В детские годы мне трудно было представить, что существует метод терапии для детей с использованием собак, и что я сама стану экспертом в этой области. К тому же у меня была аллергия на собак!
Тем не менее, судьба привела меня к профессии канистерапевта, и я основала спортивный клуб, в котором занимаемся лечением детей с особыми потребностями.
Канистерапия — это способ терапии, использующий взаимодействие с собаками, который способствует улучшению эмоционального состояния детей с ОВЗ. Исследования показывают, что общение с животными помогает снижать уровень стресса, улучшает коммуникацию и развивает социальные навыки.
В нашем клубе мы используем специально обученных собак, которые могут адаптироваться к различным нуждам и состояниям детей. Занятия включают не только лечение, но и физические упражнения, что способствует развитию координации и моторики.
Важным аспектом нашего подхода является создание безопасной и поддерживающей атмосферы, где каждый ребенок может чувствовать себя комфортно и уверенно. Мы также сотрудничаем с родителями и специалистами, чтобы создать индивидуальные программы для каждого ребенка.
Программа нашего клуба включает сеансы канистерапии, спорт и игры с собаками, что позволяет детям не только развиваться физически, но и эмоционально. Нам важно, чтобы занятия приносили радость и положительные эмоции, способствуя тем самым общему благополучию детей.
Начало
Меня зовут Елена Пьянкова, я занимаю пост вице-президента Федерации Ездового Спорта в Москве и Московской Областной спортивно-кинологической Федерации Ездового Спорта, а также являюсь основателем и директором инклюзивного спортивного клуба «Шалопаи Севера» и мамой Юры, который стал причиной всего этого.
35 лет назад у меня родился малыш, и это принесло мне неописуемое счастье! Я всегда обожала детей, восхищалась мальчиками и девочками своих подруг. А тут — мой собственный сын, и, как я просила, он оказался на редкость красивым!
Когда Юре исполнилось полгода, у него начались эпилептические припадки. Мы обеспокоились и начали беспорядочно носиться по врачам. Врачи поставили диагноз — эпилепсия, и назначили медикаменты.
Следующие месяцы жизни Юры были далеко не простыми. Бывали моменты, когда приступы случались каждые 15 минут. Самое тяжёлое — это ощущать бессилие: ты видишь, как ребёнок страдает и нуждается в твоей поддержке, но не можешь ничем помочь. Всё, что мне оставалось — дать ему лекарство и ждать, пока это закончится, а затем снова ждать следующего приступа.
Со временем, благодаря терапии, Юра стал реже испытывать судороги. Его физическое состояние улучшалось, он накачивал мышцы в тренажерном зале и на прогулках выбирал сложные маршруты, чтобы укрепить ноги.
Приём препаратов и физическая активность помогли: симптомы ушли, и мы почти забыли об эпилепсии. Но внезапно возникла новая проблема.
Юра просыпался и не говорил: ни «Доброе утро», ни вообще никаких слов. Он игнорировал все вокруг и начинал бегать из стороны в сторону. Я пыталась читать ему сказки и стихи, но он вырывало книгу из рук, захлопывал её и продолжал мчаться по квартире, ни единого слова не произнося.
Мы вновь обратились к врачам. В поликлинике назначили множество обследований и, в конце концов, установили диагноз: аутизм.
С детьми с особыми потребностями обычно работают коррекционные педагоги (дефектологи). Однако зачастую такие специалисты предпочитают работать с теми, чей прогресс можно быстро увидеть: с детьми с лёгкой задержкой психофизического развития или с детским церебральным параличом при сохранном интеллекте. Юра же не смотрел на разговаривающих с ним, не обращал внимания на речь и только бегал взад-вперёд, что делало его довольно «неинтересным» клиентом, и со временем от него отказывались все специалисты.
Занятия со специалистами
Стало ясно, что для получения результатов мне нужно найти не просто хороших коррекционных педагогов, а тех, кто искренне будет заниматься с Юрой.
Мы прошли через множество специалистов, и когда ему исполнилось восемь, один из дефектологов порекомендовал обратиться в центр благотворительного фонда «Дом Роналда Макдоналда» (сейчас фонд имеет другое название — «Семья вместе»).
Юру приняли в группу, и мы начали посещать занятия. В тот момент у нас не было личного транспорта. Мы добирались на метро, что представляло собой настоящую эпопею — путь от Коломенской до Крылатского. Это был по-настоящему сложный квест! Мне нужно было уговаривать Юру садиться в поезд, а в метро, полном людей, находить выход, который бы открывался. В переполненном вагоне он экономил силы и покорно поднимал ноги, чтобы его не держали толпа, а махал руками, дёргал за ручки у людей рядом. Я пыталась отвлечь его и успокоить с разным успехом. И так мы шли шесть дней в неделю на занятия.
В центре фонда с Юрой работали опытные коррекционные педагоги, а также специалисты по адаптивной физкультуре для детей с ограниченными возможностями здоровья.
Весь этот процесс принес свои плоды: Юра стал дольше оставаться на месте, реже проявлять раздражительность и менее активно бегать. Я с тёплыми воспоминаниями вспоминаю фонд, который предложил такую замечательную программу для детей с аутизмом.
