Дети с синдромом дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) требуют особого подхода со стороны своих учителей. Таким детям нужно не только умение привлекать внимание, но и терпение, понимание и знание специфики их поведения.
Важно, чтобы учитель был способен создать структурированную и предсказуемую образовательную среду. Четкие правила и распорядок помогут ребенку чувствовать себя в безопасности и снизят уровень тревожности.
Кроме того, учитель должен применять разнообразные методы обучения. Использование визуальных материалов, практических заданий и игр может значительно повысить интерес ребенка к учебе и улучшить усвоение материала.
Коммуникационные навыки также играют ключевую роль. Учитель должен быть готов к открытой поддержке и взаимодействию с родителями, чтобы разработать единый подход к обучению и поведению ребенка как в школе, так и дома.
Наконец, важной характеристикой учителя для ребенка с СДВГ является умение хорошо справляться с стрессом и поддерживать позитивный настрой в классе. Понимание индивидуальных потребностей каждого ученика и создание атмосферы, способствующей их развитию, являются основными залогами успешного взаимодействия.
Гиперактивный ребенок: лечение плохого поведения с помощью риталина
Психолог Екатерина Мурашова, которая предоставляет полезные рекомендации родителям, готовящим своих детей к учебе и сталкивающимся с трудностями в школе, утверждает, что ожидать особого внимания учителей начальной школы к конкретным ученикам — нецелесообразно. В то же время Кристель Манске, работающая с трудными детьми в Германии, подчеркивает, что педагоги современности должны учитывать уникальные восприятия детей. Ниже представлены две истории школьников с СДВГ, использующих популярное в данный момент медикаментозное лечение.
СДВГ (Синдром дефицита внимания и гиперактивности) — это сложное расстройство, которое может негативно влиять на обучение и социальные взаимодействия. Многие родители сталкиваются с вопросом, стоит ли применять медикаментозное лечение, такое как риталин, для управления симптомами гиперактивности. С одной стороны, риталин может помочь улучшить концентрацию и снизить уровень беспокойства, однако с другой стороны, важно учитывать возможные побочные эффекты и необходимость комплексного подхода в лечении.
Психологи рекомендуют также рассматривать альтернативные методы, такие как поведенческая терапия, которая может помочь детям развивать навыки управления своими эмоциями и поведением. Работая в команде с учителями и психологами, родители могут создать поддерживающую образовательную среду, учитывающую особенности каждого ребенка.
Клинические исследования показывают, что комбинация медикаментозной терапии и поведенческой терапии часто дает наилучшие результаты. Важно, чтобы родители обсуждали все возможные варианты с врачом, чтобы выбрать наилучший подход к лечению их ребенка. Поддержка со стороны семьи и образовательного учреждения также играет ключевую роль в успехе такого лечения.
Марио: синдром четырех каналов
Марио учился в пятом классе гимназии. Его успеваемость была в среднем на уровне тройки и четвёрки, иногда он получал двойки, но опасности остаться на второй год не было. Он длительное время принимал риталин — психотропное средство, часто назначаемое детям с СДВГ в Европе и США. Родители считали его талантливым и объясняли его не очень хорошие оценки его состоянием.
Когда я обращалась к детям, принимающим риталин, с вопросом: «Как вы себя чувствуете? Изменилась ли ваша учеба?», они обычно отвечали: «Наверное, да, хотя не уверен».
— Я не хочу принимать риталин. Он лишает меня многого.
— Что именно ты имеешь в виду?
— Мне комфортно, когда я занимаюсь несколькими делами одновременно.
— Например, в классе мне легче слушать учителя, если я одновременно играю в карты с соседом и слушаю музыку.
— Как ты выполняешь домашние задания?
— Лучше всего, когда у меня включен телевизор и играет музыка.
— Как риталин влияет на тебя?
— Представь, что у меня есть четыре канала, каждый из которых отвечает за свою программу. Принимая риталин, три канала отключаются, и я могу заниматься только одной вещью. Если мне нужно сосредоточиться на учителе, я не могу одновременно играть или слушать музыку. У меня даже отсутствуют собственные мысли.
— Но это значит, что теперь ты можешь сосредоточиться на словах учителя.
— Я чувствую, что многое проходит мимо. Вместо того, чтобы испытывать множество эмоций, я получаю лишь одну. Это для меня потеря времени. Обычно мне не интересно, о чем говорит учитель — ничего нового. Я не могу с этим ничего сделать и стараюсь использовать это время для свои идеи. Часто я размышляю об изобретениях.
— Чему бы ты хотел научиться в школе? О чем хотел бы поговорить со своим учителем?
— Меня интересует идея машины времени.
— Можешь ли ты нарисовать свою идею?
Марио рисует и объясняет принцип своей машины:
— Этот механизм и «спираль времени» внутри машины замедляют течение времени по сравнению с внешним миром.
Затем он рисует планеты, окружающие Землю.
