Что происходит с подростком: подростковый бунт или…
(110 оценок)
Екатерина Мурашова — семейный психолог, автор книг и ведущая лекций для родителей
Поведение подростков в возрасте 14-15 лет зачастую вызывает недовольство у родителей: они критикуют всё и всех, бывают дерзкими, плохо успевают в учебе и не оказывают помощи по дому. У каждой семьи существует свой перечень проблем, связанных с поведением подростка. Тревожные родители стремятся к контролю и навязывают порядок, тогда как мудрые — устанавливают границы, предоставляя больше свободы, ожидая, когда подростковый период пройдет. Но что делать, если никакие меры не помогают, и поведение ребенка становится всё более беспокойным? Об этом рассказывает психолог Екатерина Мурашова.
Я заметила, что он, образно говоря, сопротивлялся приходу ко мне. Хотя его мама не трогала его, он явно проявлял недовольство каждым жестом, взглядами и движениями.
— Ну вот, — сказала я, когда они уселись на диван. — У тебя, наверное, нет никаких проблем. Все трудности в родителях, и пусть обращаются к психологам, если им это нужно. Так ли?
Он был готов кивнуть, даже чуть наклонил голову, но в последний момент подростковая упертость взяла вверх.
— На самом деле у меня тоже есть проблемы.
— Отлично! — обрадовалась я. — Тогда давай их обсудим.
— Ну вот, например, меня хотят выгнать из школы. — Он бросил взгляд на мать, надеясь на ее опровержение: мол, нет-нет, это не так. Но мать молчала. Интересно, заметила ли она этот растерянный детский взгляд?
— А почему тебя хотят выгнать? Не выполняешь программу? Двойки? Прогулы? Хулиганишь?
— Ничего подобного! — не выдержала мать. — В школе у нас ведь сильные преподаватели, он мог бы учиться, у него голова на месте, все понимает. Просто он всем надоел! И мне, и бабушке! И отцу! И сестре!
— И кошке, и проводнику в трамвае, и даже тараканам на кухне, — вмешалась я (он улыбнулся, а мама осталась серьезной). — Ну, это впечатляюще. Всего четырнадцать с половиной лет, а так успел надоесть всем. Можешь рассказать подробнее о том, как ты всех достаешь?
— Понимаете, у него всегда все виноваты, — продолжала мама. — Но только не он. Кто-то его толкнул, кто-то неправильно понял, кто-то предвзято к нему относится, кто-то хочет на его фоне поиграть в хорошего человека, кто-то не в себе. И это замечательное, объясняющее все выражение, пользуется популярностью уже последние два или три года: все они — дураки!
— Давайте начнем с самого начала, — предложила я. — Начнем с истории его рождения.
Детский сад: ребенок не умеет проигрывать
Как я и предполагала, история была достаточно насыщенной. Сразу после родов — в другую больницу, потом длительное восстановление, массажи и электрофорезы. Диатез, строгая диета, о яслях даже не мечтайте, возможно, детский сад в будущем. Старшая сестра, которая ни в чем не была проблемной, без трудностей училась в четвертом классе и охотно играла с забавным младшим братом, снисходительно перенося его капризы.
«Следите за интеллектуальным развитием, чтобы не упустить чего-то важного,» — рассказали врачи в семье, где был профессор и два доцента. — «Старайтесь предвидеть». Они старались. В три с половиной года Саша уже умел читать. В пять решал простые уравнения. Обожал играть на барабанах (оказался очень ритмичным).
С четырех лет он занимался фигурным катанием (это полезно для здоровья), бросил, когда стало нужно не только кататься, но и работать на результат. Однажды младший брат составил веселый детский рэп и даже выступил с ним в «Гигант-холле». Однако он практически не контактировал с другими детьми и не умел проигрывать в игры с правилами — сразу бросал всё и уходил в слезах.
С ним работал психолог. Специалист заявила, что нужна социализация. С его здоровьем всё было в норме, так что в детский сад. Пошли в частный сад (в государственных не было мест). В подготовительной группе Саше нравилось удивлять всех (и детей, и воспитателей) своими знаниями, однако за пределами занятий у него возникали проблемы с одноклассниками — он предлагал сложные ролевые игры и настаивал на подчинении (так играли в его семье). Дети, естественно, отказывались.