Когда Юре исполнилось 18, мы приобрели дачу и перебрались туда — ведь жить на природе с его диагнозом гораздо легче, чем в шумном городе, где пыль и куча людей.
Занятия спортом
Спорт всегда играл важную роль в нашей жизни. Мой второй муж, отчим Юры, является чемпионом СССР по академической гребле. Людям с ментальными нарушениями как раз необходимы физические нагрузки. Мы старались помочь Юре заняться спортом. Но одному бегать — скучнее всего, особенно без мотивации. Поэтому на 20-летие мы подарили ему собаку — аляскинского маламута весом 40 кг, которую назвали Роксаной.
С этого момента началась новая глава в жизни Юры как спортсмена.
Поначалу ему было сложно пробежать даже 100 метров, ведь с аутизмом человек обычно не обращает внимания на окружающие его вещи и не имеет мотивации. В процессе бега Юра натыкался на заборы и стены, спотыкался и падал. С лыжами тоже возникли трудности: аутисты боятся окружающего мира и стараются избежать неожиданных падений, поэтому, когда лыжи подскальзывались, Юра падал намеренно, чтобы избежать неожиданного падения. Шесть лет тренировок на лыжах не привели к успеху. Он научился их снимать, держать над головой, ползти на четвереньках — но только не кататься.
Сегодня Юра уверенно бежит, преодолевая дистанции в 5, 10 и даже 15 км. В 2014 году Coca Cola выбрала его и его верного аляскинского маламута Роксану факелоносцами Олимпийского огня под номером 100. В Музее-усадьбе «Архангельское» Юра с Роксаной пронесли огонь сочинской Олимпиады, а дети и внуки Роксаны стояли вдоль трассы, поддерживая наших особых факелоносцев.
Дети с ОВЗ
Когда я заметила значительный успех у Юры, у меня возникло желание помогать другим детям. Мы обратились в детский дом в Южном Бутово, выразив желание работать с их детьми. Директор сказал, что им нужна организация, а не физические лица.
Организация? Не проблема! Мы получили аккредитацию от Минспорта, и я пришла в детский дом как представитель Московской областной спортивно-кинологической федерации ездового спорта.
Наша команда начала работу с детьми с ограниченными возможностями здоровья в 2014 году. Ребята стали изучать, как взаимодействовать с собаками, понимать их и управлять ими. Бег даётся проще, а вот лыжи, как и в случае с Юрой, оказали ряд трудностей. Тренер, посмотрев на наших начинающих лыжников, грустно отметил: «Что-то годное получится только через 2 года». Тут ребята все вместе упали, и тренер с грустью добавил: «Пожалуй, через 3 года». А ближайшие соревнования планировались уже через 2,5 месяца в Мурманске! Намечалось Праздник Севера!
Мы начали активно готовить ребят к состязаниям своими силами, и у нас — и у них — всё вышло! Через 2,5 месяца мы привезли первых юных спортсменов на соревнования в Мурманск, они прошли трассу в километр со своими собаками — так, что замминистра спорта Мурманской области сказала: «Я вижу не инвалидов, я вижу настоящих спортсменов».
С тех пор мы начали проводить соревнования и участвовать в них, предоставляя возможность особым спортсменам выступать наравне с нормотипичными спортсменами. Тем, кто находится в сложной ситуации, предоставляют возможность выступать в детских и адаптивных стартах, а обычные спортсмены и их собаки помогают особым участникам.
В доковидном 2019 году на чемпионате Москвы в дисциплине «Кросс с собакой» ребята с ограниченными возможностями здоровья заняли все три призовых места! Один из наших воспитанников — Максим Кузнецов из детского дома «Южное Бутово» — вошёл в пятёрку сильнейших каникроссеров России на чемпионате страны.
Инклюзивный клуб «Шалопаи Севера»
Таким образом, появился наш спортивный инклюзивный клуб «Шалопаи Севера». Мы занимаемся реабилитацией людей с ментальными нарушениями, используя дисциплины ездового спорта и методики канистерапии, что подразумевает терапию с помощью игр с собаками.
В 2021 году я выступала на Всероссийском спортивном форуме «Живу спортом», где делилась нашим опытом. Наша работа была высоко оценена Министерством спорта РФ и коллегами-кинологами. А совсем недавно наш проект, представленный папой Алексеем Панковым на Петербургском Экономическом Форуме 2024, также получил признание от специалистов и заинтересованных лиц.
Я работаю с собаками уже много лет и вижу в них такую же ценность, как в людях. О них хочется заботиться, ведь они не осуждают, не предают, а просто любят. А для детей, приходящих в наш клуб, собака становится настоящей рукой помощи, лекарством на четырех лапах. Без преувеличения.
Скоро моему сыну исполнится 35 лет. Он активно участвует в нашей работе — помогает, понимает и адекватно реагирует, хотя всё ещё не говорит. Юра полностью интегрировался в общество, и иногда я даже забываю, что когда-то всё было иначе.
Когда меня спрашивают о том, чем занимается наш спортивный инклюзивный клуб, я отвечаю: «Мы помогаем детям добиваться успеха». Ребёнок с ОВЗ, возможно, не станет чемпионом, но он учится делать первый шаг, произносить первое слово. И для него каждое занятие — это маленькая победа над собой, над своим недугом. Это шанс самореализоваться и быть важным для окружающих, для общества.
