Впечатления об акватренинге с детьми по системе Чарковского
(154 оценки)
Мы решили, что я напишу об этом. И это было правильное решение: в наш не самый крупный и не самый прогрессивный город приехал Игорь Борисович Чарковский, создатель уникальной системы водного родительства. Настоящая личность-легенда.
Интересно, что судьба несколько раз сводила меня с людьми, которые пересекались с Чарковским — кто-то видел его, кто-то обучался у него, а кто-то работал вместе с ним. Впечатления от этих встреч были весьма противоречивыми. «Он просто опускает ребенка под воду и оставляет там. Я бы так бы со своими детьми не поступила,» — именно так охарактеризовала его работающая со мной акушерка почти десять лет назад. Тогда я не имела смелости задать ей дополнительные вопросы.
Потом появлялись слухи. Говорили, что Чарковский якобы «занырял» какого-то малыша, что его осуждали, и он якобы уехал в США. В широкой прессе мне так и не удалось найти обстоятельную статью, основанную на фактах, о нем и его подходе к детям.
Последней в цепочке людей, которые подготовили меня к встрече с Чарковским, была Наталья Котлар, директор московского центра родительской культуры «Наш аист». Наташа — непосредственная ученица Чарковского. Она слушала его лекции, участвовала в его практических занятиях и позднее работала с ним. Два лета в Италии.
— Наташа, вы долго знаете Игоря Борисовича. Поделитесь, правда ли, что он кого-то «заныривал»?
— Я не слышала о таких случаях. Знаю, что он работает с очень сложными детьми. Он никогда никому не говорит «нет». Он невероятно трудолюбив и не прекращает занятия с больными детьми даже в сиесту — это святое время отдыха. После первого дня работы с Чарковским я почувствовала настоящую усталость, руки и ноги просто не слушались. «Мы должны служить ребенку, с которым занимаемся,» — его подход очень амбициозный.
Вот что я видела. Парализованного мальчика принесли в бассейн, и Чарковский начал его погружать в воду. То есть: резко опускать и затем на мгновение давать дышать, и снова резко нырять. Над водой была прикреплена специальная палка, за которую ребенок мог ухватиться, когда догадается и если у него это получится. Через некоторое время после нескольких погружений он сделал слабое движение рукой в сторону палки — это была попытка схватиться. Мать, наблюдая за происходящим с бортика бассейна, через переводчицу умоляло остановить этот ужас. Чарковский спокойно ответил: «Передайте матери, что она не права. Ее сын только что начал двигаться».
Наташа стянула меня к Чарковскому в гости. «Он уникальный человек! Нужно обязательно встретиться и поговорить с ним, пока он еще с нами». Однако такая встреча выходила за рамки темы статьи «Роды — это семейное дело», которую я тогда готовила для «Еженедельного журнала». Увы, времени оставалось совсем немного! Чувствовалось нечто НЕДО-.
«Все, что тебе нужно, не покинет тебя. Я не смогла попасть к Чарковскому, а он сам едет ко мне», — примерно так я почувствовала, когда узнала о семинаре в Калуге.
Это двухдневное мероприятие, которое включало лекцию в Калужском педагогическом университете и шести-часовой акватренинг, был организован по инициативе областного центра медико-социальной экспертизы. Специалисты Дмитрий Утенков и Лариса Митрофанова уже давно искали радикальные способы помощи детям с ДЦП. Но по мере подготовки семинара интерес к нему превышал первоначальные ожидания, и желающих стало значительно больше.
— Марина, давайте встретимся в пятницу перед лекцией в бассейне. Приведите своих младших детей. Игорь Борисович покажет вам некоторые упражнения, чтобы в субботу вы могли показать их другим родителям, — позвонила мне Лариса.
— Но почему именно я? Я собиралась присутствовать только как журналист. Мне тоже нужно лучше разобраться, насколько это необходимо для нашей семьи.
— Из всех участников семинара у вас самый младший ребенок, а для восприятия вы, вероятно, в наилучшей позиции.
