Знакомый персонаж. Вспоминается, что в нашем детском букваре был мальчик по имени Федя — естественно, пухлый и с румянцем — который никогда не желал делиться игрушками и в итоге подвергался осуждению со стороны сверстников и судьбы. Однако подавляющее большинство из нас сталкивались с такими «собственниками» не только в книге, но и в реальной жизни.
Путь этих людей, обладающих собственностью, зачастую бывает непростым. Они держатся на дистанции, настороженно наблюдая за возможными нарушителями их покоя. Игрушки не покидают их рук, порой даже не позволяют другим к ним прикоснуться. На любое предложение разделить радость игры — будь то от жадных сверстников или непонимающих родителей — следует краткое и решительное «Не дам».
Куркули и просто взрослые
А может ли быть счастливым такой жадина? Скорее всего, нет. Они не играют, а скорее охраняют свою собственность. Друзей у них, как правило, нет (кто это такие друзья, если только просят?). Как же они стали такими?
Естественно, первое, что приходит в голову, — это родители. Очевидно, именно они привили мысль, что никому ничего нельзя отдавать, что все лишь и мечтают, как бы завладеть его «Лего» или её куколкой Барби. Некие помещики, которые вечерами перебирают мелочь на кухне и обсуждают соседей. И вот, под влиянием такого окружения, ребенок вырастает похожим на них. Жуткая картина, не правда ли?
Иногда малыш становится жертвой собственных родителей, которые манипулируют его чувствами, препятствуя проявлению доброты и радости общения с друзьями. Освободиться от родительских наущений для маленького ребенка, особенно дошкольного возраста, весьма сложно. Даже когда он нарушает их запреты, он всё равно впитывает в себя семейные установки, и для него семья — это единственная приемлемая модель мира.
С негативными внушениями всё более-менее ясно. А как быть с позитивными? Как известно, лучший способ воспитания — это личный пример. Но легко ли взрослым демонстрировать щедрость своим поведением? Почти невозможно.
Правила взрослой жизни существенно отличаются от «законодательства» детской площадки. Даже самые щедрые взрослые не делятся со всеми подряд своими вещами.
Право на собственность
Согласно мнению психолога Анны Борисовой, именно двойные стандарты часто формируют у детей привычку быть жадными. С одной стороны, «правильные» родители требуют от малыша щедрости: «Отдай ей лопатку! Как можно быть таким скудным! Посмотри, девочка плачет. Тебе так необходима лопатка прямо сейчас?» С другой стороны, они сами не спешат делиться своими вещами. Ребенок ощущает протест. Как так? Я маленький — должен делиться, а сами?
— В сущности, умеренное чувство собственности — это нормативное явление, — утверждает Анна. — Это один из базовых инстинктов. Но родители, почему-то, считают, что с ним нужно бороться. Возможно, это наследие коммунистической эпохи, когда нам внушали, что интересы общества выше личных. Вспомните, в советское время за кражу частной собственности наказывали гораздо мягче, чем за покушение на общественное благо.
Сегодня мы постепенно привыкаем к мысли о том, что общество — это важно, но в первую очередь каждый разумный человек должен заботиться о своих близких, о своей семье, и, пусть это будет нескромно, о самом себе. Никто не воспримет с пониманием требование отдать свой гараж, если городу понадобится земля под ним. Это естественно.
Дети тоже имеют полное право на инстинкты собственности. Им не нравится, когда кто-то использует их вещи (особенно если в их мире нет «дай, пожалуйста», и действуют прямо и грубо). Но стоит ли считать естественное недовольство жадностью и начинать неумолимую войну с ним?
Родители часто не задумываются о таких глубинных вопросах. Нужно делиться! И вот мама, от которой ребенок ожидает защиты своих интересов, неожиданно встает на сторону «агрессора», требуя отдать ведерко. Каким правом? Малыш чувствует себя обиженным, начинает плакать — и вот уже получает ярлык жадины.
Такое происходит раз, потом два. В итоге вырастает целая система. С четырехлетним Вадимом, сыном моей подруги, произошла как раз такая история.
