Подросток сбросил 30 кг и удерживает вес. Как это стало возможно
Эйнат Натан — специалист в области воспитания, мать пятерых детей, автор книг и подкастов.
Мы сами толкаем детей к избыточному весу. Значит ли это, что мы несем ответственность и за их похудение? Мнение матери, чей сын в 16 лет самостоятельно сбросил 34 кг.
Когда инструктор программы по снижению веса Weight Watchers делилась с подростками рекомендациями по заказу гамбургера в кафе, я ощутила, что в душе моего сына произошла серьезная перемена. Она предоставляла подробные указания: во-первых, следует отказаться от кетчупа и майонеза; во-вторых, убрать верхнюю половину булочки — да, есть гамбургер можно и без него; в-третьих, забыть о картошке фри, о которой мы обсуждали на предыдущей встрече.
Я наблюдала за сыном, который нервничал, вертясь на стуле. Одна произнесенная фраза с педагогической мягкостью и настойчивостью лишила его радости. Он утратил право видеть гамбургер как единое целое, и, что более важно, его иллюзия о том, что он не такой, как те, кто посещает клубы по снижению веса, была разрушена.
Мой сын захотел сбросить вес
Мы согласились, что эту встречу можно считать пробной. Накануне мы побывали в магазине, и сын попросил нас помочь ему сбросить вес. Я не переживала из-за его размера XL, но была безмерно рада его просьбе, поскольку он сам поднял этот вопрос и проявил желание изменить что-то в своей жизни.
Несколько лет назад я поклялась никогда не поддерживать тех, кто причиняет ему неприятности: сверстники, которые дразнили его «толстяком» в четыре года; внутренний голос, иногда уверяющий его, что он не такой, как все; учитель начальной школы, сделавший обидное замечание; дальняя родственница, пошутила о его аппетите накануне праздников.
Я знала, что если мы заставим его меняться против его воли, мы станем теми родителями, которые гордятся мальчиком в размере М, но он не будет счастлив ни с собой, ни с этими изменениями. Он будет ощущать себя как гамбургер без булочки и без лучшего друга. Да, именно без картошки фри.
Именно поэтому его просьба о помощи потрясла меня так сильно. Я поняла, что он осознает цену своих изменений и готов к ним — поэтому на мне лежала задача найти подходящий путь для реализации его желаний. Не потому, что я мечтала увидеть более подтянутого или привлекательного сына. Я хотела создать условия для открытого диалога между ним и пищей, чтобы он мог наслаждаться ею, испытывать радость и вину, сопереживать и анализировать свои эмоции.
Это окно откроет ему путь для переосмысления своего тела и восприятия мужественности, поможет полюбить себя, добиваться успехов, бороться с искушениями, ощущать голод и насыщение, а также разобраться в причинах переедания и необходимости изменения пищевых привычек.
Но использовать эту возможность он может только сам; чем лучше он поймет свои ощущения, тем более счастливым и гармоничным может стать.
Прекрасно отлаженная система голода и насыщения
У новорожденных функция голода и насыщения работает прекрасно. Правила просты: если голоден — кричи, еда придет; если насытился — закрой рот и отвернись, и еда не будет больше подаваться.
В младенчестве плач, сигнализирующий о потребности в еде, имеет огромное значение: ребенок сообщает о голоде, и Вселенная отвечает на его запрос. В этом простом акте уже заложен потенциал для связи. Я ищу ключи, обращаюсь к Вселенной — и нахожу их; я хочу выполнить важную задачу, отправляю послание — и оно успешно реализуется.
Приобретенная уверенность имеет двойное значение: это чувство уверенности в себе, в том, что ты знаешь, когда голоден, и уверенность в том, что мама откликнется на твой зов, ведь она понимает твои потребности. Она становится частью твоего мира, и ты не обладаешь полной самостоятельностью.
