Закончив разговор, я продолжала анализировать два возможных исхода. Безусловно, если бы мне предложили написать эссе, и в моей голове витала мысль о том, что в нашей семье лишь моя сестра умеет хорошо писать, слова мамы о моих художественных способностях не принесли бы успокоения. Скорее, у меня пропало бы всякое желание заниматься сочинением. Я бы размышляла: «Если моя ценность в семье заключается в умении рисовать, то что произойдет, если кто-то меня переплюнет? И что, если сестра создаст замечательный рисунок? Что останется мне после этого?»
Однако в голове возникал второй сценарий, где мама сосредоточена только на мне и объясняет мою уникальность. Мои ощущения полностью менялись. Я думала: «Возможно, я осилю это сочинение. Может, людям будет интересно услышать мои мысли». Неважно, умеет ли моя сестра писать сочинения; она может писать как угодно, а я просто могу быть собой.
В этом было много мыслей. Я задумалась о том, о чем раньше не размышляла. Я как педагог и Джейн как мать не должны позволять детям оставаться в жестких рамках определенных ролей. Нельзя навешивать ярлыки! Каждый ребенок уникален и многообразен. Сегодня девочка может быть застенчивой, а через минуту превратиться в веселую активистку. Скажите, какой мальчик должен быть размеренным сегодня, если завтра он сможет стать сосредоточенным и серьезным? В одно мгновение он может казаться упрямым и непослушным, а на следующий день — спокойным и покорным. Дети постоянно растут и меняются.
Больше нет никаких оценок по успеваемости — «выше среднего», «ниже среднего», «средненько», «отлично». Каждый ребенок — это ученик, и все они должны испытывать радость от своего интеллектуального роста и развития — неважно, идет ли это быстро или медленно.
Я решила, что никогда не буду подчеркивать достижения детей в искусстве или спорте, не буду выделять их за счет менее удачливых одноклассников. Да, выдающиеся дети нуждаются в поддержке и признании, но этот принцип должен касаться всех. Каждый ребенок должен получать удовольствие от спорта, музыки, танца, театра и рисования. Неспособность стать олимпийским чемпионом, выдающимся музыкантом или знаменитой актрисой не должна лишать ребенка желания заниматься любимым делом.
Я приняла решение никогда не ограничивать мечты, надежды и возможности детей из-за наклеенных на них ярлыков. Кто знает, кем мы могли бы стать, если бы кто-то поверил в нас и вдохновил пробовать себя в разных ролях.
Памятка
Как освободить ребенка от навязанных ролей в семье и школе
Взрослый: Николь, ты невыносимая болтунья! Ты не даешь другим вставить и слово.
Вместо того чтобы ставить ярлыки, вы можете:
- Помочь ребенку увидеть себя с новой точки зрения.
«Какое самообладание! Хотя у тебя много идей, ты понимаешь, что другим тоже интересно высказаться!» - Поместить ребенка в ситуацию, где он сможет себя проявить иначе.
«Николь, я предлагаю тебе возглавить наше собрание и позволить всем высказаться!» - Дать ребенку услышать вашу положительную оценку его поведения.
«У Николь столько блестящих идей, что ей сложно сдерживаться, но она старается держать себя в руках.» - Смоделировать желаемое поведение.
«О, прости, я не хотела перебивать. Пожалуйста, продолжай. Я подожду.» - Напомнить ребенку о его прошлых достижениях.
«Помню, как мы обсуждали смертную казнь. Ты тихо слушала, но когда высказалась, многие изменили свое мнение.» - Выразить свои чувства и ожидания.
«Николь, когда высказаться должны многие, я хотелось бы, чтобы ты была лаконичной.»
Вопросы и истории от родителей и учителей
Вопросы от родителей
1. Когда мы помогаем детям отказаться от ролей — таких как «босс», «критик», «упрямец», «всеобщая помощница», — не лишаем ли мы их одновременно как плохих, так и хороших качеств, связанных с этими ролями?
Когда мы помогаем ребенку изменить своё поведение, важно сохранить все положительные стороны, которые были присущи предыдущей роли. «Босс» не должен терять своих лидерских качеств, «критика» можно похвалить за наблюдательность, «упрямец» заслуживает уважения за настойчивость, а «всеобщая помощница» должна помнить о своей доброй натуре.
2. Я стараюсь помочь сыну изменить свою роль, чтобы он стал более ответственным. Но теперь я беспокоюсь, не накладываю ли я на него новую роль? Как вы на это смотрите?
