Фрустрация, два выхода: преодоление и смирение. Контейнирование эмоций: что это такое и зачем нужно
Людмила Петрановская — педагог и психолог, основательница Института развития семейного устройства, автор книг для родителей и детей, проводит лекции и вебинары.
Сейчас уже практически никого не пугает необходимость «приучать к рукам» младенца до года: реагирование на потребности малыша стало привычным. Однако когда малыш начинает ходить и немного говорить, возникает вопрос: может быть, он уже не так нуждается в объятиях взрослых? На это у психолога Людмилы Петрановской есть ответ: ему это необходимо для полноценного познания окружающего мира, а также для формирования навыков контейнирования, что жизненно важно для его психоэмоционального развития.
Если сравнить одного года и трехлетнего ребенка, то первый — это беспомощный малыш, который только начинает стоять на ножках и может произнести лишь несколько слов. Он не в состоянии заботиться о своих потребностях и без помощи взрослого не сможет справиться.
Спустя всего два года перед нами уже маленький человек, который может свободно перемещаться — он ходит, бегает, прыгает, лазает, ползает и проскальзывает в самой разнообразной обстановке. Он способен к построению предложений и может четко выразить свои желания и потребности.
Этот малыш уже сам ест, одевается и пользуется туалетом. Он взаимодействует с предметами, умеет рисовать, резать бумаги, катается на велосипеде и играет на качелях, строит из песка и кубиков. У него есть желания, он понимает свои потребности и может планировать действия, проявлять настойчивость для достижения целей.
На самом деле, если бы не техногенные угрозы большого города, трехлетний ребенок мог бы вполне самостоятельно проводить целый день, не обращаясь за помощью к взрослым. Он сам поест, выпьет, занят чем-то своим, а если что-то понадобится, просто подойдет и спросит.
За два года происходит невероятный скачок в развитии. За этот период мы обучаемся так интенсивно, как уже больше никогда не сможем. И знаний, и навыков, столь необходимых для хорошего качества жизни, мы также не приобретаем уже в дальнейшем.
Представьте себе простой мысленный эксперимент. Допустим, вы внезапно забыли все знания, полученные в высшем учебном заведении. Как это повлияет на вашу жизнь? Для некоторых это не окажет никакого вреда, если они работают не по своей специальности, и таких лиц довольно много. Кто-то вынужден будет сменить деятельность.
Теперь представьте, что мы забыли всё, что нам преподавали в школе — считать, писать, читать: качество жизни, конечно, существенно снизится, и многие вещи окажутся сложными или невозможными. Тем не менее, существуют целые страны, в которых большинство населения не умеет читать и писать, и ничего — они продолжают жить. И наши предки не были грамотными, но тем не менее, работали, любили и воспитывали детей — в общем, вели вполне успешную жизнь. Если, скажем, пенсия выплачивается, то можно жить.
Но если представить, что мы забыли всё, что освоили с года до трех: есть самостоятельно, передвигаться, пользоваться туалетом, одеваться, говорить, обращаться с инструментами? Это уже катастрофа, аналогичная последствиям тяжелых инсультов или черепно-мозговых травм, это действительно ужасно, и здесь качество жизни уже объявляется несущественным. Человек оказывается совершенно зависимым.
Таким образом, основные аспекты, определяющие 90% качества жизни, усваиваются в период с года до трех. Все остальные университеты в будущем лишь добавляют легкие штрихи к основному массиву знаний и навыков.
На протяжении этого времени ребёнок активно обучается, постоянно пробует новое, осваивает и совершенствует свои умения, демонстрируя удивительное упорство и целеустремленность. Он учится, пока не спит и не ест.
Вот он собирает пирамидку, и не получается. Колесико катится, или стержень не входит в отверстие. Если малыш не смог это сделать десять или сто раз, то взрослый человек, скорее всего, бы уже забросил это дело, решив, что это не для него, что он не из этого. Но ребёнок — нет, он продолжает пробовать снова и снова, не впадая в отчаяние. Он как настоящий образовательный терминатор, чья целеустремленность не поддается сомнению.
И возникает вопрос: как ему это удается? За счет чего? Где он черпает свою внутреннюю силу, не физическую, это понятно, а именно душевные ресурсы: не сдаваться в ситуации, где взрослый бы уже давно опустил руки?
И это как раз тот момент, когда следует углубиться в другое важнейшее назначение привязанности.
Где взять силы для освоения мира? Что такое психологическая утроба
В 1970-е годы чешские психологи под руководством З. Матейчика занимались изучением привязанности. В частности, они создали фильмы, где наглядно демонстрировали, как проявляется привязанность. В этих фильмах были смонтированы эпизоды из жизни маленьких детей: тех, кто живет в семье, и тех, кто находится в учреждении для детей.
Мы видим мальчика, которому чуть больше года. Он дома, исследует комнату, пока его мама готовит на кухне.
В какой-то момент малыш подходит к тумбе с дверцей, открывает ее и закрывает — задевает пальцами. У него болит, он испуган. Но видно, что в его голове уже есть четкий план действий: он громко плачет и стремительно направляется к кухне, где мама.