История одного жадины
Сначала он перестал доверять собственным родителям, которые так охотно становились на сторону «врага». Малыш решил заботиться о своих вещах сам, следуя принципу «всё своё ношу с собой» (добавив от себя: «И никому не дам трогать»). На войне, как говорится, все средства хороши, и поскольку рассчитывать бедному римлянину не на кого, его борьба за собственность приняла изрядно жесткие формы. Никогда не отличавшийся особым упрямством, малыш стал сражаться за свои формочки с полной самоотдачей.
Любая попытка прикоснуться к его игрушкам вызывала настоящую истерику у Вадима, так что девочки из двора стали развлекаться тем, что отнимали у него машинки только для того, чтобы увидеть его в слезах. Это, естественно, создавало ещё больше проблем. Понимание борьбы за своё у мальчика слилось с инстинктивным желанием самоутверждения — смириться с потерей игрушки стало для него столь же тяжело, как потерять часть себя. И вот, к ужасу интеллигентных родителей, на свет появился идеологически настроенный жадина, не желающий отдавать «ни пяди».
На детской площадке он стал появляться настороженным, с подозрительным взглядом. Общие игры его больше не интересовали: не на кого было оставить свои игрушки. Мама и папа теперь утратили доверие — эти разбросают всё, что посчитают необходимым. «И это наш сын?» — мучительно терзались родители-идеалисты.
К счастью, взрослые в конце концов осознали, что происходит с их малышом, но вернуть доверие Вадима оказалось нелегкой задачей.
«Я даже не могла представить, что происходит у него в сердце, — говорила потом его мама. — Он ведь вкусил, что все его бросают, предают, и что в своей борьбе за права он абсолютно одинок!».
Убедить молодого человека в обратном удалось лишь спустя несколько месяцев, в течение которых родителям и бабушке приходилось постоянно идти на компромиссы, с трудом произнося: «Ну, конечно, не отдавай свою лодочку. Если ты не хочешь — не отдавай! Она ведь твоя, правда?» Вадим смотрел с недоверием. Мама помогала ему оспаривать свои игрушки у вредных девочек (известно, что упрямые налеты тут же прекратились). На прогулке Вадим долго продолжал обстраиваться своими игрушечными «сокровищами», не теряя их из виду, но постепенно он сам начал осознавать нелепость своей манеры.
А затем произошло чудо. Успокоившись и поверив, что родители понимают его интересы, малыш как-то охладил свой пыл к игрушкам. Ему вдруг захотелось покинуть свой замкнутый мир и поиграть с другими детьми. Игрушки он оставил на попечение взрослых, рискнув — вдруг родители позаботятся о машинках и пистолете, и справятся с этим.
Несомненно, Вадим ещё не стал бескорыстным, но главное уже свершилось — он приобрёл способность спокойнее относиться к своим вещам. Это внушает надежду, что со временем он научится хранить и делиться. Однако как к этому прийти, пока остается загадкой. Родители решили, от греха подальше, на время вовсе оставить тему щедрости и жадности в покое.
Все под контролем?
— На самом деле ребенку можно привить щедрость, и это не так уж сложно, — утверждает Анна Борисова. — Другое дело, что дети не воспринимают нотации и прямые указания. «Отдай», «поделись» — эти команды редко вызывают у малышей что-то, кроме негодования. Попытки контролировать уровень доброты зачастую приводят к противоположному результату.
Тем не менее, это типичное следствие контроля. Ведь если малыш делает что-то хорошее только по родительскому указанию — а если он не успевает действовать без указаний, его заваливают разнообразными требованиями — взрослые тем самым отнимают у ребенка возможность творить благо по собственному усмотрению.
Что же происходит с таким контролируемым ребенком? Он либо начинает бузить, как Вадим, либо теряет свою индивидуальность. То есть он следует правилам лишь в присутствии родителей, но с огромным нежеланием, ощущая себя побежденным. А правильные родительские увещевания становятся ему просто противны.
Поищем светлые стороны
На самом деле, изначально любой нормальный малыш — по крайней мере до шести лет — сильно желает быть хорошим. Он любит своих родителей и стремится угодить им, вызвать их одобрение. Чтобы завоевать улыбку и похвалу, ребенок готов на многое. Он может стараться копировать свои родителей, запоминать, какие его поступки или шалости вызывали у них смех, и повторять их вновь и вновь.