Очень важно избегать навязывания ребенку конкретной роли. Когда вы говорите: «Ты всегда такой ответственный», ребенок может воспринять это как угрозу. Он начинает думать: «Значит, вы никогда не сможете на меня положиться». Вместо этого расскажите сыну о ситуации, когда он проявил ответственность: «Ты сказал, что сам оплатишь потерянную библиотечную книгу, и так и сделал». Это наглядно покажет, что он может быть ответственным, если это действительно ему нужно.
3. Я не понимаю, что в плохого в фразе «Ты всегда такой ответственный». Разве это не будет приятно ребенку?
Словами о том, что ребенок всегда проявляет какие-либо качества, вы ставите его в трудное положение. Он может вести себя безответственно, чтобы доказать вам, что вы ошибаетесь, или же столкнуться с новой ролью, независимо от обстоятельств или своего внутреннего состояния («У меня все еще болит щиколотка, но я не могу позволить команде проиграть»). Мы стремимся к тому, чтобы наши дети ощутили свободу от подобных ограничений и могли оценивать каждую ситуацию по мере ее возникновения, принимая решения на основе своего мнения, а не того, как другие видят их поведение.
4. Что можно сделать, если один ребенок наклеивает ярлык на другого? Моя дочь Венди постоянно называет свою подругу Сьюзен «эгоисткой», когда та не хочет делиться игрушками во время игры.
Не стоит недооценивать влияние родителей на детей. Когда один ребенок наклеивает ярлык на другого, вы можете встать на защиту и помочь обоим увидеть в другом что-то хорошее: «Венди, можешь попросить Сьюзен о том, что тебе нужно, не называя ее ‘эгоисткой’? Уверена, что она не откажется поделиться, если ты обратишься по-дружески.»
Истории родителей
Первая история поступила от матери «забывчивого» ребенка.
Моя дочь Полли имеет удивительное умение быть рассеянной. Когда дело касается домашних заданий, выясняется, что она забыла учебник или тетрадь или даже путает, какие задания нужно выполнить. Даже бабушка, которая ее обожает, говорит, что Полли, вероятно, забывала бы и свою голову, если бы та не была как следует прикреплена к ее шее.
Я устала проявлять терпимость, сердить ее, передавая нудные лекции о важности ответственности. Ничто не идет на пользу. Муж мне твердит, что я лишь усугубляю ситуацию и забираю у Полли уверенность в себе. На прошлой неделе мы поссорились, и я сказала: «Хорошо, занимайся дочерью сам». Он согласился.
Так, когда Полли попросила у меня три доллара на экскурсию, я не стала напоминать ей о том, что в прошлый раз она потеряла свои деньги. Я просто сказала, чтобы она обратилась к отцу. У него не оказалось мелочи, и он дал ей пять долларов, добавив: «Ты должна вернуть два доллара сдачи. Найди безопасное место для хранения денег, пока не отдадите их обратно». И она нашла! Она положила деньги в свою туфлю и вернула отцу сдачу, когда он вернулся с работы.
Спустя примерно час Полли сильно испугалась, потому что не могла найти свой дневник. Муж сказал: «Когда успокоишься и сможешь меня выслушать, я хочу тебя кое о чем спросить». Дочь сразу же поинтересовалась: «Что?»
Муж сказал: «Знаешь ли ты кого-то из одноклассников, кто точно записал задание?»
«Синди», — ответила Полли. Она тут же побежала на кухню, чтобы позвонить своей подруге. Когда муж зашел к ней пожелать спокойной ночи, он вернул ей два доллара и сказал купить самый большой дневник, который только можно приобрести за эти деньги. Затем он посоветовал ей написать на обложке нечто, что напомнило бы ей о необходимости приносить его домой.
«Что написать?» — удивилась Полли.
«Умная девочка, которая смогла решить, куда положить деньги, чтобы не забыть о них, сумеет придумать что-то», — ответил муж.
«Знаю! — воскликнула Полли. — Я напишу: «Не забудь меня, умная девочка!»
Я вынуждена была признать, что мой муж выбрал правильный подход.
Следующую историю нам рассказала мать, сумевшая оградить своих приемных дочерей от ролей, навязанных им бездумными родственниками.
Недавно я вышла замуж за человека с двумя дочками-близняшками. Во время обеда в честь Дня благодарения я услышала, как их дядя, шутя, называет одну «красоткой», а другую «умницей». Эти характеристики действительно соответствовали действительности, поскольку одна из них была необыкновенно привлекательной, а другая обладала высоким умом. Тем не менее, я была в ужасе от того, что слышала.
