Идея о снижении минимального возраста для заключения брака до 16 лет в России, которая время от времени обсуждается в обществе, вызывает массу вопросов, касающихся не только правовых аспектов.
Проблемы со сном, аппетитом или поведением у детей могут быть следствием травм, полученных при рождении. В этой статье мы расскажем, как определить такие расстройства и объясним, почему ранняя их коррекция крайне важна.
Оставить комментарий к статье «Драчуны в детском саду»
Я ознакомилась со всеми комментариями. Ответить сложно, так как мнения переплетены воедино (по моему мнению). Позвольте поделиться своими мыслями, которые приходят на ум, приношу извинения за возможную несистематичность:
1. Не всегда возможно решить конфликт с ребенком. Даже в детском саду, даже у самой идеальной воспитательницы работающей с пятью детьми, иногда бывает сложно выявить причину ссоры и быстро навести порядок. А что уж говорить о реальной ситуации, когда в группе бывает по 10 и более детей, в том числе во время прогулок на свежем воздухе. Приведу пример: несколько малышей играют в песочнице, их мамы рядом, и вдруг один из ребят сильно толкает другого. Мамы немедленно вмешиваются, разделяя детей, успокаивая обиженного и делая замечание обидчику. Однако итог таков: причина толчка так и осталась неизвестной, обиженный не увидел наказания (обидчик вдобавок мог сказать что-то типа «ябеда-корябеда, все равно буду толкаться»). Таким образом, конфликт не решен. И это происходит даже при участии матерей, которые искренне заботятся о своих детях. Элла и ее сторонники, иронично это ни звучит, спуститесь с небес на землю и скажите: ГДЕ НАЙТИ ЗАИНТЕРЕСОВАННЫХ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ВОСПИТАТЕЛЕЙ ДЛЯ ВСЕХ ДЕТЕЙ МЛАДШЕ 8–10 ЛЕТ? Это лишь первый вопрос. А второй: как организовать взаимодействие таких «тепличных» детей с ребятами из обычной среды? Изолировать их? Или следить за ними до 8-10 лет, не отводя взгляд? Извините, но на что тогда жить? Вроде бы финансовые обязательства не отменены, наряду с желанием матерей проводить время вдали от детей и заниматься своим развитием. Буду благодарна за ответ, если вам это интересно.
2. Что касается «цивилизованности». Я не согласна с тем, что венцом прогресса является общество, члены которого способны защищаться только с помощью бесконечных жалоб. Невозможно всю жизнь тратить на суды и разбирательства. Различные ситуации бывает проще и эффективнее разрешить адекватно, чем тянуть за собой конфликт в виде свидетелей, друзей и близких. Это, конечно, лирическое отступление, но это лишь мое мнение, никому его не навязываю.
3. Из приведенного выше вытекает, что с раннего возраста ребенку формируется представление: «Если ты не можешь разрешить конфликт миром, значит, ты нецивилизованный» (в детской интерпретации слово «нецивилизованный» заменяется на более простые определения – от «глупый» до более сложного «виноват, что не смог сам решить возникшую проблему»). Моя мать воспитывала меня в этом духе, и каждый раз, когда я физически отвечала на обиды, я чувствовала вину за то, что не соответствую ее представлениям о «умной и доброй девочке». Этот комплекс вины исчез только тогда, когда в 14 лет я столкнулась с попыткой изнасилования и, благодаря своим спортивным навыкам, смогла отбиться. В тот момент я впервые обрела чувство правоты, ведь мне пришлось защищать себя: либо сдаться, либо бороться, и виноватой я себя не чувствовала. Воспитывая своих детей, я стараюсь избегать фраз в духе: «Бить Петеньку – плохо, хотя он и неправ, что укусил тебя. Мы поговорим с воспитательницей, и она его накажет». Я учу своего сына действовать в соответствии с ситуацией: «Если тебя толкнули, скажи: «Береги себя, не толкайся». Если обидчик не реагирует, можешь толкнуть в ответ и привлечь к себе внимание взрослого (разбор ситуации позже часто не дает результата, особенно если прошло время). Если на тебя нападает ребенок, который сильнее тебя, и ты не можешь убежать к взрослому, я разрешаю применить защитные действия: взять палку или камень и защищаться». Эта система воспитания сработала в прошлом летом, когда, гуляя во дворе с двумя детьми, я оставила свою дочку, которая каталась с горки на несколько метров в стороне. В это время 10-летний мальчик из так называемой «неблагополучной» семьи попытался ее вытолкнуть с горки. Дочка в итоге ударила его по уху, что привело к легкому сотрясению. В данной ситуации я считаю, что мой ребенок имел право защищать себя, так как это могло угрожать ее жизни. Затем, конечно, были разговоры с родителями мальчика и обсуждения с другими мамами на площадке, но многие поддержали меня, так как видели ситуацию.