Дорогие читатели, мне стоит пояснить: я считаю себя достаточно преуспевшей матерью в своем городе. У меня пятеро детей, и я справляюсь с ними, мало опираясь на общественное мнение, как негативное, так и позитивное. Четверо из них родились у нас дома, два — в воде, а третьи роды я принимать сама. Я много читаю и ещё больше размышляю о жизни с детьми. Не следуя за какой-то одной системой, я стараюсь в каждой находить рациональное зерно, выделяя лучшее и применяя это в своей жизни.
Я не смогла гарантировать Ларисе, что стану образцовым демонстратором. Но, разумеется, в пятницу я пришла в бассейн.
Я слышала о Чарковском как о человеке с нестандартным подходом. Но так как я многократно видела, как слухи о человеке живут своей жизнью, то не могла даже приблизительно представить, чего ожидать. В фойе бассейна, помимо меня, детей и двух других — Дмитрия, Ларисы, а также моего давнего знакомого Лены с дочерью Лизой (3 года 5 месяцев) ждали как раз Чарковского.
Два года назад маленькая Лиза пережила настоящую трагедию: она упала с двухуровневой кровати и получила серьезную черепно-мозговую травму. Первые месяцы после происшествия ей было сложно двигать как правой рукой, так и правой ногой. В результате интенсивного лечения она заново научилась ходить, правда, немного прихрамывая, но ложку держит, а игрушки предпочитает брать в основном левой рукой, правую же прячет и бережно охраняет. Лечебный массаж вызывает сопротивление. Только во время вечерних водных процедур Лиза расслабляется и позволяет похлопать её по рукам папе или маме. Вероятно, это и дало Лене надежду на эффективность аквареабилитации.
. Хотя мы ждём его, он пришел неожиданно. Невысокий. С проницательным взглядом. Говорит тихо.
— Вы неправильно держите ребенка. Позвольте мне показать. — Он взял Яну так, как я никогда не пробовала, никем не была научена: одной рукой, лицом от себя, обхватив её ступни и присогнув коленки, спина легла вдоль его предплечья. Он коротко объяснил: — Так ребенок постоянно тренируется. — И, не теряя времени, проделал несколько динамических упражнений. Яна не закричала, но я по её лицу поняла, что она испугалась.
— Я с ней немного занимаюсь. Давайте я покажу, что мы обычно делаем, — предложила я, полагая, что Яна и Игорь Борисович смогут лучше взаимодействовать, если он начнёт с того, что она уже умеет.
— Все, что вы делаете, мне уже известно. У нас ограниченное время, давайте идем в бассейн.
Я долго готовилась, времени потребовалось больше, чем ожидала. Первые впечатления были суховатыми.
Должно было пройти не меньше месяца после завершения семинара, чтобы я смогла обдумать и упорядочить свои впечатления. Я общалась с организаторами семинара, просмотрела видеозаписи о работе Чарковского за границей. Затем прочитала книгу Льва Бурачевского «Гомо-Дельфинус» и получила ответы на многие оставшиеся вопросы. Наконец, взглянула на фотографии, сделанные во время акватренинга — они показали многое с другого ракурса, нежели я воспринимала во время непосредственных тренировок.
Возможно, вы видели, как когда-то печатались фотографии в темной комнате? Как на бумаге в проявителе постепенно проступали размытые, а затем всё более четкие контуры изображения? Так же были и мои впечатления — они стали более ясными, распались, «высохли». Теперь о них можно говорить.
Игорь Борисович явился, словно мэтр, которому больше нечего доказывать — его знали и долгожданно ждали, готовые внимать каждому его слову и движению. Мы же оказались в этом моменте осторожными наблюдателями, чем восторженными последователями. Нам ещё следовало убедиться.
Сейчас время информации мгновенного обмена. Не просто быстро, а мгновенно. Когда вы читаете эти строки, с семинара прошло уже десять месяцев. Но, возможно, именно поэтому они стали более объективными и актуальными.
Потому что если вернуться назад, непонимание продолжало увеличиваться, пропасть между нами росла.