«Почему бы тебе не играть в их игры?» — спросил папа. «Мне это неинтересно,» — ответил Саша. После подробного разговора с сыном отец признал, что игры, предлагаемые его сверстниками, действительно были «дебильноватыми». В саду Саша не был агрессивным, не дрался, общался в основном с одной воспитательницей, которая терпеливо его слушала, так что год прошел без особых конфликтов.
Школа: не буду я к ним приспосабливаться
По рекомендации невролога, который наблюдал мальчика с рождения, обучение в специализированных школах не рассматривали. Выбрали добрую и спокойную учительницу в школе рядом. В первом классе у Саши просто не было занятий. «Что ж, раз он уже умеет читать и писать, давайте научим его общаться с детьми,» — сказала учительница родителям. — «Этому он не умеет совершенно».
В середине второго класса Саше устроили «темную». Во время «разбора полетов» все одноклассники согласились с тем, что «он противный». Учительница сообщила родителям: «Знаете, с ним действительно тяжело общаться. Он не хамит прямо, но создает такое впечатление, что вас не уважает, и даже не старается это скрывать. Я не знаю, откуда это у него, но обычно такое поведение идет из семьи. Вы можете перевести его в другой класс, но в этом не будет смысла, пока не выясните причины, ведь все проблемы он унесет с собой».
В тот же день родители перевели Сашу в параллельный класс. И там всё сразу изменилось. Учительница ставила его в пример, он учился на одни пятерки, и у него появились два приятеля, не то друга, которые восхищались его талантами и признавали его лидерство.
В конце начальной школы учительница заметила: такому ребенку, как Саша, не место в нашей школе. Я беседую с ним как со взрослым. Ему следует поступить в гимназию.
Сначала родители колебались — до гимназии надо было ехать полчаса на маршрутке, возить его, да и Саша снова бы приспосабливался. Но в пятом классе начались серьёзные проблемы! «Он перебивает на уроках, отказывается следовать указаниям учителя, всегда знает лучше, ссылается на параграфы из кодекса о правах ребенка и иногда даже угрожает. Пожалуйста, объясните ему, что такое поведение недопустимо!».
«Заткнись и слушай! — сказал ему отец. — Надо уметь приспосабливаться к людям!» «Я не собираюсь подстраиваться под них,» — парировал Саша. — «Потому что они говорят лишь глупости. И я не обязан этого делать.»
Пятый класс кое-как пережили и всё-таки поступили в гимназию. Вступительный тест Саша сдал успешно, и первые два месяца в гимназии тоже были неплохими. Однако затем начались новые проблемы. Если в предыдущей школе он усваивал материал хорошо, то здесь он оказался среди среднячков. «Он считает нормальным перебивать учителя на уроках, несет неуважительное отношение к одноклассникам, отказывается выполнять указания. И вообще. Вы не хотите его показать психоневрологу?»
Нормальный, просто противный
Старый психиатр из Военно-медицинской академии сказал матери Саши: «Не беспокойтесь, женщине, с вашим сыном нет никаких психических заболеваний. Он нормальный, просто капризный». Мать расплакалась в кабинете и затем еще месяц пила успокаивающие, чтобы прийти в себя.
Семейный совет наконец-то признал правду: общаться с умным, развитым Сашей действительно сложно. «Каждое его слово словно пытается тебя уколоть,» — заметила сестра. «Я постоянно чувствую себя глупой рядом с ним,» — сказала бабушка (доктор исторических наук). «Он явно конкурирует со мной, хочет переспорить, но я думал, что это нормально, согласно Фрейду,» — пожал плечами отец.
— Саша, ты сам понимаешь, что что-то не так в тебе, а не в окружающем мире? — спросили его родственники.
— Честно говоря, вы, видимо, меня неправильно воспитывали с самого начала. Теперь собирать плоды вашего воспитания, — пожал плечами Саша.
— Мы в глубоком тупике, — признала мать. — Я разговаривала с ним, отец тоже, директор и классный руководитель. Он как будто не хочет или не может понять. Поведение не меняется. Если нас выгонят из гимназии — и что тогда? Куда он пойдет? Получается, что первая учительница была права: все проблемы он унесет с собой. И возникнут на новом месте.
— Безусловно, — кивнула я. — Спасибо вам за рассказ. На следующий раз вам не нужно приходить. Я поговорю с Сашей.
Все мы доски в этом гребаном заборе.
— Какие предметы тебе нравятся в гимназии? — спросила я.
