприятие окружающей действительности. Они могут сигнализировать о состоянии здоровья ребенка, о его социальных условиях и о внутреннем мире. Запахи — это не просто химические вещества, это часть истории каждого человека.
К сожалению, дети, оказавшиеся в сложных жизненных обстоятельствах, становятся невидимыми для общества, и запахи их существования полны боли и страха. Необходимо обратить внимание на такие судьбы, ведь именно от нашего участия зависят их шансы на лучшую жизнь.
Как справиться с неприятием ребенка после усыновления
Екатерина Кузнецова – специалист в области генетики, ведущая блог, автор книг на тему усыновления.
Как вы привыкали к аромату своих приемных детей? На долго ли ощущали их чужими? Как боролись с мыслями о том, «зачем я это сделала»? Как часто и сколько времени вы жалели о своем решении усыновить? Мама, которая взяла на воспитание дочь и сына, когда они еще были младенцами, делится о первых днях адаптации и о том, как справляться с непростыми мыслями.
На пути к первому событию усыновления мне «подарили» массу удачных обстоятельств.
Сразу же повторяю: мы нашли дочку в день нашего знакомства с этим миром, в нашем городе, она была здоровой и миловидной.
Далее нам очень повезло с судьей: заседание суда по усыновлению должно было состояться лишь после новогодних праздников, но судья, откликнувшись на нашу просьбу, нашла свободное время именно в день моего рождения.
Я безмерно признательна судьбе за такие благоприятные обстоятельства. К моменту, когда мы с мужем получили разрешение на усыновление, Ангелину уже должны были перевести в детский дом. Но задержка в обследовании позволила ей дождаться нас.
После подписи разрешения на принятие ребенка, но еще без официального статуса, мне дали возможность провести одиннадцать дней в больнице с дочерью в роли ее мамы. Хотя каких-либо документов у меня не было – Лина все еще числилась как государственный ребенок.
Эти одиннадцать дней стали, без преувеличения, самыми сложными в моей жизни. Я сбросила семь килограммов, но забрала столько же маленькой дочки. Но обо всем по порядку.
В первые дни совместного проживания я испытывала множество противоречивых чувств: от счастья до паники. Понимание того, что мне предстоит стать мамой, накладывало огромную ответственность, и страх не справиться с этой ролью иногда одолевал. Я любила свою дочь, но ощущала, что она остается для меня чужой. Чтобы преодолеть это, я старалась больше времени проводить с Ангелиной, изучая её предпочтения, наблюдая за её реакциями в различных ситуациях.
Важно помнить, что нормой является присутствие чувства неприязни или отстраненности. Многие приемные родители сталкиваются с этим. В такие моменты помогает поддержка близких и общение с людьми, прошедшими через аналогичный опыт. Я нашла утешение в группах для усыновителей и обмене историями с другими мамами.
Также я старалась создать максимально комфортную атмосферу для Ангелины. Мы вместе играли, читали книги, проводили время на свежем воздухе. Постепенно она начала воспринимать меня как маму, и я почувствовала, что наше взаимопонимание растет.
Приняв решение о усыновлении, будьте готовы к тому, что на это потребуется время. Главное — не терять терпения и верить в то, что вы справитесь. Установление доверительных отношений с ребенком — это процесс, который требует заботы и любви.
Так пахнут одинокие старики
После того как я подписала согласие, наступили пять счастливых, но суетливых дней с подготовкой квартиры к неожиданному и быстрому появлению малышки. Я собрала небольшую сумку для себя и для дочки и отправилась в больницу, чтобы быть с ней до суда.
Меня проводили в отделение и открыли дверь в палату, где в кроватке с желтыми бортиками лежала маленькая Ангелина. Мне сказали: «Проходите, мамочка, ваша дочурка уже здесь».
И в этот момент все мои радужные мечты о неожиданном материнстве рухнули. Мне показалось, что я даже как будто услышала звон.
Полутемная комната. Незнакомый, чужой ребенок. Это мой?! И настойки слишком тихо.
Я металась по палате, не в силах оставаться на одном месте. Малышка не реагировала на мое присутствие: ни звука, ни эмоций. Она просто лежала, как кукла в яркой одежде, и равнодушно смотрела в потолок.
Я подержала на руках это крошечное, словно каменное тело и робко поцеловала. Меня охватило чувство: ребеночка совершенно не запахло детством, а скорее старостью, страхом и каким-то запахом старых тряпок. Это напоминает атмосферу в домах одиноких несчастных людей. Я позже поняла, что детки в условиях лишений и стресса попадают под такой запах, но тогда испытала физический ужас. В голове лишь звучала мысль: то, что я сделала – усыновление – это навсегда.
Как дочка стала живым и теплым малышом
Дни в больнице тянулись бесконечно. Я обращалась к друзьям с вопросами о том, как обращаться с маленькими детьми, и делала все, что мне советовали, автоматически.
Помню, заведующая отделением на каждый мой вопрос реагировала криком: с такой матерью ребенку будет хуже, чем в детдоме.
Я пыталась уложить малышку спать, качая ее на руках, а она засыпала только в своей кроватке. Я думала, может, дочка глуха: хлопала в ладоши перед ее лицом и чувствовала ужас от отсутствия реакции. А еще в почти четыре месяца Ангелина не держала головку и ничего не акцентировала на моем лице – смотрела, как будто сквозь. Это было очень страшно.