4. Возвращаясь к теме вины. «Если тебя ударили – это твоя вина», «если на тебя напали – ты сам провоцировал», в конечном итоге все эти упреки звучат так: «Ты сам виноват, что не предусмотрел все последствия». То есть жить так, чтобы всегда быть под защитой окружающих, просчитывая все ситуации до мелочей, а если что-то произошло – сам виноват. Не это ли убеждение мы закладываем детям с раннего возраста? «Если он тебя толкнул – значит, ты, наверное, его дразнила? Или, может, игрушку у него отобрала? Пойми, ведь никто просто так не толкает». (Еще одно напоминание из детства). Как раз толкают, и как минимум 30% всех конфликтов дошкольников происходят из-за того, что ребенок пытается забрать у своего сверстника игрушку, а когда тот сопротивляется, его просто бьют. И в чем же виноват обиженный? В том, что у обидчика нет игрушки? Я согласна, что обидчику может быть нужна помощь, но это не причина, чтобы мои дети становились «каналом» для выхода его негативных эмоций. Они – личности, и помочь может только взрослый (родитель или воспитатель), а не мои дети.
ЗАЩИТА – ЭТО НЕ СПОСОБ «ПЕРЕВОСПИТАНИЯ» ОБИДЧИКА, А СПОСОБ ЗАЩИТИТЬ СЕБЯ!
Вот так. И не удивительно тогда, что некоторые искренне недоумевают – откуда берутся плохо воспитанные взрослые. Дети по своей природе не добрые и не злые, они просто пустые. Они могут с одинаковой легкостью проявить как доброту, так и агрессию. Не из злобы, а потому что многого не знают и не понимают. Так что порой именно дети бывают наиболее жестокими существами, поскольку им еще неведомо сострадание. Умению различать добро и зло, понимать своих сверстников и соотносить собственные поступки с обстоятельствами дети УЧАТСЯ. Причем, не всегда успешно. Проблема в том, что они учатся на примерах, а не в том, как им объясняют взрослые. К сожалению, взрослые часто ошибаются в своих взглядах на свои собственные советы. Приведу несколько простых примеров.
Более нахальный ровесник Вася отобрал у Пети конфету. Петя, которому 5 лет, не смог ответить агрессору. Он вырастал в атмосферe пацифизма и, столкнувшись с агрессией, просто растерялся. Следуя учению родителей, он пошел жаловаться воспитателю, но к чему это привело?! Васе прочитали лекцию о недопустимости такого поведения. В итоге, Вася на некоторое время стал задумчивым, а Петя остался в состоянии растерянности. С одной стороны, справедливость была восстановлена, но конфета уже не вернется. Спустя несколько аналогичных ситуаций у Пети в голове начнется меняться восприятие родительской модели. Да, родители правы. Но их правильные слова не всегда совмещаются с реальностью, что приводит к необходимости фильтровать их нотации. Спустя 14-15 лет это обернется подростковым кризисом, и ребенок станет трудным для управления. Как же так?
Вася выслушал лекцию и, будучи сытым, отправился играть далее. Поначалу такие нотации вызывают у него страх, однако вскоре становится очевидным, что ничего ему, по сути, не будет. Более того, папа с мамой не позволят забирать у него игрушки. А вкусная конфета осталась. Вскоре оказывается, что можно так просто добиться желаемого. Через несколько лет Вася откажется от словесного давления и перейдет к более эффективному методу – силе. Достаточно лишь угрожать или дать в лицо, чтобы разрешить проблему. Да, пускай кто-то жалуется, но жалобами дело не решить. А значит, всегда есть возможность применить силу, и эта схема поведения трансформируется в агрессию, которая со временем только усугубится.
