Многодетная семья и усыновление ребенка-инвалида с редким заболеванием
Семья Сергея Семака, который является одним из претендентов на должность тренера сборной России по футболу, до недавнего времени состояла из шести детей. Теперь их стало семь: Сергей и Анна стали родителями для девушки по имени Таня, имеющей инвалидность. Анна поделилась с порталом «Такие дела» своей историей о том, как изменилась жизнь их семьи.
Анна Семак, Сергей Семак, Майя — 16 лет, Семен — 10 лет, Иван — 8 лет, Таня — 10 лет, Илария — 3 года
Фото: Валерий Зайцев/SCHSCHI для ТД
— Поясните, что побудило вас стать родителями для приемного ребенка? Кто из вас первым предложил эту идею — вы или ваш муж?
— Эта история началась с моего детства. Я вырастала в многодетной семье. Однажды дочка соседей осталась сиротой: ее мама покончила с собой, а отец оказался в тюрьме. Я помню, как подошла к своей матери с просьбой удочерить девочку. Она лишь сказала, что из-за плохой наследственности мы не можем это сделать. Эта боль от того, что я не смогла помочь, осталась со мной на всю жизнь, хотя мне было всего десять лет.
Став взрослой, я постоянно искала информацию о детях-сиротах. Мне попался мальчик из Вьетнама, но тогда мой муж не был готов к этому шагу. Все же мы были на одной волне в вопросах усыновления. Мальчика в итоге забрала семья священника, у которой уже было много детей, но я не потеряла с ним связь.
Мои родители всегда были против усыновления. Отец даже просил меня не думать об этом, пока я не родила собственных детей. После того как я поняла, что моя здоровье больше не позволяет мне иметь детей, я снова начала размышлять об усыновлении. Я знала, что это мой путь.
В 2014 году я услышала проповедь патриарха о необходимости обратить внимание на детей с инвалидностью, ведь они особенно нуждаются в поддержке. В этот момент я впервые задумалась, смогу ли усыновить ребенка с ограниченными возможностями. Однако мой муж по-прежнему колебался и боялся, что это повлияет на нас. Но я попросила его довериться мне, и он согласился.
Анна Семак, Сергей Семак, Таня
Фото: Валерий Зайцев/SCHSCHI для ТД
— Какие вещи вы считаете наиболее важными в процессе подготовки к усыновлению?
— Обязательное условие — школа для приемных родителей, иначе не обойтись. Люди, которые сталкиваются с этим вопросом, зачастую не понимают, что эти дети — это истории с травмами, другая психология и менталитет.
Я — перфекционист, и мне не достаточно базовой программы; мне необходимо углубить свои знания в этой области. Я провела много времени в интернете, изучая материалы Людмилы Петрановской, и запланировала посещение всех семинаров по усыновлению. Общение с другими семьями дает больше уверенности и опыта, именно поэтому у меня много таких друзей.
Восьмого марта этого года мне было плохо — я лежала с гриппом. Заходя на сайт changeonelife, я открыла первую анкету, и это оказалась анкета Тани. В тот момент я поняла, что она — именно тот ребенок, которого я искала. Она так похожа на моих детей! Позже я узнала, что она передвигается на инвалидной коляске и с диагнозом «ДЦП». Эти факты меня не испугали, и я решила поехать в подмосковный детский дом, чтобы увидеть ее и просто помочь.
Я поехала с подругами. Нас провели в класс, и я увидела кукольное кресло, в котором сидел ребенок весом тринадцать килограммов в десять лет. Таня оказалась миниатюрной девочкой с редким заболеванием — синдромом каудальной регрессии. Она была как русалка с недоразвитыми ногами и длинными атрофированными конечностями.
Между нами с Таней сразу возникла связь. Она предупредила меня: «У меня есть мама, но она никогда меня не заберет». Таня попала в детский дом в пять лет, а до этого жила в условиях нищеты вместе с родителями. Такое детство сложно представить.
Я пообещала, что заберу ее. Взялась за сбор документов и оформила временную опеку. С волнением думала, как взять ее на руки и выйти из детского дома с инвалидной коляской. Я ожидала, что этот момент будет тяжелым, и на меня ляжет большая ответственность. Однако как только мы сели в машину, Таня начала называть меня мамой.
Мой муж долго не мог поверить в успешный исход этой затеи. Он волновался, что не справится с новой ситуацией, так как он — человек с высокой ответственностью. А я всегда действую с девизом: «Смелость и надёжность!» Я верю, что удача на моей стороне. Когда Сергей взял Таню на руки, я увидела в его глазах то же чувство родства, что и у меня. Это был момент, который невозможно объяснить, но ощущение было, что это именно тот человек.
— Боялись ли вы, что не сможете понять и полюбить неродного ребенка?
— В случае общения с кровными детьми ты знаешь, как на них повлиять, чтобы они тебя слушались. Я всё же переживала, что Таня будет для меня загадкой. Но с первых минут у нас возникла связь. Позже началась адаптация, и мне стало сложно.
Если бы я знала, как будет трудно, я бы, возможно, задумалась бы сто раз. Но я понимала, что не смогу вернуть ее. Многие говорят о процессе адаптации в обтекаемых выражениях; однако это вопрос крайне важный, часто именно на этом этапе люди сдаются. Но несколько приемных родителей говорили мне: «Когда столкнетесь с адаптацией, радуйтесь! Это значит, что ребенок открывается и начинает доверять вам».
— Какие трудности вы встретили?
— С чем мы начали работу в первую очередь, так это с криков. В нашем доме, где воспитываются шестеро детей, установлены определенные правила. Если позволить всем кричать, это повергнет в безумие. Тане, напротив, было привычно шумно и активно взаимодействовать.
