К сожалению, обидные комментарии в социальных сетях стали обычным явлением. Каждый из нас может столкнуться с негативом и агрессией в интернете. Важно помнить, что такие комментарии часто говорят больше о проблемах автора, чем о вас. Вот несколько советов, как справляться с подобными ситуациями:
- Не реагируйте лишний раз. На негатив лучше всего не обращать внимания. Иногда лучше пропустить мимо ушей обидные слова.
- Игнорируйте троллей. Тролли ищут реакции. Если не дать им внимания, они могут просто уйти.
- Удаляйте ненужные комментарии. Если комментарий оскорбителен и неуместен, не стесняйтесь удалять его или блокировать пользователя.
- Обратитесь за поддержкой. Поговорите с друзьями или родными о своих чувствах. Они могут предложить полезные советы или просто поддержать вас.
- Проверяйте факты. Иногда обидные комментарии могут быть связаны с недопониманием. Если вы считаете, что они основаны на ложной информации, можете уточнить детали.
- Помните о своих достоинствах. Держите в уме свои достижения и позитивные отзывы. Это поможет вам не падать духом под давлением негативных комментариев.
Ваше спокойствие и уверенность в себе важнее, чем чужие мнения. Не позволяйте обидным словам разрушать ваш внутренний мир!
Почему от троллинга бывает так больно, что хочется удалиться из соцсетей
Светлана Иконникова — медиатренер, преподаватель в Высшей школе экономики, писательница, журналистка и блогер.
Сталкивались ли вы в социальных сетях с троллями? Есть комментарии, которые могут выбить из колеи, вызвать чувство дискомфорта или даже обидеть? Как вы реагируете на них? Ответите на провокацию или закроете посты, оставив их лишь для узкого круга друзей? Мы продолжаем исследовать, как ведем себя в соцсетях и пытаемся понять, почему троллинг так сильно задевает нас.
Неужели из-за тролля?
— Нет, мы реализуем проект, но говорить о нем в соцсетях не будем, — сказал Олег, владелец небольшого, но стабильного бизнеса, положив руку на папку с проектом.
— Но нам нужен PR, — с легким испугом произнесла его сотрудница Ира, — мы ведь финансируем иппотерапию, чтобы…
— Мы финансируем иппотерапию для детей с ДЦП, чтобы они могли заниматься верховой ездой, — резко прервал её Олег. Он был так бесцеремонен, что Ира не могла вспомнить, когда в последний раз его доброжелательная натура проявлялась подобным образом.
Идею проекта «Лошадь в помощь» предложила Ира. Её сын увлекался конным спортом, и она знала, что такое занятие приносит пользу не только обычным детям (которых мамы называли «нормотипичными»), но и детям с ДЦП и синдромом Дауна. Конный спорт помогает укрепить мышцы и лучше осознать своё тело. Но многие родители не могли позволить себе оплатить дополнительные занятия иппотерапией.
Ирина тогда предложила Олегу: «Давайте мы за счёт компании заплатим за занятия для троих детей — у их родителей совсем нет денег». И вдруг Олег согласился. Казалось бы, это была отличная возможность для продвижения, тем более что родители этих мальчиков (все трое — мальчики) не возражали, если Олег поделится их историями и опытом иппотерапии в соцсетях.
Он действительно решил делиться, но вскоре резко изменил своё мнение — нет!
Ира почувствовала, что что-то неладно. После совещания она вернулась за свой рабочий стол, открыла страницу Олега в Фейсбуке и заметила, что он уже две недели ничего не публиковал. «Странно, — подумала она. — Это не похоже на Олега».
Она продолжила просматривать его ленту и читала комментарии, и почти под каждым постом появлялись сообщения от некого Аркадия. Этот Аркадий настойчиво интересовался, откуда у Олега средства на тот или иной проект. Он требовал отчётности и возмущался, что благотворительность прекращается на мелочах, вместо того, чтобы помогать большему количеству людей.
С головой погружённой в «Фейсбук», Ира побежала в кабинет к Олегу.
— Олег, это по причине него? — протянула она шефу телефон как доказательство. — Он стал причиной твоего молчания?
— Да, — сказал Олег, оторвав взгляд от окна. — Он убивает мой энтузиазм.
Сложно представить: какая-то недовольная личность может так повлиять на бизнесмена, который должен быть закалённым человеком, копая в сфере дел.
И вдруг, какой-то тролль.
Ира в поисках объяснения даже решила найти Аркадия в интернете: он оказался обычным «пирожком без начинки» — делал что-то вроде «подай-принеси», жил в одиночестве, а его страница в соцсетях была полна пустоты, хоть она и могла принадлежать кому угодно.
Такой тролль может заставить владельца бизнеса сильно переживать?
Если на вас напали
Я могла бы предложить вам составить список людей, которых вы любите больше всего. Уверена, что среди них окажутся ваши дети, родители, партнёры (возможно, насчёт партнёров нет гарантий, но пусть будет так), родные друзья. Если у вас есть домашние питомцы, их вы непременно упомянете (вот за собак и кошек, в отличии от супругов, я смело готова поручиться).
Но вы, скорее всего, забудете указать в этом списке ещё одного важного человека. Того, кто на самом деле является самым значимым и любимым для вас — это вы сами.
Мы эгоистичны. Мы любим себя больше, чем других, даже если не хотим это признавать. И, кстати, это прекрасно — человечество выжило и прогрессировало именно благодаря тому, что каждая особь стремилась не только к выживанию, но и к комфортной жизни. Разумеется, в разные времена понятие комфорта варьировалось. Но именно самоуважение стало основой развития.
