При выборе между играми на планшете и строительством башни из кубиков важно учитывать возраст ребенка и его интересы. Игры на планшете могут предложить развивающие приложения, которые помогают развивать логическое мышление, моторику и креативность. Однако, слишком долгое время за экраном может негативно сказаться на зрении и общем благополучии ребенка.
С другой стороны, игра с кубиками способствует развитию физических навыков, координации движений и пространственного мышления. Такое занятие помогает развивать воображение и творческий подход к строительству, а также способствует социальным взаимодействиям, когда дети играют вместе.
Идеальным вариантом будет баланс между технологией и традиционными игрушками. Например, можно начать день с постройки башни из кубиков, а после — поиграть в развивающие игры на планшете. Это позволит ребенку разнообразить свои занятия и развивать различные навыки, не ограничивая его только одним видом активности.
Как развиваются дети, с которыми не общаются и не играют родители
Екатерина Мурашова — семейный психолог, автор книг и лектор для родительской аудитории.
В нашем времени уже никого не удивишь сценой, когда годовалый малыш с айпадом в руках. Несмотря на предупреждения психологов, педиатров и офтальмологов о том, что детям до двух лет лучше избегать экранов, многие родители продолжают позволять своим детям играть на планшетах или смотреть мультфильмы. Психолог Екатерина Мурашова делится своей точкой зрения на то, почему это происходит.
В комнату вошла семья: мама, папа и девочка с яркими бантиками. Девочке, очевидно, лет три, и я сразу обратилась к ней:
— Как тебя зовут? — спросила я.
— Света! — быстро ответила она, радостно улыбнувшись.
— Это не так, — с той же улыбкой отозвалась мама. — Ее зовут Ирина.
Я, немного ошарашенная, стерла «Света» в своём блокноте и написала «Ирина».
После этого девочка не ответила ни на один мой вопрос, который я задавала: «Сколько тебе лет?», «Ходишь в садик?» и т.д. Вскоре она явно начала нервничать и стала непривычно размахивать руками и тереть ими лицо.
— Она вообще не говорит, — наконец, сказал отец.
— Как это возможно? — удивилась я. — А кто это тогда — Света?
— Это имя моей младшей сестры, — пояснила мать. — Она принимает это имя как свое. Но она не говорит, разве это к вам относится?
— Конечно, это к вам! — заверила я. — Но если вы считаете, что это не так, то зачем вы пришли?
— Мы были у невролога. Она иногда кричит, когда что-то идет не так, и тет-а-тет теребит лицо — видите? Невролог прописал уколы и порекомендовал, на всякий случай, обратиться к психологу. Вот мы и пришли.
Исследования показывают, что дети, которые недостаточно общаются с родителями и не получают внимания, могут испытывать трудности в развитии речевых навыков и социальных взаимодействий. Важно понимать, что общение — это не только речь, но и невербальные знаки: улыбки, объятия, проявление эмоций. Отсутствие этих взаимодействий может негативно сказаться на эмоциональном фоне ребенка и его способности наладить контакт с окружающими.
Психологи рекомендуют проводить не менее 30 минут в день, играя и общаясь с ребенком. Игры в ролевые ситуации, настольные или подвижные игры способствуют развитию креативности, моторики и социальных навыков. Создание безопасной среды, где ребенок может выразить свои чувства, также критически важно для его психоэмоционального здоровья.
Некоторые признаки, указывающие на необходимость обращения к специалисту, включают в себя отсутствие речевого общения, частые капризы и агрессию, а также трудности с адаптацией в коллективе. Чаще всего такие дети находятся в ситуации стресса, что и требует вмешательства квалифицированных специалистов.
Ребенок не говорит и не умеет строить башню из кубиков
— Отлично. Расскажите подробнее об Ире и вашей повседневной жизни. Что она может сказать? Что понимает? Как выражает свои желания? Какова ее личность? Как она играет? Чем увлекается? Как ведет себя на площадке и с другими детьми? Что вы делаете вместе с ней?
— Играет? Почти нет. Она только машинки возит и мячики пинает. Куклы? Она рвет им руки и ноги, так что мы даже перестали их покупать. Мы купили конструктор и бусины для сборки — почти как ваши четки, — кивнула она в сторону четок на моем столе.
Тем временем Ира занималась тем, что переносила в комнату машины, кубики и прочие игрушки, ставила их на ковер. Она не смотрела на родителей, не обращалась к ним словами. Неполноценная коммуникация? Но ведь в начале она мне улыбнулась и установила зрительный контакт!
— Давай построим башню, — предложила я, показывая на кубики. Девочка смотрела на меня с недоумением. — Ну, башню, один кубик на другой! Вот так! — Я продемонстрировала. Ира внимательно смотрела. — Теперь разрушим её — бух! Вот так, башня упала. Теперь снова строим. Помоги мне. Давай вот тот кубик, который откатился. Ставь его сюда. Хорошо, давай мне! Бух! Снова!
Спустя несколько минут Ира уверенно сложила башню из пяти кубиков и с радостью её разрушила.
— Всё, Ирочка! Теперь мне надо поговорить с мамой и папой, — сообщила я, вспомнив о родителях. Я подняла глаза и увидела, что оба наблюдают за нами с явным интересом и удивлением.
— Ребята, — начала я, постепенно осознавая ситуацию, — вы же не хотите мне сказать, что вы никогда не строили башни из кубиков со своим ребенком?!
Мать и отец переглянулись, будто задавая друг другу вопрос глазами, а затем в один голос отрицательно покачали головами.