— Видишь ли, здесь, рядом с Землей, время идет быстро. Здесь идет короткий год. А вот у Нептуна время идет медленнее, год здесь намного длиннее.
— Это напоминает теорию относительности Эйнштейна. Время действительно относительно. Его можно растягивать или сжимать. Ты об этом?
— Я хочу не просто формализовать эту мысль. С помощью моей машины я хочу доказать, что это так.
— Ты не соскучился по телевизору, играм в карты и музыке, когда рисовал свою машину времени?
— Нет, совсем нет.
— Может быть, для решения таких сложных задач тебе действительно нужны все четыре канала?
— Да, особенно для создания машины времени. В настоящее время я занимаюсь другими проектами.
— Например, паровой машиной, работающей как пила, секретными шифрами, устройством для производства постоянной энергии, магнитной дорогой или ракетой.
Я объясняю родителям, что хочу понять Марио лучше и могу это сделать только в условиях, где он, игнорируя свои космические фантазии, сможет организовать свою жизнь без риталина. Мать избегает общения из-за работы, безработный отец сидит за компьютером, а Марио снова прибегает к риталину. Мы завершили терапию.
История с Марио подтолкнула меня к выводу: нельзя устранять «синдром четырех каналов» с помощью риталина. Возможно, это не соответствует тем вызовам, с которыми наши дети столкнутся в будущем, например, при планировании жизни на других планетах. В эпоху цифровых технологий важно уделять больше внимания изменениям в структуре мозга у детей. Возможно, это новая эволюционная модель.
К тому же, стоит отметить, что современное общество часто требует от детей умения быстро переключаться между задачами, что может противоречить традиционным методам обучения. Этот конфликт может приводить к стрессу и утомлению у детей, особенно у тех, кто по своей природе стремится к многозадачности. Важно рассматривать не только медикаментозное лечение, но и альтернативные методы, такие как арт-терапия, музыкотерапия, а также развитие навыков критического мышления и креативности, что может помочь детям лучше справляться со своими эмоциями и научиться продуктивно использовать свои уникальные способности.
Ники, учительница и жевательный мармелад
После встречи с Марио я продолжаю думать о том, что многим учителям не хватает понимания для проникновения в мысли своих учеников. То, что многие преподаватели называют синдромом дефицита внимания и гиперактивности, зачастую оказывается следствием их неспособности принять поведение, которое они не понимают.
Ники всегда демонстрировал плохое поведение, и в его характеристике было указано, что он часто мешает урокам. На одном уроке всего третий класс должен был бросать медвежат из жевательного мармелада в стаканы с водой и наблюдать, как они набухают. Ники испортил эксперимент, подговорив всех быстро съесть мармелад: «Потом они будут невкусными!».
Встревоженная учительница сказала мне по телефону: «Госпожа Манске, он всегда такой, постоянно что-то выдумывает, делает что хочет. Вы терапевт, измените его — я не справлюсь. Вы же обучены этому». Риталин, назначенный не мной, не сумел удержать его от проделки с мармеладными мишками. Теперь на мне лежала ответственность разбираться с ним, как с суперлекарством.
Учительница была в таком замешательстве, что я решила не сообщать ей о том, что ей стоило бы порадоваться за детей, которым было весело, и что было бы достаточно, если бы она только сама растворила своего медвежонка в воде. Один медвежонок для визуального восприятия, остальные — для удовольствия.
Если учитель не достигает образовательных целей урока, он может считать это провалом. Вместо того чтобы стать жертвой обстоятельств и почувствовать себя неудовлетворенной учительницей, у которой остался одинокий медвежонок в стакане, медленно растворяющийся, она могла бы задать ученикам массу вопросов: «Вкусно было?», «Что вы знаете о жевательных мишках?», «Почему они так рекламируются?», «Полезные ли они?», «Из чего их делают?».
Этот урок мог бы принести радость всем. По крайней мере, начало было удачным. Жевательные мишки продемонстрировали типичные детские поведенческие тенденции.
Я лишь отметила, что поговорю с Ники, и что дети не намеревались ее злить, они просто не смогли устоять перед соблазном попробовать мармелад; что она хорошая учительница, которая неравнодушна к своему классу; что я ей признательна за звонок; что я тоже была учителем и редко ставила перед собой цели в процессе обучения, и со временем это стало для меня неважным; что остается загадкой, как и когда дети учатся; что учителя — это просто люди, и мы можем изменить только себя; что мы достигли многого, если детям нравится быть на уроке, и я уверена, что она именно такой учительницей.
Вдруг она прерывает мою речь и говорит: «По крайней мере, детям понравился мармелад». Мы обе рассмеялись. Я ожидала любую реакцию, но не такую. «Да-да», — заикаясь, сказала я, — «верно, некоторые вещи происходят без нашего вмешательства».
Исходя из своего опыта, я могу утверждать, что СДВГ — это проблема биопсихосоциального характера. Часто развитие детей с этой проблемой угнетается вследствие неадекватного педагогического подхода.