Мама слышит его плач и торопится на встречу, они встречаются, она берет его на руки, обнимает и через некоторое время он успокаивается. Затем мама опускает его на пол.
И, как вы думаете, что он делает? Он тут же возвращается к той самой тумбе, чтобы выяснить, что же произошло. Он не сдаётся, а принимает вызов мира.
Затем показывают аналогичного возраста малыша в детском доме. С ним также случилась неприятность: дети пробегают мимо и вырывают машинку из рук. Он падает и начинает плакать.
При этом видно, что у него полностью отсутствует план действий. Рядом находятся воспитательницы — он не обращается к ним. Он не пытается вернуть свою игрушку, просто сидит и страдает, его попытки осваивать мир надолго прекращены.
Что же мы наблюдаем? Когда усилия ребенка упираются в препятствие, которое оказывается для него слишком сложным и болезненным, он идёт к маме. Если он не смог добиться результата, если всё рассыпалось, если он испугался или ударился, у него всегда есть возможность обратиться за утешением к своему взрослому, который в данный момент рядом — мама, папа, бабушка, няня или какой-то еще близкий человек.
Он обнимается, залезает на руки, как будто обращается к состоянию младенческой зависимости. В этот момент он ищет у взрослого утешение и любовь, словно снимая с себя груз.
Психологи называют это состояние психологической утробой — это успокаивающие и поддерживающие отношения, где можно укрыться от жизненных трудностей.
Объятия — это универсальный человеческий способ решения сложных проблем. Мы — социальные существа, и наши предки жили в опасном и враждебном мире, где полагаться можно было лишь на своих соплеменников, и лишь находясь в кругу близких, чувствуя их прикосновения и слыша их дыхание, человек мог расслабиться и не быть всегда настороже.
Способность одного человека становиться психологической утробой для другого, предоставлять утешение и поддержку, «принимая» его эмоции, называется способностью к контейнированию — от слова «вместилище».
Что же содержит контейнер? Он вмещает те чувства, с которыми человеку слишком сложно справиться самостоятельно. Это боль, страх, обида, разочарование — все то, что мы испытываем в моменты сильного стресса.
Преодолеть — или смириться и утешиться
Давайте подробнее проанализируем этот механизм. В жизни случаются моменты, когда что-то идет не так, как нам хотелось бы. Мы сталкиваемся с неудачами, теряем что-то важное, или наши потребности не удовлетворяются, и мы боимся, что такое произойдёт в будущем.
Наиболее распространённый пример: ребенок увидел что-то привлекательное на полке и хочет это достать, но не дотягивается. Предмет слишком высоко. Налицо фрустрация — препятствие на пути к удовлетворению потребности: «Я очень хочу, но не могу взять».
Первая реакция на фрустрацию — это усилия преодолеть возникшее препятствие. Ребёнок пробует снова, поднимается на цыпочки, тянется изо всех сил. Но результатов нет. Тогда он оглядывается и тащит к полке стул — старается на него забраться, он сосредоточен, мобилизован на преодоление трудности.
Если стул не сработал — это ещё не конец. Можно призвать взрослого и попросить его достать желаемую вещь. Если сразу не дают — стоит настойчиво попытаться вновь.
Итак, сначала включается план А — борьба с препятствием. В организме выделяются гормоны стресса, что стимулирует обмен веществ, помогает быстрее действовать и мыслить, поддерживая активность в попытках справиться с его трудностями. В большинстве ситуаций это приводит к успеху: наконец, желаемое оказывается в руках — ура, победа, радость, стресс сменяется облегчением.
Но случается и так, что барьер не удаётся преодолеть. Ребёнок падает со стула, ударяется, тянется — и всё равно не достает желаемое. Попросил взрослого, а тот категорически отказывается. Гормоны стресса уже в крови, мобилизация произошла, а успех ускользнул. Что теперь делать?
Следует перейти к плану Б — смириться с данной ситуацией, по крайней мере на какое-то время. Принять условия, пережить фрустрацию и найти утешение. То есть перейти от состояния мобилизации к расслаблению и выйти из стресса в сторону, противоположную радости и триумфу — к печали и принятию.
Наиболее подходящим помощником в этой ситуации могут стать слезы (психолог Гордон Ньюфелд поэтично называет их «слезами тщетности»). Плач расслабляет, позволяет «выплеснуть» эмоции, и действительно — вместе со слезами из организма выводятся продукты распада гормонов стресса, что в большом количестве становятся довольно нейротоксичными.
Когда мы сталкиваемся с фрустрацией, важно научиться как находить в себе силы преодолевать трудности, так и уметь принимать ситуацию и расслабляться. В древней молитве говорится: «Боже, дай мне мудрости изменить то, что я могу изменить, и принять то, что изменить не в моих силах». Обычно дети действуют именно так: вначале они пробуют воспользоваться первым вариантом — бороться, а если это не приводит к успеху, переходят ко второму — плачут и смиряются.
