Когда ведешь ребенка в школу, мысли блуждают по самым неожиданным местам. Задумываешься о стоимости учебников, о оценках в дневнике, о том, как малыш переживает обиду на учительницу, не позволившую занести в класс любимого кота Неси.
Дочурка мечтала доказать своей подруге Зойке, что их кот умеет считать.
И вот с заднего сиденья звучит неожиданный вопрос (опять она забыла пристегнуться!):
– Папа, все люди действительно умирают?
Я успокаиваю себя, считая до десяти. Затем, стараясь загладить ситуацию, улыбаясь ее отражению в зеркале заднего вида, говорю мягко:
– Малышка, откуда ты это узнала?
– Я знаю, пап, я ведь взрослая!
– Позволь, объясню тебе. Помнишь, как во дворе во время грозы упало дерево, под которым ты часто играла?
– Дерево умерло, как и цветы и бабочки зимой. Это часть природы, и мы тоже ее составная часть. Люди тоже умирают.
– Сначала некоторый бы умирает, затем дядя Коля, а потом и ты? Верно?
– Так природа злостная? Она не хочет, чтобы мы жили?
– Природа не зла и не добра, она просто есть. Мы должны быть благодарны за то, что она предоставляет.
Я замечаю, как дочь погружается в размышления. Она забавно морщит губки, зажмуривается, сжимает пальчиками виски и чуть ли не плачет, произнося:
– Как глупо! родился, а потом умер, и еще надо учиться, завтракать и делать уроки. Лучше уж быть бессмертным, как Гарри Поттер.
Я не знал, что ответить. И не всепобеждающий герой книг Роулинг не мог дать мне ответа. Я вспомнил, как не так давно и сам не мог получить от взрослых ответов на свои вопросы, как тяжело мне было терпеть их уклончивые ответы и угрозы.
Мне вдруг представилась длинная цепь: от детей к их родителям, и далее к бабушкам и дедушкам. Каждое новое поколение, едва вырастая, задает свои вопросы предыдущему. Не узнав ответов, они теряют интерес, вертясь в круговороте будней. А когда этот вопрос снова задают их дети, становится неловко, не понимая, почему.
Почему вопрос о смерти остается за пределами обсуждения? Почему мы стараемся избегать его, не думаем о нем, пытаясь мягко обойти по сторонам? Мы готовы на многое, чтобы отклонить это уязвимое место — смерть, придающую нашему существованию абсурдный смысл. Но, возможно, данный вопрос поднимает в нас человека, а не животное?
Чувствую свое бессилие. Кажется, я уже сталкивался с подобным, только теперь с другими ролями. Сейчас и здесь в отношениях с дочкой происходит что-то важное. Я обязан дать ей надежду и цель в жизни, она не должна остаться без поддержки.
Как будто разглядываю умом некий загадочный уголок своего сознания. Я вижу мир, где все люди живут как единая, любящая семья. Каждый заботится о других, так же, как о себе, осознавая, что другой — это часть него самого. И так всем, каждый о каждом! Это позволяет постигнуть суть вечного существования, где жизнь и смерть на Земле обретают иную ценность, а человек преодолевает границы времени и пространства, ощущая себя частью общего течения совершенной жизни. Все объединены, действуют ради других, испытывая ощущение уверенности, совершенства и правды. И дети воспринимают эту гармонию как нечто само собой разумеющееся, плавно переходя от радости детских забав к истинному, взрослому счастью. Но откуда это? Будет ли? Или это уже было?! Может, нам просто нужно вернуться к этому?
Я должен передать эти чувства дочке, попытаться выразить и облечь в слова свои переживания.
Собравшись с мыслями, я обернулся к дочери. Открыв рот, вместо всего запланированного произнес:
– Дорогая, пристегнись, мы выезжаем в город.
Но она вновь спросит, я это знаю, она не отстанет, пока не добьется правды! Я обязательно найду нужные слова, просто обязан!