Лена с Лизой первой вошли в бассейн. И вскоре оттуда послышался шум воды и крики Лизы. Когда я с детьми вышла из душа, в памяти отложился стойкий кадр: вверху — Лиза (Чарковский держит её за ноги выше колен, макая в воду и снова поднимая так, что её голова оказывается выше его), а внизу, рядом с ним, — уставшая от непонимания Лена. Купальник Лизы надувается пузырем. Напуганное выражение её лица. Ручки, старающиеся ухватиться за что-то непонятное. Повторение. И ещё одно.
У меня возникает дерзкая мысль: «У Лены нет выбора, у нее ребенок болен, с нами, вероятно, будет по-другому». Игорь Борисович берет Яну. «Пока вы прыгайте,» — говорит мне. Я искренне не понимаю, о чем это речь и что мне следует делать. Следуя движениям его сильных рук, я начинаю вместе с Чарковским ритмично погружать Яну в воду до уровня груди, а затем, подталкивая снизу вверх, заставляю её подниматься над водой. «Теперь ты сама,» — говорит он и возвращается к Лизе. Без помощи продолжать в заданном ритме не удается. Хуже всего, что я не понимаю, зачем нужно это упражнение. Никто не сказал мне ни слова об этом.
Игорь Борисович вернул тревожную Лизу растерянной Лене, а затем взял Яну из моих рук, чтобы заняться с ней. Честно говоря, не помню, как именно он ее держал; мои мысли были сосредоточены на состоянии ребенка. Чарковский погружал ее в воду, после чего ненадолго поднимал — за это время она успевала отфыркнуться и снова погружалась в воду. Суть происходящего оставалась для меня неясной, но я ощущала, что этот сильный человек, не собираясь ничего объяснять, ставит перед моей дочерью какую-то задачу, и Янка с ней — с большим трудом! — справляется.
Некоторое время спустя он предложил мне покормить ребенка прямо в воде. Я прямо чувствовала, что Яна устала и замерзла, ей необходимо было отдохнуть. Поэтому, когда Игорь Борисович рекомендовал мне во время кормления слегка приседать, чтобы лицо ее погружалось под воду, я этого делать не решилась. «Вот глупая», — выпалило у него. Вряд ли нужно говорить, что это задело мои чувства.
Тем временем наш Глеб внимательно наблюдал за всем происходящим, стоя поодаль, у лестницы, ведущей из душа в бассейн. Он выглядел довольно смешно в своих плавках и ярко-желтом надувном жилетике. Этот жилетик он сам взял с собой. Когда я ему сказала, что мы отправляемся в бассейн учиться плавать, он сам достал с полки эту запыленную вещь, подаренную нам когда-то, и я уже не помню, кто именно. Конечно, я понимала, что Чарковский и жилетик — совершенно несовместимые вещи, но его проявленная самостоятельность мне показалась столь ценным поступком, что я согласилась взять этот жилет, надеясь найти разумный компромисс на месте.
— Глеб, иди к нам! — позвала я его, и он, доверчиво, направился вперед.
— Снимайте жилетик, — произнесла Даша, жена Чарковского, которая всё это время сидела «на берегу». (Чарковский приехал в Калугу с ней и с двумя дочерьми от предыдущих отношений Даши, которые плавали, словно дельфины, в одной из дорожек.)
Это и так было для меня понятно. Я просто надеялась сначала выпустить сына в бассейн в его любимом жилетике, дать ему немного поплескаться, а затем, после положительных эмоций, предложить истинные плавательные занятия. Но никто не дал мне времени на такие сентиментальные задумки, а я не смогла контролировать ситуацию. Сцена с Лизой почти повторилась. Только на этот раз не было купальника, напоминающего пузырь. И пока Глеб поднимался над водой, он успел закричать: «Не надо!» Однако, когда и что делать, решал Чарковский.
Мне помогли выбраться из воды, и я почувствовала себя полной неудачницей. Ужасное состояние — хуже не придумаешь. Глебу стало плохо, он вырвал, у него подкашивались ноги. Не помню, как мы добрались до раздевалки. Игорь Борисович крикнул нам: «А вам как раз нужно заниматься! У вас ребенок нездоров!»
Сильные чувства humiliation и обиды сжимали меня. На ступеньках у выхода говорили о чем-то Лариса, Дмитрий и Даша — я слышала их голоса. С трудом сдерживая слезы, я вышла и, глядя Даше прямо в глаза, произнесла: «Передайте вашему мужу, что я могу работать только тогда, когда меня уважают. Всё должно объясняться, а уже потом я все делаю осознанно. Я устала от тоталитаризма в своей жизни».