Каждый раз, когда мы бездумно подносим ложечку к рту малыша или даем ему бутылочку просто потому, что пришло время есть, а не потому, что он этого хочет, или радуемся, когда ребенок доедает пюре, забывая, что он закрыл рот, мы нарушаем его уникальное соглашение с Вселенной, вводим в заблуждение его полноценную систему общения и отнимаем у него ту естественную уверенность, с которой он рождается.
Эмоциональная зависимость от еды
Постепенно все усложняется. Если ребенок упал на детской площадке и получил травму? Тогда кусочек шоколада быстро все исправит — к счастью, у меня в сумке есть то, что нужно. Моя дочка быстро успокаивается с сладким в руках, а коленка больше не болит.
Скучно на празднике? Не беда, всегда есть чипсы и сладости, и так становится веселее, так как, когда мы что-то жуем, внимание отвлекается от скуки. Мы не задумываемся о том, как развеять тоску — мы наслаждаемся, и печаль уходит.
А когда дети ругаются в машине? Мы просто предлагаем им закуску, желательно такую, чтобы ее хватило на всю поездку, ведь, когда их рот занят, они меньше шумят и спокойнее.
Теперь поход к бабушке немыслим без большой сумки с угощениями — наполняя ее, мы думаем, что делаем хорошее дело, ведь готовить для детей всегда приятно.
Так эмоции начинают влиять на восприятие голода и насыщения. Самое опасное в этом — мы сами приучаем к этому своих детей. Мы создали эмоциональную зависимость, ведь это удобно, позволяет решать конфликты, мы не можем смотреть на расстроенное лицо ребенка, мы хотим, чтобы еда приносила радость — мы действуем с самыми добрыми побуждениями.
Кстати, с жаждой у нас нет таких проблем. Обычно мы не напоминаем детям, что им нужно попить, не заставляем их выпивать всю чашку, и дети в этом плане самодостаточны; проблем не возникает, потребность в жидкости отделена от других желаний — все просто, и это их дело.
Контролировать ли сферу еды?
А затем начинают звучать осуждающие голоса. Родители с детьми, у которых лишний вес или наоборот, слишком худые, воспринимаются как безответственные. Эти голоса объясняют, почему вы ответственны за то, сколько ест ваш ребенок, и в чем ваша вина, когда другие смеются над ним.
Если вы гуляете с полненьким ребенком, эти голоса уже выносят свой приговор, считая вас нерадивым родителем. «Конечно, ребенку все дозволено, — шепчут они за вашей спиной. — Почему они покупают ей шоколадное мороженое, если есть более полезные варианты?» «Сейчас ей всего лишь четыре года, а когда ей исполнится четырнадцать, будет уже поздно».
На самом деле они говорят: родителям нужно учить детей контролировать свой аппетит и устанавливать границы, ведь это важно.
В чем, собственно, разница между тем, когда ребенку позволяют смотреть телевизор целый день, и тем, когда ему дают добавку за обедом? Вам стоит вмешаться? Нельзя ли взять на себя ответственность за то, что ребенок пока еще не в состоянии сделать самостоятельно? За тем, чтобы помочь ему похудеть до того, как он сам поймет, что не хочет меняться?
Мы все совершаем ошибки
Мы еще не затронули темы генетики и не упомянули об наших собственных проблемах с пищевым поведением, хотя даже при чтении инструкций и объяснений дети воспринимают все без слов: они видят, как мы, стоя на кухне, жадно поглощаем свежий багет или полкило мороженого, расслабляясь перед телевизором после трудного дня.
Они чувствуют наше пристальное внимание, когда едят слишком много, и осознают нашу тревогу, когда они едят слишком мало. Они понимают, что что-то нарушено, что мы судим их, что они не могут доверять своему телу или своим желаниям, что им недостаточно хорошо, недостаточно красиво, недостаточно стройно или стильно, что их тело под контролем, а свободы у них больше нет — требуется лишь полное подчинение. Мы решаем, когда они голодны, когда сыты, когда им хочется сладкого и когда следует остановиться.