Помню, как в первый раз мыла ей попу, сдерживая рвоту.
Прислушивалась к ее плачу и ужасалась, не испытывая ничего, кроме злости.
Голос в голове продолжал повторять: «Так быть не должно, ведь она моя дочь!»
Когда я выписалась, стало легче, но не намного. Дома я долго мыла ребенка с мылом, но запах не исчезал. Я проводила с ней целыми днями – носила на руках, обнимала, целовала, играла, укладывала спать и кормила – абсолютно механически.
В тот момент мне казалось, что это навсегда. Но все началось меняться. Спустя три месяца дочка неожиданно начала источать запах маленького теплого малыша. Она в одночасье научилась улыбаться мне в ответ, расслабляться и засыпать у меня на руках, радостно махая ручками и ножками, когда я заглядывала в ее кроватку по утрам. Именно тогда Ангелина стала для меня любимой дочкой.
Были моменты падений, но так страшно, как в первые дни, уже не повторялось.
Чужой малыш
Она стремительно распеленала малыша. Пальцы тряслись от напряжения. Пеленка мешала, казалась бесконечной. Но вот, наконец, под очередным слоем ткани обнаружилось крошечное теплое тельце.
Пупок в зеленом растворе посреди круглого животика. Ноготки, как булавочные головки. Шесть, семь, восемь… десять пальчиков. Несоразмерные ножки выглядывают из большого подгузника, который также была снята.
Малыш спал, и она осторожно провела огромными кончиками пальцев по беззащитной груди, животику, ножкам и ручкам. На шелковом пушке на голове. Наклонилась, чтобы понюхать макушку – ведь о ее запахе столько легенд сложено!
Но макушка источала запахи медикаментов и чего-то чужого. Чужого ребенка.
Комната в один момент показалась и слишком широкой, и удушливо маленькой. Оставаться здесь одной было некомфортно.
«Вдвоем», – сказала себе Ольга, – «мы здесь вдвоем».
Она столько раз представляла себе этот момент, долго мечтала о нем! Запись на усыновление здорового малыша растянулась бесконечно. Оля знала, какие эмоции должны сейчас её переполнять – радость, восторг, нежность. Любовь.
В действительности же её терзали разочарование, страх, одиночество. И тревога казалась, что наполняла всю комнату, и холодный поток вот-вот исчезнет в коридоре больницы.
Прошел час. Затем второй. Принесли бутылочку с молоком, и Оля послушно взяла ребенка на руки, чтобы покормить. Малыш зашевелился, открыл губы, похожие на забавный бантик, и тихо пискнул. Почти беззвучно, но в голове Оли как будто произошел взрыв.
Слезы хлынули сами собой – слезы несбывшихся надежд, неоправданных ожиданий. Слезы неудачных попыток. Слезы стыда и неполноценности.
В какой-то момент внутри стало так пусто, как никогда раньше. Пусто и впервые спокойно. Малыш допил молоко и снова уснул, начиная вздремнуть на руках, совсем близко к сердцу. И там, где его щечка касалась её кожи в вырезе футболки, стало тепло.
Тепло растекалось по телу, заполняя все тайные уголки, согревая ледяные шары боли, пока наконец не заполнило Ольгу до краев. Она опустила мочащиеся от слез глаза и увидела, что чужого малыша больше нет. У груди, трогательно морща носик, сладко спал её долгожданный сын.
Что делать со страшными мыслями
Появление приемного малыша, безусловно, является радостным событием. Но нельзя забывать, что для него это сродни переезду на другую планету. Все новое – начиная от квартиры и до привычных порядков и правил. Период привыкания всех членов семьи друг к другу называется адаптацией.
Адаптация проходит иначе в разных семьях: у одних этот процесс легкий и почти незаметный, у других – значительно тяжелее. Важно помнить, что это абсолютно нормально. Не стоит пугаться и не пытаться отменить усыновление. Следует знать, что адаптация не вечна, и однажды она закончится.
Меня иногда спрашивают, сожалела ли я о своем решении усыновить детей.
Да, такие мысли временами возникали. С Ангелиной они не покидали меня дней две после подписания согласия, а потом они стали появляться все реже и реже. С её девятимесячного возраста мысли такие больше не появлялись ни разу. Возможно, это можно считать процессом адаптации к принятию ребенка.
А с Никитой адаптации не было вообще, было какое-то счастье, розовый туман и полное забвение. Однако недавно, когда сын развлекался с 2:30 до 4:00, я поймала злую мысль: «Зачем мне это было нужно?!».
Конечно, сразу вспомнила, зачем. Затем я испытала сильное чувство вины, немного плакала от бессилия. А на утро была как в бредовом состоянии. Как же. Я. Могла. Так. Подумать?!
Знаете, дети – это не так просто. Хоть родные, хоть усыновленные. И это не конец света – в трудную минуту задаться вопросом «Зачем я на это согласилась?!». Ужасно чувствовать бессилие и пытаться вернуть прошлое. А если за вопросом «зачем» стоит продуманный ответ, включающий несколько пунктов и много любви, это значит, что всё наладится.
Дорогие мои, для тех, кто сейчас испытывает трудности. Простите себя за несчастные мысли, а я просто обнимаю вас. Направляю потоки тепла и надежду, что всё это останется позади и вновь начнется счастье. Так точно будет, я уверена.
Пойду обнимать и целовать своих детей. Они лучшие на свете, мои малыши.