Ира продолжала приносить мне игрушки и внимательно смотрела в лицо. Я громко описывала их, демонстрировала, что они делают, параллельно размышляя. В конце концов, я решила, что нужно сосредоточиться на родителях. Они явно не занимаются малышкой, и это может объяснять её задержку в развитии. Мне нужно было их просветить.
— Ирочка, всё! — сказала я уверенно.
Ира понимает меня, отступила в сторону и через мгновение снова начала размахивать руками и тереть лицо.
Я, подражая её движениям, начала рассказывать родителям о недостаточно развитом умственном процессе, педагогическом запустении и о том, что им необходимо срочно начать делать с дочерью. Папа и мама слушали о ролевых играх с открытыми ртами, явно впервые с этим сталкиваясь.
— Вы много разговариваете с ней? — спросила я у матери.
— Конечно, разговариваю! Говорю, когда время есть, чтобы идти кушать: иди, вот я тебе творожок дала! Она у нас уже сама ест и на горшок ходит. Когда гулять, тоже говорю. Картинки ей пробовала читать, но она не слушает, закрывает их.
— А вообще о чем-то говорите? Например, о погоде, природе или урожае? — в ответ я увидела явное непонимание. — Просто рассказывайте, объясняйте ей мир.
— Нет, — решительно сказал отец. — Это не нужно. Мы, кажется, не умеем. Да и не помню, чтобы мои родители мне что-то объясняли.
Я принялась за ещё один просветительский монолог, в то время как Ира тем временем схватила и потащила мой айпад.
— Нельзя! Нельзя! Чужое! Положи! — в паническом тоне закричал папа.
Девочка послушно положила планшет на стол, хотя видно было, что она явно разочарована.
— Ира знает, как пользоваться айпадом? — поинтересовалась я.
— Да, конечно, — кивнули родители. — Она выбирает иконки, ищет, что ей нужно, играет в машинки и овощи. Если где надо написать слово, приносит к нам, показывает и говорит: «Мама, не та биби.» Я ей меняю, ввожу, что она хочет.
Родители, с которыми не играли в детстве
Родители Иры выросли в эпоху перемен. Их собственные родители лишились работы, когда заводы остановились и стали заниматься торговлей, чтобы обеспечить семью. Будучи токарями, фрезеровщиками и контролерами качества, они не достигли финансового процветания и не смогли извлечь выгоду из государственной собственности, как их более предприимчивые сверстники, но все равно воспитали и образовали своих детей, хоть времени и сил на общение с ними у них катастрофически не хватало.
Они искренне старались, чтобы у их детей было «всё». Пытались следить за их потребностями, пусть даже и не всегда понимали их духовный мир. Постепенно потребности сосредоточились на технологиях и гаджетах. Родители стремились не отставать от современных и креативных производителей, старались, чтобы все было «не хуже других», и вместе с детьми попадали в ловушки массовой рекламы, к которой у них не было иммунитета, ведь сами они выросли в эпоху до рекламы.
Тем временем их дети оканчивали учебные заведения и стремились к самостоятельной жизни: кто-то начал работать, кто-то создавал семью.
Распорядок дня родителей Ирины таков: в восемь утра папа отвозит Иру в садик и уходит на работу (он работает в автомобильной сборке). Оба родителя относятся к своей работе с безразличием: работа — это работа, лишь бы платили, остается достаточно и на отдых летом на море.
Мама выходит на работу к девяти (в магазине неподалеку) и в пять тридцать забирает дочь из детского сада. По пути они заходят в магазин. Пока мама занимается домашними делами, Ира увлеченно смотрит мультики или играет на планшете.
После этого возвращается папа, и вся семья ужинает перед телевизором. После ужина папа уходит к большому компьютеру, мама укладывает Иру спать, снова дает ей планшет, а сама уходит на кухню, чтобы поболтать с подругами и насладиться чашкой кофе. Позже она забирает планшет у уснувшей дочки и садится на диван: один глаз в телевизоре, другой в социальных сетях, где за день произошло много интересного.
Например, по выходным папа всегда смотрит «Формулу 1» — квалификация, тренировка, гонка — потом с удовольствием играет в «танки», а иногда вся семья выбираться гулять в парк. На детской площадке Ира часто отбирает игрушки у других детей (иногда в садике тоже сообщают о ее агрессивном поведении), поэтому в парке они просто дышат свежим воздухом, сидя на скамейке, и проверяют почту.
Реальный мир еще существует, но.
Читатели могут понять, что Ира — это обобщенный образ. Я встречала не один десяток подобных семей. В таких ситуациях я всегда действую одинаково: размахиваю руками, объясняю и рассказываю, пытаюсь донести до родителей важную информацию. Сторонний наблюдатель может сказать, что я уверена в своих методах и позициях. Молодые родители, безусловно, впечатлены и обещают, что срочно начнут работать над проблемами.
Но на самом деле я не знаю, как реагировать на это. Я не раз видела в Интернете видео с голым ребенком около полутора лет, который пытается пальчиками раздвинуть картинку в журнале и вопросительно обращается в камеру (на самом деле к человеку, который его снимает): «Мама, а? Мама, а?» (То есть: почему она не увеличивается?)
Ведь это реальный мир. Он все еще существует. Но…
По своей натуре я не склонна к апокалиптическим мыслям. Тем не менее, я не могу не думать: что произойдет, когда вырастут дети, которые с самого начала будут лучше ориентироваться в виртуальном мире, чем в реальном?