После этого у меня возникли серьезные сомнения по поводу дальнейшего участия в семинаре. Даже не знаю, что именно побудило меня отправиться на лекцию в педагогический университет — любопытство? упрямство? спортивная злость?
Зал был заполнен людьми. Я быстро заметила знакомые лица: Екатерину Беляеву, которая десять лет назад первой в нашем городе начала проводить психологическую подготовку к естественным и домашним родам; Сергея Ясинского, человека с богатым жизненным опытом, отца пятерых детей, трое из которых родились дома — и все эти роды он принимал сам; его жену Динару.
Преподаватель кафедры психологии Олег Посыпанов кратко представил Чарковского. Екатерина вручили цветы. «Мои вторые роды были просто замечательными. Большое вам спасибо!» — сказала она. «В системе водного рождения и водного воспитания детей заключены огромные возможности», — обратился к ней Игорь Борисович, принимая букет. — «Мамы, такие как вы, прекрасно это чувствуют».
После всего, что произошло в бассейне, эта сцена не укладывалась у меня в голове.
— Как вы оцениваете все это? — спросила я Екатерину. — Мы сегодня были с ним в бассейне, и я в шоке от его методов работы.
— Думаю, что Чарковский, исходя из своих личных особенностей, работает именно так, как считает нужным. Он первопроходец. Люди, которые следуют за ним, улавливают его основную идею — прогрессивную суть метода, но многие из них делают это более мягко. Так бывает в любом деле.
Игорь Борисович подошел к нам и протянул руки к Яне. Я внимательно следила, позволит ли моя дочь этому человеку взять её. Янка благосклонно разрешила, и не только взять, но и покрутить. В завершение мини-демонстрации Чарковский поднял её в вертикальное положение на одной руке, и она, глядя сверху, солнечно улыбнулась. Впечатлённые студентки ахнули.
— Смотрите, — сказал он мягко, возвращая Яну, — она более ко мне благожелательна, чем вы. В течение следующего дня я заметила, что Чарковский всех детей называет «он» («малыш»), не объясняя пол и не заморачиваясь с запоминанием имен. Сначала это казалось странным, но затем стало ясно — он работает с внутренней сутью человека, настраивается на определённую волну. Это стало понятно и не вызвало обид.
— Скажите, а какое у вас образование? — спросил кто-то из аудитории.
— А какое это имеет значение? — парировал Чарковский. Позже я узнала, что он окончил Государственный центральный институт физической культуры в Москве и вёл научные исследования в ВНИИ физкультуры и в НИИ психологии Академии педагогических наук, где разработал теории по плавательным программам и методике активации плавательных рефлексов у новорожденных. Его работы нашли поддержку среди таких исследователей, как И. Аршавский, Н. Бернштейн, И. Ратов, Дж. Лилли и Ж. Майоль.
— Когда вы работаете с ребёнком, как вы понимаете, когда достаточно? — задала я свой важный вопрос.
— В это время я вхожу в изменённое состояние. Я чувствую границы и возможности. Главное — доверяете ли вы мне или нет.
На следующий день в бассейн я прихватила Яну и старшего сына (пусть тоже поплавает и развлекается). «Я чувствую, что это будет полезно Яне. Она успевает за Чарковским», — именно так объяснила я это своему мужу.
В бассейне людей пока было немного. Только кто-то из присутствовавших беременных женщин сосредоточенно выполнял упражнения в воде. Мое внимание привлекла молодая мама, которая, при поддержке подруги-студентки, тренировала свою дочь. Девочке было около года, и они выполняли то самое упражнение — прыжки, которое вчера показывал мне Игорь Борисович. Ребенок скулил, но маму это не смущало. В её действиях мне показалось некое напряжение.
Игорь Борисович взял Яну и снова продемонстрировал, как нужно правильно прыгать. «Марина, помочь надо?» — вдруг раздался голос Сергея Ясинского с бортика. Он быстро подошел ко мне в воду. Его уверенность в полезности методов Чарковского, похоже, была больше, чем моя — Сергей работал с большим энтузиазмом. «Ты жива еще, моя девочка?» — время от времени спрашивал он у слегка посиневшей Яны.
