Родителям, обладающим традиционными взглядами на сексуальность, бывает нелегко принять, что их сын или дочь могут идентифицировать себя как представители ЛГБТ-сообщества. Однако с ростом обсуждения тематики ЛГБТ в обществе, многие подростки начинают исследовать собственную индивидуальность: «Может, я тоже необычный?» Или же подражают персонажам из сериалов, где однополые отношения стали нормой. Как реагировать, если ваша дочь выбирает девушку, а не молодого человека?
У нас с подругой будет настоящая семья
Мама Вики обратилась ко мне в состоянии полной неопределенности. У них всегда были хорошие отношения: дочь училась на отлично и была заботливой сестрой. У них почти не было секретов, и они могли говорить обо всем, как лучшие подруги.
Однако в середине учебного года что-то изменилось: Вика стала дерзкой, хлопала дверями, и постоянно проводила время с телефоном — ела, спала, даже когда принимала душ. Любые замечания вызывали у нее агрессию. На попытки поговорить Вика лишь закатывала глаза, флегматично произнося: «Ну, давай, говори!».
Мама ощущала, что что-то неладно, но Вика не разъясняла, что происходит, в то время как ее поведение вызывало тревогу.
На первых встречах Вика делилась своими переживаниями о маме («Достала, не понимает, запрещает телефон, а там моя вся жизнь!»), жаловалась на учителей, описывая свои «успехи» в классе. Открыто говорила о семейных отношениях, восхищалась папой, прежде чем начать расспрашивать о моей личной жизни — супруге, детях, моем возрасте, когда я вышла замуж.
В последние минуты встречи она задала вопрос: каково мое отношение к ЛГБТ-сообществу? Как это я не в курсе, кто они такие? Вскользь упомянула об этом и попрощалась.
На следующей сессии я спросила:
— Вика, тебя что-то беспокоит касательно твоей сексуальной ориентации?
— Нет, ничего не тревожит. Просто радует радуга. Она яркая, а я всю жизнь грущу и всего боюсь — звуков, ветра, собак.
Еще час мы обсуждали причины ее страхов и методы борьбы с необъяснимыми тревогами. За пять минут до окончания — никаких вопросов, все ясно.
— Как бы и ей было все понятно, — резюмировала Вика.
Такой способ говорить о чем-то важном в последний момент характерен в двух ситуациях: когда человек пытается понять, сможет ли задержаться у психолога, или когда вопрос так важен, что его обсуждение вызывает страх. Но пять минут — это довольно много, и один правильно сформулированный вопрос может повлиять на то, в какую сторону уклонится ситуация: уйдет ли подросток в полное непонимание или откроет свои чувства.
Иногда решающим становится не столько вопрос, сколько интонация, с которой он задан. Искренний интерес трудно подделать, но мне это и не нужно; мне действительно интересно, что происходит с Викой, поэтому я спрашиваю:
— «Ей» — это маме или какому-то другому важному человеку в твоей жизни?
История уложилась в три минуты. Вика и Саша решили, что по окончании одиннадцатого класса они поступят в колледж, снимут квартиру или комнату и создадут свою семью. Гениальное и обдуманное решение! Вика, излагая его, слегка наклонилась и размашисто размахивала рукой, как будто отмахивалась от любых возражений.
— Я правильно поняла, что Саша — это девочка?
— И что с того? Если это настоящая любовь! — по сути, это звучит как вызов, а на самом деле — крик о помощи: научите меня разбираться в своих чувствах.
Как вы относитесь к ЛГБТ-сообществу
Если сделать интонацию вопросительной, возникает действительно актуальный вопрос: что делать, если это настоящая любовь, единственная и навсегда? Как справляться с этими чувствами, как относится к этому родителям, особенно к отцу? Несмотря на желание не показывать свои слабости, подросток сильно нуждается в уважении, и потеря его со стороны значимых людей может привести к серьезным последствиям. Утрата лица — настоящая травма.
На следующих встречах мы затрагивали темы нашего поколения. Я делилась собственным опытом общения с подругами: теплыми моментами, совместными прогулками за руки, ночевками, обменом одеждой, заплетанием косичек. Было ли в этом любовное чувство? Безусловно, но мыслей о сексуальности у нас не возникало: мы просто не знали, что такое возможно, и не ощущали влечения.
Я разделяю мнение тех, кто защищает права сексуальных меньшинств и призывает к повышению осведомленности. Подростки действительно обязаны знать, куда обратиться за поддержкой при возникновении нестандартных сексуальных потребностей. Однако разговоров на эту тему много, а помощи часто не хватает.
Вика подробно обсуждала со мной, как будет выглядеть их семья, будут ли у них дети. Как они смогут противостоять обществу, как расскажут родителям, ведь, пока они студенты, им необходима поддержка и помощь. Она печалилась, что не испытывает влечений к своей подруге и вовсе не хочет секса, хотя Саша настаивала и обижалась. В итоге мы пришли к выводу, что нельзя начинать отношения, если не готова к ним.
Главное — поговорить
Вика обсудила свои переживания с мамой. А мама, в свою очередь, рассказала мне о своей находке. Оказалось, у неё тоже есть свой секрет. Когда она впала в отчаяние из-за отношений с дочкой, то решила искать обходные пути получения информации. Она проверяла сообщения на телефоне, следила за открытыми страницами в соцсетях и по ночам просматривала планшет, чтобы найти открытые переписки или звонки.