Контейнирование в действии: в фильмах и в жизни
Для плавного перехода от первого плана к второму, от активного сопротивления к печали необходимо контейнирование. Перемещение от состояния мобилизации к демобилизации требует расслабления, в этот момент нужно прекратить борьбу с внешним миром и хотя бы на время остановить мысли о нем. Нужно сосредоточиться на своем внутреннем состоянии, погрузиться в чувства, позволив себе «ничего не видеть» из-за слез, и уйти в свои переживания.
Это бывает непросто, если вокруг нет защитного пространства, контейнера, подобного психологической утробе. Без присутствия человека, который поведением даст понять: «Ты можешь положиться на меня, я отвечаю за твою безопасность в этот момент. Я защищаю тебя от окружающего мира, а ты просто отдыхай и позволь эмоциям уйти», сделать это трудно.
Представьте сюжеты из голливудских экшенов: злодеи похищают молодую девушку, и ее спасает отец или молодой человек. В течение всего фильма девушка, находясь в плену, проявляет невероятную стойкость: она сохраняет ясность ума, строит планы по побегу, дерзит врагам и демонстрирует, что легко её не сломить. В такой опасной ситуации не время для слез, в её организме работает адреналин, и она сражается за свою жизнь, страхи откладываются на потом.
Наконец, герой, разгромив злодеев, пробивается к ней, преодолевая многочисленные препоны. И что же делает наша смелая героиня? Она рыдает, уткнувшись в его крепкую грудь, всхлипывая. В этот момент она превращается в беспомощного ребенка, переходя к состоянию расслабления.
Это абсолютно нормально и является наилучшей профилактикой посттравматического расстройства. Как только появляется кто-то, кто готов обеспечить контейнирование, лучше всего — позволить себе не сдерживаться, активно выплакать накопившийся стресс и отдаться в защищенные объятия. Теплая волна окситоцина поможет избавиться от стресса, расслабляя сосуды и мышцы. На следующий день девушка будет готова к новым свершениям, возможно к свадьбе.
Конечно, не все эмоциональные нагрузки, с которыми мы сталкиваемся в жизни, столь же серьезны, как у героев фильмов. Поэтому взрослые часто способны переходить от состояния мобилизации к расслаблению без помощи других.
Допустим, ускакал автобус, а мы уже были готовы, но не успели. Не стоит же из-за такой мелочи искать чьих-либо утешений, мы просто погорюем и успокоимся. Если порвались колготки, сгорел пирог или поцарапали машину — мы сетуем, но справляемся без посторонней помощи. Мы знаем, как себя поддерживать, ведь когда-то научились этому, получая поддержку от взрослых.
Но в случаях серьезного стресса без контейнирования справиться будет непросто. Взаимодействуя с близкими, мы по сути становимся их психологической утробой, даже не осознавая этого. Как поведение контейнирования, так и поведение следования являются неосознанными социальными проявлениями нашей природы.
Представьте ситуацию на работе: одному из коллег приходит шокирующее известие. Он находится в состоянии стресса. Вы инстинктивно начинаете действовать как контейнер: занимаете место между ним и окружающим миром, обнимаете его, фокусируетесь на нем. Вы проявляете основную заботу, предлагая воды или поднося стул.
Если в этот момент кто-то зайдет и попытается задать вопрос, вы своим взглядом остановите его, так как не хотите, чтобы проникающий в его пространство кто-то мешал созданному вами кокону поддержки. Эти действия происходят спонтанно: друг в беде, стресс серьезный, необходимо создать защитный барьер.
Это поведение контейнирования может не проявляться только у людей с определенными особенностями, например, с расстройствами аутического спектра, или у тех, кто в детстве не получал поддержки в стрессовых ситуациях.
Секрет двухлетнего Терминатора
Дети гораздо более восприимчивы к стрессу, чем взрослые. Их нервная система еще не сформирована, и способность справляться с эмоциональными нагрузками не подкреплена опытом. Поэтому фрустрация для них является крайне остросенной и болезненной.
Когда ребенок что-то желает или ему что-то противно, он погружается в это состояние полностью, не оставляя мест для сомнений, иных альтернатив и логических аргументов. Стресс затягивает его словно вихрь, переход к расслаблению становится чрезвычайно трудным без контейнирования. Но если у ребенка надежная привязанность, он может обратиться к взрослому, который всегда готов его обнять, тогда психологическая утроба становится для него источником восстановления и поддержки.
Неудивительно, что для детей вечера перед сном становятся особенно важны. Им необходимо, чтобы родитель держал их на руках, покачивал, обнимал и пел колыбельную. Колыбельная звучит словно стон, предлагая отпустить печали дня и утешиться. Часто в таких песнях звучит мысль о том, что завтра наступит новый день, и малыш попробует вновь подниматься на ноги, готовясь к новым свершениям.
И даже позже, когда ребенок вырастет и станет выше родителей, после тяжелых и стрессовых дней он будет просить: «Побудь со мной, полежи рядом». Завершить трудный день в родительских объятиях и под их ласковые слова будет для него очень важно. И не только дети, даже взрослые зачастую не откажутся от такой поддержки.
Так что секрет двухлетнего Терминатора в том, чтобы вовремя лезть на руки. И тогда все будет отлично.