Я обернулась, чтобы увидеть реакцию девочек. Они выглядели совершенно не удивленными. Вероятно, это не раз повторялось. Тетя девочек попыталась сменить тему, но я была настолько задетая, что не могла промолчать. Я довольно громко заявила: «Я знаю Джой и Эллен на протяжении года и уверена, что обе из них обладают недюжинным умом. Я считаю, что они обе очень симпатичные».
Может быть, мои слова и не понравились родственникам, но я заметила, что девочки были рады их услышать.
А немножко позже нам рассказала одна женщина, которая состоит в родительском комитете школы.
Я оказалась в трудном классе, состоящем в основном из детей рабочих-мигрантов, которые росли в неблагоприятных условиях. В первый же день педагог задумала меня отлучить и сообщила, что я должна работать с двумя мальчиками — Билли и Джонатаном. У Билли родители имели проблемы с наркотиками и были склонны к агрессии, а Джонатан жил с бабушкой, поскольку его отец отбывал срок в тюрьме. Учительница сразу же предупредила, что не стоит ничего от них ожидать. «Оба часто создают трудности, — пояснила она, — и у них не слишком развитый интеллект. Должна признать, что в нашей школе таких детей мы называем «социальными отбросами».
Я была шокирована такими словами. Социальные отбросы? Человеческий мусор? И это о детях?! С этим смириться я не могла! На первом занятии с мальчиками я была настроена решительно. Тем не менее, Билли только зевал, а Джонатан говорил, что ему голодно, и я позже узнала, что он не завтракал.
На следующий день я принесла им бутерброды. Они ели, пока я читала им. Затем я подарила каждому книжку с загадками и сказками и предложила прочитать что-то вслух. Джонатан выбрал историю о фермере и его свинье, она меня рассмешила. В итоге Билли спросил: «Можно и мне прочитать?» Он читал не идеально, но было видно, что он понимает содержание.
В тот день между нами произошел прорыв. Я продолжала приносить им еду и книги. Мы читали совместно и решали задачи. Постепенно я осознала, что учительница ошибалась. Оба мальчика обладали высоким интеллектом: Джонатан замечательно читал, а Билли прекрасно справлялся с цифрами. Я всегда старалась поддерживать их в их прогрессе и искренне радовалась их достижениям. Это были не пустые слова — я действительно полюбила этих ребят.
Через несколько месяцев их навыки чтения и математические способности стали вполне соответствовать их возрасту. В классе они вели себя нормально, и я испытывала гордость за их успехи. Я понимала, что это произошло благодаря тому, что я восприняла этих так называемых «отбросов» как обычных детей, проявляя к ним уважение и внимание.
За несколько недель до конца семестра семья Билли решила переехать, и он должен был покинуть школу. В свой последний день он выглядел грустным и молчаливым. Я пообещала ему, что найду его адрес в новой школе, и мы с Джонатаном будем поддерживать связь. Я обняла Билли на прощание и заверила, что всегда буду его помнить.
Я сильно скучала по Билли, сожалея, что не смогла провести с ним больше времени, и размышляла, как долго посеянные мной семена смогут развиваться в холодном и враждебном мире.
Вопросы для обсуждения учителей
1. В первый день в школе мне поручили объяснить ученикам правила и последствия их нарушений, такие как вызов на педагогический совет, лишение привилегий, вызов родителей и даже исключение. Теперь я задумываюсь: не устанавливает ли такой подход для детей ярлык «трудных»? Не создаёт ли у них изначального ощущения, что от них ожидают плохого поведения? Как вы относитесь к этому?
Ученики часто стремятся опровергнуть или развеять ожидания учителей. Если вы воспринимаете их как «трудных» и нуждающихся в исправлении, они предоставят вам достаточно работы. Но если вы будете искать в них положительные качества, они постараются оправдать вашу веру в них.
Одна из учительниц поведала, что в начале семестра она рассказала студентам о своих захватывающих идеях (например, о создании радиостанции) и дала понять, что хотела бы, чтобы все принимали в этом участие. Затем, указав на перечисленные цели на доске, она заметила: «А теперь давайте вспомним несколько правил, которые помогут нам достичь наших целей. Вы, вероятно, их уже знаете».
Таким образом, — продолжала учительница, — ее ученики с самого начала поняли, что она считает их ответственными и творческими личностями, способными внести значимый вклад в учебный процесс.
2. Что делать, если, несмотря на все усилия, ученик не может избавиться от своей сложившейся роли?