Теперь представьте, что вы идёте по пустой улице: солнечный день, замечательное настроение — и вдруг без всякого предупреждения вас атакует кто-то (не важно, мужчина или женщина, молод человек или пожилой) и с силой бьёт в бок.
Что вы почувствуете?
Боль. Ужасную физическую боль. Плюс, естественно, обиду.
Обидный, уничижительный комментарий в сети — это скорее всего то же самое, что удар в бок. И нам больно от этого точно так же, как будто это был реальный удар.
Я даже не смогла подобрать нужное слово, чтобы охарактеризовать комментарий тролля, не прибегая к терминам, связанным с физической болью. Так и пришлось написать — «ранящий».
Почему мы воспринимаем свои посты как продолжение самих себя?
Хорошо, тролль наносит удар в самую душу, но почему мы так трепетно относимся к собственным постам и текстам? Например, тот же бизнесмен, Олег. Его предприятие занимается изготовлением деревянной мебели. И, вероятно, его столы, стулья и табуретки в процессе использования получают царапины и даже ломаются. Почему это не вызывает у него боли, а комментарий вызывает?
Или почему журналисты (для которых писать — это работа) менее остро воспринимают негативные комментарии к своим статьям, чем к личным постам в соцсетях?
Разница кроется в деталях. Запись в газете или табуретка — это продукт, созданный не для себя, а для других. А посты — это наше личное. Они выражают только наши мысли и идеи, наш взгляд на мир.
Когда мы пишем о чем-то личном, мы фактически становимся перед читателем уязвимыми. Мы обсуждаем свою жизнь, делимся историями о детях, партнёрах, питомцах. И любое негативное замечание подобно удару по нашему «собственному образу». Иногда такие удары оказываются настолько сильными, что нам приходится пересматривать свой «образ я», чтобы минимизировать боль.
Я знаю талантливого писателя, который в социальных сетях находит утешение в роли шутника. Его тексты наполнены сюрреализмом и самокритикой — и это самоуничижение стало для него лучшей защитой. «Вы можете троллить меня как угодно,» — словно говорит он. — «Я ведь действительно неудачник и старый дурак».
Но его никто не троллит — потому что зацепить его невозможно. Он действительно понимает, что является талантом. Однако он так долго придерживается своего сетевого образа, что, похоже, начал сливаться с ним в реальной жизни.
А всё началось с того, что однажды, когда он был молод и горяч, какой-то тролль написал ему: «Что это за бред? Графоман!» И это задело его. Чтобы избежать боли, он изменил свой «образ я», приняв как данность: «я неудачник и графоман». Да, троллинг прекратился, но и успех тоже задержался.
Почему письменное слово ранит сильнее устного?
В обычной «аналоговой» жизни тоже бывают моменты, когда мы получаем отзывы, совершенно не соответствующие нашим ожиданиям. Но, так или иначе, словесная перепалка, какой бы напряженной она ни была, задевает нас меньше, чем оскорбительный комментарий в Интернете.
Почему это происходит? Если незнакомая бабушка у подъезда скажет: «Эй, нарядилась как проститутка!» — это может задеть, но, скорее всего, вызовет смех. А когда кто-то в соцсети напишет под вашей фотографией: «Вы одеваетесь как проститутка» — это становится глубоко обидным.
Однажды я выложила в «Фейсбук» несколько своих фотографий, сделанных талантливым фотографом, и мне казалось, что я на них выгляжу замечательно. И тут же под снимками стали появляться одобрительные комментарии. Ни один из них я уже не помню, но вот один отрицательный отзор запомнила. «Почему на всех фотографиях такая неопрятная? — написала незнакомая женщина. — Так и хочется вас причесать!».
Конечно, я посмеялась и ответила: «Пожалуйста, не трогайте меня, мне будет странно, а вам — неприятно». Но было бы неправильно сказать, что этот комментарий меня не коснулся.
Он всё равно оставил след — иначе бы я его не запомнила. А если бы мне это сказали вживую, я бы точно забыла обидную фразу уже через полчаса после её произнесения.
Почему письменная речь воздействует на нас сильнее, чем устная?
Причина в том, что всё написанное воспринимается через зрение (то есть через наиболее «популярный» для нашего мозга канал восприятия). Более того, «слово на бумаге» всегда воспринимается с большей серьезностью, чем «слово устное». Мы с детства усваиваем, что в библиях — мудрость, а в газетах — истина. Хотя на самом деле мудрость и правда нередко бывают далеки от книг и СМИ, эта стереотипная установка живёт.
Я знаю нескольких девушек, которые, поссорившись с любимыми, предпочитают не устраивать истерик, а пишут письма на электронную почту. Спокойные, сдержанные, они тщательно излагают свои мысли.
— Когда мы ссоримся, он как-то не слышит меня, — объясняла одна моя знакомая. — А когда я отправляю ему письмо, он гарантированно его прочитает — и отвечает мне. Мы быстро приходим к разумному решению. Видимо, это действительно просто!
Да, при равных обстоятельствах письменная речь воздействует на нас более сильно, чем устная. Именно поэтому комментарии от троллей так болезненны: они же оставлены в письменном виде! Мы, чувствуя обиду, снова и снова возвращаемся к ним, чтобы перечитать (это ещё одна особенность письменной речи: её можно пересмотреть, тогда как устную фразу уже не восстановить). Поэтому совет «не обращай внимания на троллей, просто игнорируй» не работает — из-за этого расстраиваться невозможно.
Тем не менее, взаимодействие с троллями вполне возможно. Олег, которого я упомянула в начале главы, в конце концов выработал стратегию, позволяющую справляться с троллем по имени Аркадий — это «анализ ситуации». В следующий раз я расскажу, каким образом эта методика функционирует.