Список случаев можно продолжать. Природа их всегда одинакова. Самозащита действительно представляет собой защиту, и это всегда уместно, оправдано и даже необходимо. Я закрываю двери своего дома, чтобы уберечь его от воров. Если на меня, мою семью или мое имущество совершается нападение, я имею право предпринять любые меры, включая нанесение значительного вреда агрессору, даже летального. Это, кстати, регулируется законом. Однако необходимо помнить, что дети учатся основам поведения в обществе с юного возраста. Именно в это время они делают собственные выводы о том, как действовать в различных ситуациях. Обратите внимание на стиль ваших собственных высказываний относительно определения самообороны:
А взрослые учат — а ты бей!
На свете нет больших праведников, чем люди, пережившие грехи. И нет лучших экспертов по грехам, чем те, кто уверен в своей правоте. «Взрослые», обращаю ваше внимание, не подстрекают детей к насилию, как вы предполагаете, а обучают их защищать себя и противостоять агрессии, то есть обучают основам самообороны. Жизнь полна сложных и запутанных ситуаций. Есть моменты, когда требуется помощь извне, и такие, когда разумнее не поддаваться на провокации. Но также есть случаи, когда необходимо ответить на агрессию немедленно и эффективно. Некоторые взрослые настаивают на том, чтобы дети полагались только на помощь окружающих, и дети воспринимают это. Они также обучаются нечестности, провоцируя конфликт, а затем, в зависимости от результата, либо продолжают надоедать агрессору, либо спешат к взрослым жаловаться на действия «злодея». Таким образом в детях формируется нечестность. Если вы считаете такое поведение правильным, что ж, ваше право.
Не могу утверждать, что полностью согласен с каждым мнением, но в ответных действиях есть свои сложности. Я почти не посещал детский сад и могу опираться лишь на свой опыт в школе. В драке часто побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто более безжалостен. Поэтому ответные действия могут быть результативными. Жертва агрессии обычно более эмоционально возбужденная, чем сам агрессор, у нее больше адреналина и меньше внутренних сдерживающих факторов. Кроме того, жертва, как правило, в уязвимом положении и может идти на риск. Например, в пятом-шестом классе на меня напал одноклассник с более значительной физической силой. Я вернулся с крепким мешком для того, чтобы дать отпор. Уровень применения силы оказался эффективным, но я столкнулся с вопросом: что произойдет, если я перестану атаковать? Не начнет ли он драться со мной в ответ? Я осознавал, что с мешком мне повезло, он мог бы и отобрать его. Поэтому, не останавливаясь, я договаривался с ним о прекращении конфликта. Но так можно зайти слишком далеко. Лицемерно учить давать ответ тем, кто сильнее, и при этом, извините, запрещать «бить до потери пульса». Небольшой стране, выбирающей путь самозащиты от более могущественного противника, нужен ядерный арсенал. Небольшая тварь должна быть ядовитой. Поэтому, если мы хотим воспитать в детях умение защищаться, мы обязаны предоставить им право и возможность наносить серьезный вред агрессору. Однако очевидно, что сделать это невозможно.
Что же тогда делать? На ябедничание тоже не стоит полагаться. Проглатывать унижения ещё хуже, особенно если они сознательны. Взрослые могут решить проблему, но не всегда это делают, иногда даже не могут. Причина часто заключается в отсутствии права нанести агрессору даже сопоставимый ущерб. Интересно, что «бить» детей запрещено, а детям друг другу причинять вред можно. Это аксиома для большинства. В этом и заключается подход. Нужно учить защищать слабых. Если кто-то из ваших друзей подвергся нападению, вы должны наказать агрессора. Если вы сильнее, можно предотвратить конфликт, оставаясь в безопасности. Даже если вы слабее, можно объединиться с жертвой и дать отпор агрессору. Доведем это до развязки, и мы получим коллективное «наказание» агрессора всем классом. К чему это ведет, сказать сложно. Это негативно? Сомневаюсь. Это позитивно? Тоже не могу утверждать.