Проявите настойчивость. Не воспринимайте, что ребенок противостоит именно вашим попыткам. Ученик, продолжая придерживаться негативного поведения, не обязательно желает вас «достать». Скорее всего, он ищет комфорт в знакомых рамках. Прежде чем он начнет доверять вам и сам себе, потребуется не раз повторить ему новые установки и продемонстрировать другой способ поведения. Только тогда стоит ожидать изменений в его роли.
3. В районе, где расположена моя школа, обстановка весьма напряжённая. Некоторые учителя начинают воспринимать детей как «малолетних правонарушителей», привыкших к жестокости и грубости друг к другу, даже в играх. Учителя считают, что в такой ситуации ничего нельзя сделать. Вы согласны с этой точкой зрения?
Вы описали сложную ситуацию, и она может быть опасной. Если мы, взрослые, будем молча мириться с ней и позволять детям причинять вред друг другу во время игры, этим самым мы отмечаем своеобразное одобрение насилия, которое может отразиться на всех отношениях между детьми. Мы должны видеть детей не такими, какими они являются, а такими, какими мы надеемся их увидеть. Одна учительница, волнующаяся о том, что ее ученики причиняют друг другу боль — как физическую, так и словесную, решила помочь им начать понимать и уважать чувства друг друга. Когда игры становились слишком жестокими, она вмешивалась: «Эй, это больно! Чтобы понять, что кому-то причиняется боль, достаточно взглянуть на лицо. Если человек морщится или плачет, значит, игра зашла слишком далеко».
Однажды во время перемены она увидела двух мальчиков, которые весело боролись. Один из них явно проигрывал и хотел остановить игру, но остальные смеялись и подначивали их. Когда учительница попыталась вмешаться, мальчики уверяли ее, что это не драка, а лишь «игра и развлечение».
Она ответила: «Во время игры всем должно быть весело. Вы должны были спросить мальчика, который внизу, весело ли ему. Если нет, то игру нужно прекратить». Она ясно дала понять своим ученикам, что не допустит проявлений жестокости в своем присутствии.
4. Разве дети не рождаются с определенными чертами характера? Я замечала, что некоторые из моих учеников более импульсивны, застенчивы или агрессивны, чем другие. Они не играют роль, а такие от природы.
Наличие у ребенка определенной генетической предрасположенности не означает, что преодолеть её невозможно. Импульсивному ребенку стоит помочь предвидеть последствия своих поступков. Стеснительному нужно объяснить, насколько приятно и полезно общаться с другими. Агрессивного ребенка необходимо научить спокойному и мирному общению. Мы должны помогать всем детям становиться гармоничными личностями.
Истории учителей
Эта история иллюстрирует, что может произойти, когда педагог решает взглянуть на ученика с новой позиции.
Дэррил Джексон был совсем крупным ребенком. В свои десять лет он был почти вдвое больше всех своих одноклассников. Из-за таких размеров многие альтруистически относились к его возрасту, но он вел себя как большой, шумный и непоседливый малыш. Дэррил постоянно задирал сверстников, толкал их, носился по коридорам с дикими криками и выпрыгивал из-за угла, пугая всех подряд. Его целью было привлечь внимание. Если этот способ не срабатывал, он начинал громко выражаться нецензурной лексикой.
Сверстники его недолюбливали. Он постоянно насмехался: «Ты не знаешь элементарных вещей? Ты же ерунда!» В школьном автобусе он занимал два места, а в столовой запихивал бутерброды целиком в рот, продолжая общаться и смеяться, не жуя и не глотая еду.
Я не раз делала ему замечания: «Дэррил, хватит! Дэррил, успокойся!» Иногда мне приходилось даже физически заставлять его сесть на место: «Дэррил, я же сказала: сядь!» Суть моих слов сводилась к простому: «Ты меня раздражаешь. Твое присутствие мне неприятно. Ты — мой главный источник раздражения!»
Однажды он настолько вывел меня из себя, что я просто закричала на него. У Дэррила в глазах зажглись искры удовлетворения. С широкой усмешкой он произнес: «Я вас бесит, не так ли, мисс Берген?» Он добился своего, не только со мной. Его имя стало известно всем учителям, и все ненавидели его. На обеде никто не говорил ни о ком, кроме Дэррила и его выходок. Он стал шутом всей школы, это казалось бы смешным, если бы не было так грустно.