— Литература и геометрия, — сразу ответил Саша.
— Ага. Ты можешь доказать геометрические теоремы другими способами, не как в учебнике?
— Да, иногда могу, — кивнул мальчик.
— Я почти всегда могла! — с гордостью сказала я. — Однажды учительница по математике даже кинула в меня транспортир, чтобы я не мешала ей на уроке.
— О да, я сама тоже была довольно противная. Хотя, возможно, не настолько, как ты, — я все же имела настоящих друзей и свою компанию. Но, в целом, все встало на свои места только после окончания школы и начала работы. Литература — это все-таки вещь неоднозначная, поэтому давай решать твою задачу геометрически.
Смотри: люди живут вместе, и мы можем представить их в виде забора. Каждая доска — это отдельный человек, а около неё — близкие ей люди: семья, друзья, знакомые. Давай подробнее рассмотрим эту доску. Чего она хочет?
— Ну, не знаю. А что?
— Она стремится выделиться. Не желает оставаться в общей массе. Чем выше она будет, тем яснее увидит мир, и всем остальным будет лучше ее видно. У нее есть два чисто геометрических способа справиться с этой задачей — подняться над окружающими. Предлагай варианты.
— Вот, например, так, — произнес Саша, добавляя новый элемент на доске.
— Да, согласилась я, — доска стала больше. Но в человеческом понимании что представляет собой этот элемент? Что она приобрела такого, что позволило ей возвыситься над окружающими?
— Возможно, она стала богатой?
— Но для этого ей наверняка пришлось поработать, — усмехнулась я. — Если же она занялась разбоем, то тогда это уже другая геометрия. Есть другие идеи?
— А может, она выучила испанский?
— Отлично! Ты на правильном пути! Есть ещё варианты?
— Она могла научиться делать сальто. Уметь пилотировать самолет. Побыть в сложном походе. Усыновить троих детей.
— Замечательно. Итак, доска приобрела какой-то ресурс, которого у нее не было раньше, и который ценен для нее и её окружения. Благодаря этому она возвысилась и расширила свои горизонты. Теперь попробуй найти второе решение. Подчеркиваю: чисто геометрическое.
Саша долго размышлял, чертил что-то на листе бумаги. Я решила не вмешиваться; он не глуп, он разберется сам. Наконец, с угрюмым лицом, он передал мне листок:
— Верно! Опустить других, в первую очередь тех, кто рядом, и за счёт этого (это лишь иллюзия, имей в виду, настоящего подъема нет, в отличие от первого варианта) немного подняться самому, расширив свои горизонты. Но что при этом окажется перед глазами?
— Другие доски на расстоянии, размером с неё, — тяжело вздохнул Саша.
— Достать их и притопить тоже.
— А можно даже без расстояния обойтись, — успокоила я. — Есть два подхода — реалистичный и виртуальный. Реалистичный — это когда ты (или твои предки) всех покоряешь и приводишь в рабство. В таком случае ты выше, ведь ты хозяин рабов, феодал, помещик с крепостными и так далее. А виртуальный — это когда ты…
— …называешь всех дурнями! И тех, кто близко, и тех, кто далеко.
— Ух ты! — удивилась я. — Так ты, действительно, умный?!
— Конечно, — вздохнул Саша. — Это наследственность, что и говорить.
— То есть и здесь ты не виноват?! — засмеялась я.
— Похоже, да. А что мне делать, чтобы стать не этой, а вот той доской?
— А откуда мне знать? — удивилась я. — Я бы, возможно, занялась тем, что по-настоящему любишь, и старалась бы добиться в этом успехов. Энергию, думаю, можно найти… где?
— Ага, — произнес Саша тем же тоном. — Перестать опускать другие доски, и энергия сама появится. Спасибо, я об этом подумаю.
В реальной жизни я больше его не встречала. Однако этим летом мать Саши пришла ко мне, отдала диск и сообщила, что Саша успешно закончил гимназию и поступил в институт культуры по конкурсу. Диск я посмотрела дома. Сначала Саша играл в ансамбле на ударных (музыка мне не понравилась — слишком громко и неразборчиво, но парень играл с вдохновением), а потом уже в одиночку исполнял рэп. У Саши была странная челка, свисающая на одну сторону, и брюки, как будто уже упавшие на пол. Композиция называлась «Все мы доски в этом гребаном заборе.»