Единственным выходом остаётся формировать у детей к десяти годам понимание полной неприемлемости физического насилия. Но стоит ли это? Если дети не acquire any experience противостояния физической агрессии, не окажутся ли они полностью беззащитными психологически? Убеждён, что в 14-15 лет драка недопустима. Хотя в 16 хватает одного удара, чтобы серьезно травмировать сверстника.
Таким образом, вопросов значительно больше, чем ответов. Однако совершенно ясно, что предотвращение конфликтов – первоочередная задача взрослых.
Единственным выходом остаётся формировать у детей к десяти годам понимание полной неприемлемости физического насилия. Но стоит ли это? Если дети не acquire any experience противостояния физической агрессии, не окажутся ли они полностью беззащитными психологически? Убеждён, что в 14-15 лет драка недопустима. Хотя в 16 хватает одного удара, чтобы серьезно травмировать сверстника.
Таким образом, вопросов значительно больше, чем ответов. Однако совершенно ясно, что предотвращение конфликтов – первоочередная задача взрослых.»>
2002-01-23, Виктор.
Следует понимать, что любой конфликт, будь он физическим или психологическим, подчиняется определенным законам. С ними можно согласиться или оспорить их. Я предпочитаю согласие. Отказ от этих принципов ведет к тем же последствиям, что и игнорирование законов физики. Один из основных принципов в ситуациях, когда возникает угроза, заключается в внутренней готовности принять возможность агрессии. Я знаю, что, попав под дождь, могу промокнуть. Это известная и привычная угроза. Я понимаю, что должен сделать, чтобы не промокнуть, если дождь идет или собирается пойти. Поэтому, даже когда меня вдруг застигнула непогода, я реагирую спокойно и адекватно. Так же и с угрозами. Люди в критических ситуациях часто совершают ошибки (включая излишнюю реакцию на соперника) именно потому, что не готовы психологически к агрессии. Они воспринимают этот момент как уникальный, и у них нет времени на обдумывание. Страх подстегивает неоправданные и часто ошибочные действия. Ключевым элементом обучения самообороне является формирование осознания того, что окружающий мир может быть агрессивным по отношению к тебе. Это вполне нормально, это часть ежедневной жизни, о которой нужно помнить постоянно. Необходимо адекватно реагировать на угрозу: в одних случаях избегать конфликта, в других — не провоцировать его, а иногда — незамедлительно переходить к активным действиям для защиты.
Замечу, что человек, который психологически готов к агрессии, ощущает уверенность в себе и, таким образом, уже обеспечивает свою безопасность. Он реже поддается на провокации, поскольку не нуждается в доказательствах своей силы. В большинстве случаев, уверенность является достаточно эффективным средством, способным остудить накал страсти агрессора. И это именно то, чего нам и нужно достичь. 🙂
Во-первых, «мудрость» должны привносить родители, а не кто-то другой. Во-вторых, я, пожалуй, больше всего переживаю за девочку Тави в такой ситуации — пусть она так интерпретировала события и к таким последствиям их свела. Как теперь объяснить ей случившееся, и не случилось ли у неё внутренних травм? В конце концов, она всё же нанесла серьезное повреждение, хоть и в рамках самообороны. С одной стороны, невозможно сказать девочке, что её действия были «неправильными», (да и кто решит, что правильно?). С другой стороны, встает проблема, о которой говорит Виктор: если вы уже начали защищаться, то всегда нужно доводить дело до конца, иначе неприятные последствия могут ждать в ответ.
В сложившейся ситуации мне трудно расставить все по своим местам, даже для себя. Однако, описание Виктора о том, что происходит после ответной реакции, крайне актуально. Это не та ситуация, когда все успокаиваются после драки. Если вы не смогли отправить агрессора в нокаут, то надо быть готовым к его ответным действиям.
На практике, я бы сама в подобный момент спрыгнула с качелей. С младших лет я была активным и порывистым ребенком. Я достаточно часто падала зимой, особенно, когда после детского сада гуляла одна, в идеальные советские времена. Дети в моем дворе учились избегать конфликтов с «трудными». Я получала опыт, как нужно вести себя в таких ситуациях. Случается, что на себя тыкнули кто-то из ребят с задних качелей, и приходилось делать шаг назад, чтобы избежать падения. Однажды девочка, с которой я дружила, получила большой шрам, когда мальчик дёрнул её с качелей, и её лицо повредилось.