Дэррил стал таким неуправляемым, что я начала думать о том, чтобы направить его к школьному психологу. Но что-то внутри меня подсказывало, что я должна сама найти способ изменить его отношение. Я знала, что, возможно, у меня есть шанс изменить Дэррил, и я должна это использовать. Но я понимала, что у меня не получится действовать на основе стандартных подходов. Мне нужно было найти в Дэррила хотя бы одну черту, которая бы меня восхищала или вызывала интерес. Если вы не испытываете к ребенку искренних чувств, процесс обучения будет сводиться к простой манипуляции. Возможно, это лучше, чем ничего, но я надеялась на большее.
На следующий день я как ястреб следила за каждым шагом Дэррила. Единственным его очевидным талантом было умение рисовать. Он мог взглянуть на любой объект и точно изобразить его на бумаге. Я заметила, как Феликс позвал его, чтобы показать свои рисунки. У Феликса были трудности с координацией движений, и понять его рисунки было непросто. Тем не менее, он указал на свои неровные линии и произнес Дэррилу: «Смотри, это охотник, который собирается убить динозавра!»
Я ожидала, что Дэррил начнет смеяться, но вместо этого он улыбнулся и показал пальцем на рисунок, произнеся: «Вот инопланетянин, спускающийся с небес в своем корабле». Это тронуло меня. Значит, он способен быть добрым и даже щедрым! Возможно, это связано с тем, что он ощущал себя уверенно в области рисования?
С этого момента я решила начать свою «позитивную инициативу». Я начала с того, что поручила Дэррилу простые задачи — протереть доску, организовать книги по алфавиту, покормить черепаху. Я всегда выражала ему благодарность за помощь. Выяснилось, что Дэррил обожает животных. Я предложила ему заботиться о хомяках в течение недели и затем отметила, что питомцы очень его полюбили за заботливое обращение. Это его польстило.
Затем я стала вдохновлять других детей смотреть на Дэррила с другой стороны. Например, когда кому-то требовалась помощь, я говорила: «Спроси у Дэррила, он в этом хорошо разбирается». Я могла задать вопрос: «Дэррил, ты обладаешь большим опытом с животными. Какая порода собаки лучше всего подходит для поисковой работы?» Я надеялась, что, увидев мою поддержку, другие дети начнут считать Дэррила изменившимся.
Когда же невозможно было обойтись без замечаний или выговоров, я старалась вводить положительный контекст: «Дэррил, понимаю, как трудно ждать, но Феликсу нужно завершить выступление», «Дэррил, я знаю, что не легко сдерживаться и не вставать с места, но мне важно, чтобы все сидели спокойно и внимательно меня слушали». Постепенно я начала слышать от Дэррила такие фразы: «Смотрите, мисс Берген, я умею себя контролировать», «Вы видите, я жду своей очереди», «Хотел вскочить, но не сделал этого». Я моментально реагировала на эти слова: «Я заметила», «Это было непросто», «Ты молодец».
Кроме того, я начала писать короткие записки матери Дэррила:
«Уважаемая миссис Джексон,
В этом месяце Дэррил наблюдал за нашим живым уголком и позаботился о животных, которые были в хорошем состоянии и довольны.
С уважением,
Мисс Берген».
Дэррилу это понравилось. Он попросил меня рассказать об этом другим учителям. Я с радостью выполнила его просьбу: «Миссис Крамер, Дэррил нарисовал карту США и пометил все штаты и их столицы».
Незначительные изменения в моем поведении привели к заметной трансформации в поведении Дэррила. Он начал относиться ко мне с большой симпатией, стал менее раздражающим и перестал приставать к своим одноклассникам. Он всегда готов был помочь другим — будь то рисование, чтение или математика. Когда его новый друг Феликс столкнулся с нехваткой денег на экскурсию, Дэррил с радостью одолжил ему свои накопления. Он вошел в состав команды. Ранее он был врагом всем, а теперь стал другом для всех. Он делился своим обедом, конфетами и всем остальным. Он стал олицетворением общительности. Хотя Дэррил все еще был шумным и резким, теперь эти черты сочетались с социально приемлемым поведением.
Другие учителя заметили перемены в отношении Дэррила ко мне и стали использовать этот факт, чтобы управлять его поведением. Они могли сказать: «Если ты не прекратишь, я расскажу мисс Берген» — и Дэррил мгновенно успокаивался. Он не хотел, чтобы мне дошли негативные отзывы о нем.
Тем не менее, изменения в поведении Дэррила не произвели ожидаемого впечатления на других учителей. Они по-прежнему с недоверием относились к нему и не собирались менять своего мнения о людях, рассматривающих его как помеху в своей работе. Если он чувствовал неискренность, заставить его вести себя лучше было невозможно. Его нужно было оценить по достоинству, чтобы он смог измениться.
