Связь между пространственным поведением ребенка и развитием его личности ярко проявляется в подростковом возрасте через особенности «пограничных конфликтов» с родителями.
Взаимосвязь между пространственным поведением подростка и его личностным развитием наиболее ярко проявляется в период юношества через специфические «пограничные конфликты» с родителями. Главной психологической задачей этого возраста является активное создание своей идентичности, что в упрощении сводится к настойчивому стремлению найти ответ на вопрос: «Кто я?» В это время подросток начинает постепенно вырываться из старых иерархических отношений, где он воспринимается как «подчиненный ребенок», а взрослые выступают в роли «распорядителей». Он стремится установить более зрелые и конструктивные горизонтальные отношения со взрослыми, основываясь на взаимодействии «личность — личность», в отличие от вертикальных (взрослый — ребенок). Подросток особенно чувствительно реагирует на прежние, ему неприемлемые отношения, особенно когда взрослые нарушают границы его личного пространства или территории.
Эта проблема прекрасно отражена в истории одного мальчика, провевшего детство в пригороде Петербурга:
«Чаще всего я шел домой по ручью, хотя недалеко была дорога, которая вела быстрее к дому. Ручей для меня был целым миром. В одном месте он был узким, и легко можно было перепрыгнуть, в другом — разливаясь, заставлял меня придумывать, как его перейти. Не раз я промокал ноги. Родители не понимали, как я это умудрялся, но не сильно меня ругали.
По краям ручья росли огороды, цветники и сады. Я замечал, у кого что растет, где что зацвело и горят ли печи.
Этим путем я всегда ходил один. Мои попытки показать его брату заканчивались неудачей. Ему это было неинтересно.
Третье и заключительное ключевое понятие, описывающее освоенное пространство, — это термин «место». Под «местом» мы понимаем определенный локус пространства (в латинском языке «локус» означает место, рассматриваемое как пространственный факт), где существо удовлетворяет свои потребности и испытывает определенные чувства. Это субъективно значимый, эмоционально насыщенный участок пространства, который человек посещает по определенной необходимости.
Понятие «места» может быть растяжимым. Все зависит от того, в каком контексте оно воспринимается. На вопрос родителя: «Куда мы пойдем гулять в воскресенье?» — ребенок может ответить: «В парк!» В этом случае парк воспринимается им как «место» в контексте городской среды. Однако, оказавшись на месте, ребенок обычно устремляется к своим любимым уголкам. Например, зимой он может направиться к озеру, где есть отличная горка для катания на санках и хороший каток, а летом обязательно заглянет на железный мостик, чтобы почувствовать, как он немного колеблется и поскрипывает под ногами, а потом спустится под темную арку, чтобы проверить, какие мелкие существа плавают в мутной воде заросшего ила канала.
Наши наблюдения по детскому поведению на освоенной территории позволили выделить различные места, которые посещают дети.
Прежде всего, речь идет о игровых пространствах. Моя ученица, психолог Н. Г. Путятова, занималась исследованием мест, где дети играют и развлекаются в одном из районов города. Она обнаружила, что при выходе на прогулку дети младшего школьного возраста часто формируют однополые компании, которые располагаются вблизи друг от друга, но остаются разделенными, участвуя в своих собственных играх. Например, девочки могут играть в «школу мячиков», тогда как мальчики увлечены «ножичками». Это свидетельствует о том, что у детей существую неформальные (хотя и не обозначенные визуально) «девчоночьи» и «мальчишечьи» игровые зоны. В ситуации, когда девочки и мальчики решают играть вместе, например, в прятки или в пятнашки, они перемещаются в нейтральное пространство, находящееся между их привычными местами. Примечательно, что если смешанная группа детей вовлечена в «мальчишечьи» игры, такие как казаки-разбойники, они предпочитают переместиться ближе к территории, где обычно играют мальчики. Если же они участвуют в более «девчоночьих» развлечениях, таких как прыжки через скакалку (двое крутят, один прыгает, остальные ждут своей очереди), группа перемещается в сторону девочек.
Также у детей есть любимые места для определенных игр: например, у глухой стены удобно играть в «школу мячиков»; во дворе, где стоят автомобили и ящики, можно спрятаться; на площади перед школой легко бегать друг за другом и так далее.
Другим типом детских «мест» являются «страшные места». Эти зоны отличаются опасностью и считаются запретными, но они представляют собой особую категорию среди других пространств. Обычно к «страшным местам» детям относятся такие неосвещенные и бесхозные пространства, как подвал, чердак, заброшенный погреб или дом, а также колодец. Входы в такие места становятся точками, соединяющими мир ребенка с неведомыми, таинственными и угрожающими силами, которые действуют по своим собственным законам. Они навевают чувство нежити и экзистенциального ужаса у детей. Тем не менее, как известно, «всё, что угрожает нашей жизни, может приносить необъяснимые радости». Поэтому нахождение в «страшных местах» стало своеобразной традицией в детской группе.
Ещё одним типом «мест» являются интересные пространства, где можно наблюдать за чужой жизнью, не такой, как у ребенка, порою удивительной и таинственной. Чаще всего это либо жизнь маленьких существ (например, муравейник или канава с головастиками, возле которой дети готовы сидеть часами), либо жизнь больших людей, занятых интересными для ребенка делами (например, окно в мастерскую, где что-то шьют или варят). Обычно подобные места дети предпочитают посещать без друзей, чтобы сосредоточиться и не отвлекаться.
Кроме того, существуют «злачные места», где наблюдаются угодные детям действия, связанные с приобретением запретного или совершением чего-то недозволенного. Наиболее типичным примером таких мест является свалка.
Как и у взрослых, детям нужны места уединения, где их никто не побеспокоит, и они смогут чувствовать себя комфортно. Это может быть индивидуальное пространство, куда ребенок уходит, чтобы справиться с обидами, найти внутренний покой, помечтать или поразмышлять: например, крыльцо деревенского дома, любимые качели, мостики над прудом или беседка.
Места встреч, наоборот, служат основным местом сбора детей в округе, где они проводят вечера, беседуют и общаются. Они выбираются в тех местах, где удобно сидеть, достаточно пространства, чтобы всех было видно, и взрослые не мешают.
«Когда я начал работать, я возвращался домой после девяти вечера. На работе дела не ладились, было одиноко. Дорога домой была долгой, но я часто шел пешком, чтобы задержаться: дома было много людей, негде укрыться, и идти туда не хотелось. В какой-то момент я выработал странную привычку — заскокивать на вокзал. Я проходил внутрь, на перроне даже в холод покупал мороженое и ел его, глядя на поезда и спешащих людей, а затем уходил домой. Неясно, зачем я это делал, но так продолжалось до весны. Иногда меня посещала мысль: как бы удивились все, если увидели бы меня здесь. Нормальный человек не пойдет на вокзал в такое время!»
Чем более зрелая личность, тем точнее она понимает, как реальный мир накладывается на внутреннюю карту сознания. Профессионалы — психологи, этнографы, детективы, разведчики, писатели — знают, как читать карты социального мира и выявлять те места, которые привлекают героев их сюжетов.
Так и любой человек, много путешествующий, способен, за короткое время осознать дух города или села и характер его жителей. Каждый выбирает свою стратегию относительно того, какие места следует посетить в первую очередь. Один чешский любитель путешествий делился со мной:
«Когда я приезжаю в новый город, сразу иду в три места — в церковь, на кладбище и в ресторан. Там я вижу, как живут духовной жизнью местные жители, как относятся к смерти, предкам и как радуются жизни. Все, что мне нужно, я узнаю именно в этих трех местах».