Но Вика оказалась весьма осторожной, как настоящий шпион. И вот, удача: дочь оставила открытой страницу в соцсети, а там — любовь! Признания, объяснения, ссоры. Все было бы неплохо, если б не факт, что Саша — девочка!
Теперь мама оказалась в трудной ситуации. Признавшись в слежке за дочерью, она могла потерять доверие (и я согласна, что лучше промолчать — это была мудрая реакция с её стороны). Но и оставаться невидимой тоже было нельзя — она видела, как страдает её дочерь. Именно это стало последней каплей, побуждающей обратиться за психологической помощью. Ранее мама планировала справиться с ситуацией сама.
Мне представляется маловероятным, что Вика испытывала истинное гомосексуальное влечение. Отношения с Сашей не сопровождались никаким сексуальным желанием. По словам и самой Вики, и ее мамы, в семье царила атмосфера любви и принятия. Травмирующих ситуаций, способствующих формированию невротической гомосексуальности, также не наблюдалось.
Вика поговорила с отцом. Сначала он был удивлён, но затем произнес: «Главное, что внуки появились, остальное — твое дело!».
Мы еще какое-то время обсуждали отношения между Викой и Сашей, но постепенно эти разговоры стали занимать заметно меньше времени. Вику повсюду стало больше интересовать самоконтроль: «Я чувствую, что меня уносит, а остановиться не могу. А потом мне стыдно». Также ее заинтересовали методы запоминания для поступления в колледж.
Спустя полгода Вика пришла ко мне с шоколадкой, но это был лишь предлог для встречи. Мы пили чай, и она, краснея, рассказывала, что Егор пишет ей поэмы, а когда берет за руку, ей кажется, что она парит в воздухе.
Если собственное мнение подростка ведет его в тупик
Часто говорят, что подростки устанавливают чуткие границы, подвержены эмоциям и страдают от непонимания со стороны родителей. Но никто не акцентирует на том, что это их естественное состояние. Задача родителей не в том, чтобы избегать таких состояний, а в том, чтобы учиться самим и наставлять детей, находя общий язык с эмоциями.
Иногда складывается впечатление, что подросток вдруг обнаружил у себя собственное мнение, как будто выросла новая часть тела. Например, драконий хвост. Их совместное удивление, страх и восторг. Как же его использовать? И драконий хвост можно заметить, как родителям, так и детям, и соответствовать ситуации: вовремя уклоняться, когда подросток резко разворачивается или начинает гневно «хлыстать хвостом», поддерживать, когда хвост вяло повисает.
С собственным мнением подростка все обстоит иначе. Сначала родители воспринимают его как наглость и хамство — в зависимости от скорости роста. Затем оно начинает сильно доставлять им неудобство, особенно когда не согласуется с родительскими взглядами. Родители переживают, когда понимают, что их ребенок ошибается и это ведет его в тупик, но попытки переубедить оборачиваются скандалами. В этот период важно, чтобы родители знали: чтобы научиться принимать решения в жизни, подростку необходимо ошибаться и находить выход из возникших трудностей.
Несчастные любви, стыдные поступки, о которых стало известно друзьям, сомнительные компании, переживания по поводу собственной привлекательности. Все эти сложные ситуации и бурные эмоции не получают такого большого распространения ни в какой другой период жизни. Я полностью понимаю родителей, не желающих, чтобы подросток переживал тяжелые эмоциональные перегрузки.
Тем не менее, истина заключается в том, что его организм к ним готов и настроен. Вместо того чтобы ограждать детей от потенциальных неприятностей, нужно предоставить им максимальный доступ к родителям. Не только говорить, но и показывать на практике, что к вам всегда можно прийти за советом. Выслушайте, поддержите и совместно ищите выход из сложной ситуации, какой бы она ни была.
Я сделала что-то ужасное
Кроме того, подростковый возраст — это также проверка границ. Что мне можно?! Вспоминаю историю о дрессировке собак. Молодой пес подрос и стал доставать предметы с журнального столика. Там лежали перчатки хозяина. Пес смотрит на хозяина, слегка приминая перчатки и медленно тянет их со стола. Хозяин говорит «нет».
Пес отпускает, думает, уходит, потом приносит свой мяч, кладет его на журнальный столик и начинает медленно тянуть его. Хозяин молчит и ничего не говорит.
Пес стянул мяч и вновь тянется за перчатками. Хозяин снова запрещает. С подростками такая же ситуация, но некоторые из них с настойчивостью пытаются заполучить запретное. Если в этот период родителям не хватит терпения спокойно запрещать «перчатки» и разрешать «мяч», атмосфера в доме может обостриться.
Подростки должны понимать, что, вернувшись домой, они получат поддержку. Если они расскажут о том, что «стянули перчатку», совершив то, что сами считают запретным, лучшее, что может сделать родитель — предложить: «Давай подумаем, что можно с этим сделать. Какие существуют варианты: вернуть, извиниться, обратиться за помощью к специалисту или уехать в другую страну».
Все это осуществимо только в том случае, если родитель искренне верит в своего ребенка. Если он уверен в его добрых намерениях, а не в злых умыслах. Однако в такой период многие родители совершают ошибки. Они могут отдаляться от детей, ухудшать отношения, ссориться и испытывать чувства боли и вины. Но если человечество продолжает существовать, значит, эти неудачи не являются критическими. Именно через ошибки мы приобретаем новые знания и навыки. Отношения могут поменяться в лучшую сторону, принимая во внимание прошлые промахи.