Интересно, что в моем детстве редко кого учили «давать сдачи» родители. Напротив, в детстве мы слышали много разговоров о том, что «давай не будем драться, иначе оба окажетесь в больнице». Особенно это касалось старших детей; также популярным было советовать «беги и не оглядывайся».
Недавние активные обсуждения подтвердили, что универсального метода самозащиты, который подходил бы для всех конфликтов и с любыми забияками, не существует. Я предлагаю более адаптивный подход, который сочетает оба варианта. Кроме того, необходимо учить детей различать типы драчунов, чтобы понимать, когда использовать метод Лешего, когда прибегать к способу Эллы, а в каких ситуациях комбинировать эти подходы. Поясню свою точку зрения на конкретном примере, который может возникнуть между детками в детском саду. Представим себе, что два малыша впервые играют вместе и пока не знают своих возможностей. Возникает конфликт (виновен один из них или оба — это не столь важно). Одному ребенку захочется применить силу. В ответ другой может попробовать сначала метод Эллы — то есть, сказать обидчику, глядя ему в глаза, что его действия причиняют боль и дискомфорт, и попросить так больше не поступать. Если его слова не сработают, и задира продолжает атаковать, следует позвать взрослого. Однако, если по какой-то причине педагога рядом нет, что, к сожалению, сейчас бывает нередко в детских садах, можно использовать метод Лешего и ответить ударами, показывая, что ты не хочешь быть слабаком и способен постоять за себя. Это, разумеется, крайняя мера, но в данной ситуации другого выхода попросту нет. Таким образом, ребенок будет учиться различать случайных драчунов и тех, кто является патологическим агрессором, а также находить друзей. В следующий раз, основываясь на этом опыте, ребенок либо станет более гибким в общении с данным забиякой, либо просто не станет с ним общаться. Если задира — нормальный, здоровый малыш, то вскоре он изменит свое поведение, чтобы не стать объектом осуждения. А если речь идет о ребенке с нарушениями, например, нервной системы, то здесь ситуация совершенно иная. У таких детей затрудняется понимание причинно-следственных связей, и они не могут усвоить уроки разрешения конфликтов. Если в группе детского сада есть такой ребенок, его быстро заметят как родители, так и остальные дети. Обычно нормальные дети инстинктивно проявляют осторожность во время игр с ним. Если возникнет конфликт с подобным драчуном, необходимо обязательно вызвать воспитателя.
Дети иногда ведут себя жестко, потому что они не понимают последствий своих действий и сути социального поведения. В возрасте 3-4 лет они живут в совершенно ином мире, где окружающие служат лишь для удовлетворения их нужд. Поэтому все дети в этом возрасте — эгоисты, и это вполне нормально. Это не значит, что все вырастут убийцами. Воспитание существует как способ научить детей определенным правилам и нормам поведения. Однако воспитательный процесс включает как внешние факторы (рассказы взрослых, ролевые игры и так далее), так и внутренние (собственный опыт разрешения конфликтов). Часто именно личный опыт оказывается решающим. Если детям показывают, что проще отобрать, то насколько бы взрослые не объясняли, что это неправильно, именно «отобрать» станет их основным методом. Если же ребенок видит, что агрессивные действия не встречают сопротивления со стороны жертвы, ему будет проще применять такие стратегии. Конечно, необузданный драчун в детстве не обязательно станет убийцей в будущем. Существует много других форм агрессии, таких как моральное подавление, оскорбления и неуважительное поведение, которые могут причинять серьезный вред наравне с физической агрессией.
Агрессия всегда является отказом от более сложных форм разрешения конфликтов в пользу более простых. У детей младшего возраста еще не существует сложных методик, это им лишь предстоит освоить в процессе воспитания. Но воспитание у драчунов начинает давать результат только тогда, когда они на собственном опыте убеждаются, что примитивные решения не работают. Когда драчуны начнут драться, они увидят, что объект их агрессии не будет просто стоять и ждать, пока их покалечат, а будет активно защищаться. Вот о чем на самом деле идет речь. 🙂