Мы играем ключевую роль в формировании норм: устанавливаем лимиты на количество сладостей, готовим еду и накрываем на стол, покупаем здоровые продукты, показываем пример (в том числе и человеческой слабости, когда нам также трудно удержаться от искушений, или, наоборот, демонстрируем силу, ограничивая себя лишь одним кусочком шоколада, вместо того, чтобы съесть всю плитку).
Мы делимся принципами здорового питания, приучаем детей заниматься спортом, наслаждаемся домашней трапезой, где главное — общение за столом, единение, смех и обсуждение событий прошедшей недели, а не количество съеденного.
С одной стороны, мы запрещаем детям покидать стол раньше времени, угрожая им тем, что они не получат десерт, если не доедят всю еду, при этом допускаем множество серьезных ошибок.
Не следует заполнять дом сладостями, заставляя ребенка держать себя в руках, особенно если его братья и сестры обладают стройной фигурой и хорошим здоровьем. Важно с раннего возраста учить детей доверять сигналам своего организма, поскольку наше тело — это умная система, которое само знает, когда оно устает, хочет пить, нуждается в туалете или испытывает тягу к сладкому.
Я – его Вселенная
В тот момент, когда мой сын обратился ко мне и тихо сказал: «Мама, это было одно из самых грустных мероприятий в моей жизни», я поняла его чувства. Я ни на мгновение не усомнилась в том, что продолжу искать подходящее решение, которое поможет ему достичь своей цели, ведь это моя задача — он послал сигнал о бедствии во Вселенную, а я была его Вселенной почти семнадцать лет.
В нашей договоренности его обязанность — хотеть, мечтать, развиваться, совершенствоваться, а моя — улавливать его слезы, крики, слова и секреты, поддерживать его, вдохновлять и верить в него, даже когда он сам в себя не верит, давать ему возможность столкнуться с реальностью со всеми её взлетами и падениями, помогать ему принять как свои сильные, так и слабые стороны, смириться со своей несовершенностью, так же, как я смирилась с ней, и объяснить, что он сам управляет своей судьбой. Я здесь для того, чтобы стать Вселенной, которая ответит на его зов.
Если у вас возникнет вопрос, почему я не контролирую, что мои дети едят, не вмешиваюсь, когда они просят добавку, и не затеваю разговоры о похудении, я отвечу так: несмотря на мечты об идеальном семейном портрете с худенькими, стильно одетыми детьми, и на то, что проще взять ситуацию под контроль и стать «продовольственным полицейским», я предпочитаю оставаться на расстоянии и принимать своих детей такими, какие они есть, не пытаясь их исправить, улучшить или критиковать. Я не хочу, чтобы они страдали из-за моих собственных ожиданий. Да, это непростое решение, но я знаю успешных, радостных, умных и смелых людей, которые носят размер XL.
Попрощаться с толстым мальчиком
Спустя год мой сын похудел на тридцать четыре килограмма и теперь носит размер M. Мы нашли опытного диетолога, который с юмором отнесся к нашей проблеме, разработали план питания, включающий все любимые блюда нашего сына, объяснили ему, что терпение — это важно, и подчеркнули значимость вознаграждений.
Мы оставались за пределами процесса и восхищались его успехами, поднимая тосты за его решимость и упорство во время семейных обедов. А когда он сбросил десять килограммов, и никто в школе это не заметил, мы отмечали каждую лишнюю дырочку на его ремне, которая стала ненужной.
Скоро сын осознал, что может справиться без помощи диетолога, попросил нас прекратить её услуги и решил продолжать сам. И ровно через год после начала работы над собой, во время похода по магазинам, он предложил купить ее цветы.
Мы отправились к ней домой и вручили ей букет. В пути я спросила, что для него стало самым важным событием прошедшего года, и он ответил: «Я знаю, что если я смогу попрощаться с толстым мальчиком, который был раньше, я смогу добиться всего!»