И тут появились новые участники, благодаря которым акватренинг и весь семинар в целом обрели новое звучание.
Лена, Саша, их четырехмесячный сын Никита и подруга Ади с шестимесячной дочкой Соней прибыли из Москвы. Елена и Александр проходили подготовку к родам и сами роды у известной акушерки Марины Дадашевой, мамы одиннадцати детей. Водные тренировки с Никитой они проводят по два-три раза в день дома и двиня стабильно занимаются в бассейне «Атлант». Последние три недели работали непосредственно с Игорем Борисовичем Чарковским.
Все упражнения, которые выглядели трудными и непосильными для неподготовленных детей, в исполнении Сони и Никиты казались лёгкими, естественными и красивыми. Однако главное заключалось даже не в этом. Водные малыши были крепкими, спокойными и здоровыми. Никита нырял и проплывал под водой небольшие расстояния: от папы к маме и обратно. И это было не акватренировка. Это была любовь. И Соня с её мамой Ади тоже излучали любовь, когда Сонечка плыла на спине, а мама кружила вокруг неё, не отрывая взгляда.
— Лена, какой смысл вы видите в этом для себя и своего ребенка? Какова ваша цель? — поинтересовалась я.
— Здоровье, — не задумываясь, ответила Лена. — Когда мы общались с Мариной Дадашевой и её семьёй, это поразило меня — какие они все здоровые. И не только физически, но и духовно.
Ко мне подошла Даша.
— Марина, я много наблюдала, как работает Игорь. Возможно, в его действиях есть некая авторитарность. Но не бойтесь. Вы так, как он, своего ребёнка не будете обучать никогда. Он сейчас даст ей мощный толчок для дальнейшего развития. Это подобно пружине, которая затем быстро разжимается. Вы потом увидите, как ваш ребенок быстро освоит новые навыки.
Бассейн постепенно заполнился людьми с больными детьми разных возрастов. Игорь Борисович неутомимо проходил по бассейну, работая с участниками. Он не поддавался усталости и, похоже, не собирался даже перекусить.
Над водой натянули резинку. Предложили освоить новое упражнение: ребёнок обхватывает руками трос, один взрослый нежно придерживает ручки, чтобы они не соскользнули, а другой ритмично подталкивает ребёнка снизу, по сути, это были уже знакомые нам прыжки.
Вновь в этом упражнении самой активной оказалась та мама, о которой я упоминала в начале. На мой взгляд, ее ожидания от ребенка были чрезмерными. Мне показалось, что девочка сильно устала. За это время я успела трижды выбраться на свежий воздух, отдохнуть, покормить Яну и пообщаться с другими. Конечно, я не давала этой маме никаких рекомендаций, лишь наблюдала с удивлением. А через час меня поразило то, что я увидела их в раздевалке. Радостная, розовощекая девочка в майке и колготках тянула руки в сторону бассейна, где ее нещадно нагружали на протяжении трех часов, — и в то же время улыбалась. Жесты детей удивительно выразительны: ей хотелось продолжать!
Это хороший повод задуматься о том, что только выставляя серьезные требования к человеку, мы способствуем его развитию. Полный комфорт — это стагнация, это утрата. Стремление к движению, к новому, к достижениям — это и есть суть жизни. На этой концепции основана методика адаптации младенцев к водной среде, а также применение водотерапии для лечения различных заболеваний по методу И.Б. Чарковского.
Как говорит мой супруг, главное — это выводы. Из этой поучительной истории я сделала для себя такие наблюдения. Во-первых, прежде чем погружаться в систему водного родительства, лучше всего познакомиться с людьми, которые уже живут этим стилем жизни, внимательно понаблюдать и понять, подходит ли это вам. Во-вторых, необходимо любить воду и доверять ей. В-третьих, не стоит ставить себя под иллюзии, что можно просто поучаствовать в занятиях без особых усилий и расслабиться: выбирая водное родительство, вы принимаете новый образ жизни.