Конечно, не все в его силах, и многого он просто не может сделать. Щедрость, например, тяжело дается. Как бы он не стремился угодить маме, еще больше его тянет к тому, чтобы не отдавать никому любимый паровоз. Но даже если градусов жадности у малыша выходит за пределы разумного, не стоит немедленно переходить к упрекам.
Психологи утверждают, что поведение ребенка в значительной степени подвержено влиянию его эмоций. И всё зависит от того, какие это эмоции. Если преобладают отрицательные — обида, злость, страх наказания — это вряд ли поможет формированию добрых качеств. В такой атмосфере гораздо легче стать либо подавленным, либо хитрым манипулятором.
Чтобы избежать данной ситуации, наш консультант рекомендует окружить такие «негативные» понятия, как «поделиться» и «дать поиграть», атмосферой позитива. Постарайтесь вызвать у вашего малыша симпатию или сочувствие к другому ребёнку, у которого нет интересных игрушек, но очень хочется ими поиграть! Так он сам предложит свою радость. Не скупитесь на похвалу, если он впервые решится одолжить свой совок — это обязательно побудит его продолжать делать добрые поступки. Оживите в его воображении последствия щедрого поведения: «Мальчику будет очень приятно, если ты дашь ему поиграть своей классной машинкой» — и, скорее всего, ребёнок не устоит перед возможностью почувствовать себя благородным. Не каждому ли хочется стать добрым и позитивным, как любимые герои из сказок и мультфильмов?
Кстати, использование примеров положительных персонажей, которые нравятся детям, действительно оказывается действенным методом. Герои, символизирующие добро и зло, наглядно иллюстрируют разницу между этими категориями и подчеркивают, почему предпочтительнее быть таким, как Иван-царевич, а не как Кощей Бессмертный или Змей Горыныч.
О том, что добро в глазах детей оказывается более привлекательным по сравнению со злом, свидетельствуют результаты одного психологического эксперимента.
Эксперимент с Буратино
Сохранилось описание эксперимента, проведенного русскими психологами под руководством Софьи Якобсон в советское время, нацеленного на «переобучение» закоренелых жадин. Дети принимали участие в дележке игрушек.
Малышам не удавалось делить игрушки так, как следует: они оставляли себе только лучшее, а приятелям отпускали лишь жалкие пережитки. И при этом они заявляли о себе, что являются хорошими детьми. Даже когда психологи указывали на несправедливость их действий, маленькие эгоисты легко находили оправдания своим поступкам, вроде: «Девочкам не нужно столько платьев для кукол, а моя дочка готовится к празднику». В целом, группа подростков была довольно интересной.
Можно было бы, наверное, попытаться апеллировать к совести, вызвать у них сочувствие к нуждам других или просто велеть делить игрушки честно. И, скорее всего, психологи достигли бы своего результата, восстановив справедливость, но только в данном конкретном случае. Однако целью экспериментаторов было нечто более сложное: научить детей проявлять щедрость по собственному желанию, а не только в ответ на конкретные ситуации.
Психологи полагали, что выбор между добром и злом останется для детей абстрактным, пока эти понятия не придут к ним через живые образы, которые вызывают глубокие эмоции.
Персонажами этих образов стали две куклы. Одна из них, по имени Тикс, делила игрушки поровну. Вторая, Трикс, разделяла исключительно в свою пользу. Обсуждая героинь с детьми, психологи заметили, что лишь трое девочек считали Трикс жадной. Остальные находили обе куклы приятными, и без угрызений совести приравнивали себя к «жадине» (конечно, не называя это слово).
Но как только психологи усилили образы кукол, рассказывая много хорошего о Тикс и плохого о Трикс (даже была придумана сказка, где щедрая кукла выступала в роли доброй и великодушной, а жадная походила на капризную мачехину дочку), общественное мнение резко изменилось. Теперь большинству детей не хотелось ассоциировать себя с Трикс и делить игрушки по её нечестным принципам.
Еще большее воздействие на детей оказало использование сказки о Буратино. Здесь никому не требовалось убеждать, что Буратино и Мальвина — хорошие, а Карабас — злодей: все это было предельно понятно. Причем даже те, кто ассоциировал себя с «капиталистами», были уверены, что они не имеют ничего общего с воплощением всех пороков, таким как Карабас.
В этот момент произошли весьма неожиданные открытия. Во-первых, выяснилось, что в ответ на вопрос о том, как конкретный участник эксперимента делил игрушки — как Карабас или как Буратино — обиженные дети уверенно отвечали: «Как Карабас». Это шокировало многих. Я — Карабас? Ничего себе претензии! Однако недовольство и возмущение длились недолго: малыши быстро убедили себя, что подобные обвинения — это только злостная клевета, а они сами хорошие, «буратинистые», несмотря на то, как делили игрушки.
Пришлось обратиться не к общественному мнению, а к совести маленьких эгоистов. Интересно, что именно такой подход сработал на все сто.
Оказалось, что даже самый закоренелый жадина, отвечая на вопрос: «Как ты поделил игрушки — как Буратино или как Карабас?», не может и не имеет сил признать вслух, что он подражает Карабасу. Один маленький эгоист, удерживавший шесть игрушек из восьми, которые нужно было поделить, охотно обсуждал с психологами характеры Буратино и Карабаса, признавал, что Буратино делит игрушки поровну, а Карабас оставляет всё себе. Но когда его спрашивали, как он сам поделил игрушки, он молчал семь (семь!) минут, а затем упрямо шептал: «Как Буратино».
Разумеется, в течение этих семи минут малыш знал правду о своих действиях. Именно это и было целью эксперимента.
Цель психологов не заключалась в том, чтобы убедить детей в том, что они — Карабасы. Такой вывод ни к чему хорошему не привел бы, кроме страданий и последующей злобы. Задачей было показать, как «по-карабасовски» может выглядеть один конкретный поступок. Причём этот поступок вполне мог быть случайным для такого хорошего ребёнка. Ведь другие дети, как сообщали психологи в индивидуальных беседах, считают, что испытуемый Карабас на самом деле — яркий Буратино (Мальвина).
Узнать о себе подобное было крайне важно для всех детей. Это поддерживало необходимую веру в себя, в то, что они хорошие, хотя и могут ошибаться. Но стремление повторить те ошибки, окрашенные в «карабасовские» тона, исчезло. Дети делили игрушки, бормоча под нос: «Отдам по две, иначе Карабасом останусь. Я вам по две! Вот, возьми еще самосвал, хочешь самосвал?»
По всей видимости, «буратинские» аллегории не тронули только двоих малышей. Один из них, как впоследствии выяснили, оказался настоящим оригиналом, равнодушным как к Буратино, так и к Карабасу: его любимым героем был Тортилла. Кто бы мог подумать?
Со второй девочкой ситуация была сложнее: она не только не хотела быть похожей на принцессу или Мальвину, но и вообще не стремилась быть хорошей. Она сама считала себя плохой и даже гордилась этим. Это редкий, но понятный случай, поскольку такую девочку никто никогда не любил.
Тем не менее удалось найти для неё «золотой ключик»: в игре ей предложили роль всеобщей любимицы, хорошей девочки. И внезапно, до этого времени лишенная любви окружающих и испытывающая злость на других, она осознала, как приятно быть любимой и получать одобрение за добрые поступки. В итоге, к концу игры она искренне ассоциировала себя с положительной героиней и гордилась этим: «Я же Тикс!».
Последний рецепт против жадности
Таким образом, если ваш малыш огорчает вас своей чрезмерной жадностью, возможно, ему нужно предоставить возможность ощутить, как приятно быть добрым. Дарить подарки, видеть улыбки и благодарные глаза друзей, приносить радость окружающим. Ощущать себя благодетелем, которого все любят. Кто мог бы отказаться от такого?
Тем не менее, это не значит, что ребёнок должен обделять себя ради хорошей репутации. Это уже будет лицемерие. Также не следует делиться с грубиянами, которые «путают» чужие игрушки со своими, или с неряхами, не умеющими бережно обращаться с вещами других. Не стоит забывать о собственных интересах. В конце концов, постоянно отдавая что-то, не получая взамен, тоже не лучший вариант. Может, стоит научиться взаимовыгодному обмену? Это также весьма эффективный способ борьбы с жадностью.