У нас возникли множества трудностей с едой. Я показываю ей, например, еду, а она говорит: «Фу, мужская еда!» Таня никогда не пробовала клубнику, черешню и арбуз. Она быстро заполняла рот едой и не могла ее разжевать, что приводило к слезам. В детском доме ей все давали в пюре.
Она многократно пыталась манипулировать нами, так как была к этому привыкла. Часто заявляла о самоубийстве, и в какой-то момент это вызвало у меня такую реакцию, что я открыла окно и сказала:
— Давай, открою окно, чтобы тебе было легче.
Она испугалась и ответила:
— Нет, спасибо!
Позже она делала аналогичные заявления о том, что порежет себя ножом.
— Какой нож взять — синий или красный? Синий острее.
Я поняла, что манипуляции не сработают.
Она также сразу сообщила, что ворует. Мы столкнулись с этим очень быстро, когда она пыталась украсть кошелек у нашей домработницы, но, не понимая ценности денег, забрала всего лишь пятирублевую монету. Для меня воровство — это недопустимый поступок. Я сказала: «Знаешь, мне придется сообщить об этом людям. Я возьму маркер и напишу тебе на лбу, что ты вор. Пусть люди на улице останутся в безопасности».
Этот разговор произвел на нее сильное впечатление. Позже я собрала в ведро все мелкие сувениры, которые у нас остались от поездок, и пришла к Тане: «Эти деньги — все, что наш папа заработал за свою карьеру. Здесь — целый миллион. Я тебе доверяю и хочу назначить тебя семейным бухгалтером. Если что-то случится, ты будешь распоряжаться нашим бюджетом на игрушки и одежду». Она была в восторге! С появлением такого сокровища, зачем ей красть по рублю?
Фото: Валерий Зайцев/SCHSCHI для ТД
— Как ваши дети относятся к Тане и как она к ним?
— Я долго готовила своих детей к этому моменту. Мы посмотрели множество фильмов и мультфильмов, прочитали множество книг о данной теме. Дети сами просили, чтобы мы привели в семью хотя бы одного ребенка. Когда мы вернулись с Таней ночью, все умчались встречать нас.
С детьми постарше у Тани сразу сложился контакт. Возникли сложности с более младшими, особенно с теми, кто находился на её уровне развития, например, с шестилетней Варварой. Она однажды сказала Тане: «Лучше бы мы тебя не брали». Эту фразу она произнесла в сердцах, но у Тани она отложилась. Спустя три дня, когда Таня раздавала всем конфеты, она сказала Варваре: «А тебя я ненавижу».
Это сильно меня огорчало. Каждый день, вечером, няня сообщала, что «Таня ничего не сделала. Она орет и бьет детей». Я была настолько измотана, что думала, что не справлюсь, и что так будет всегда. Больше всего меня беспокоило то, что, общаясь с ней, я видела, как Таня начинает повторять те же действия.
Таня очень часто говорила мне:
— Ты вернешь меня обратно.
Когда она поняла, что это навсегда, то как-то успокоилась.
Когда мы забирали её, у неё нога была так спазмирована, что ей не подходили сапоги 30-го размера, хотя её размер ног был 22. Но через два месяца, когда я готовила её к школе, ей прекрасно подошли туфельки. Позже врач пояснил, что Таня расслабилась, и спастика исчезла. Кроме того, в детдоме мне говорили, что она будет пользоваться памперсами всю жизнь. Однако, вернувшись домой, она впервые сказала мне:
— Мама! Иди сюда, смотри!
— Ты что, ходишь в туалет? Спасибочки!
— Конечно! Это была шутка!
Со временем мы отказались от катетера, и сейчас мы на пути к тому, чтобы ребёнок не пользовался памперсами. То есть большинство проблем решаемы, и её социализация может приблизиться к норме.
— А как обстоят дела с Таниной биологической матерью? Появлялась ли она в последнее время?
— Нет, она лишена родительских прав решением суда. Отец Таня отсутствует. Сама мать, однако, упорно пыталась восстановиться в своих правах.
— Когда она узнала, что вы собираетесь усыновить её дочь?
— Она пока не узнала и надеюсь, что это застанет ее как можно дольше. К сожалению, не так уж много людей заботится о детях и об их судьбе. Работая с Таней над ее душевными ранами, я постоянно напоминаю ей: «Есть мама, которая тебя родила и оставила, и есть мама, которая тебя забрала и растит». Я не забываю уточнять: «Спасибо твоей маме за то, что она тебя родила». Это важный ритуал. Такие разговоры крайне необходимы для ребенка.
Анна Семак, Таня и Илария (справа)
Фото: Валерий Зайцев/SCHSCHI для ТД
— Какой самый большой страх у Тани?
— Она постоянно видит один и тот же страшный сон: заблудилась в темном лесу и не может выбраться. Самый сильный ее страх — остаться наедине с собой. Еще она испытывает сильный страх перед грозой. Таня делилась со мной отдельными обрывками воспоминаний из своего детства, когда она была в детском доме с пяти лет. Эти воспоминания у нее ужасные. Однажды к ним приходила какая-то бабушка и пугала детей, угрожая, что съест их, если они не спят. Таня также рассказывала, как ночью нянечки спотыкались и падали — мы понимаем, почему это происходило.
Однажды я спросила ее, обижается ли она на мать. Она ответила: «Нет-нет! Единственное, на что я обижаюсь — это на то, что она всегда говорила мне „жди“, и я жила с этим ожиданием».
— Как же справляться с подобной травмой?
— Знаете, мы с Таней посмотрели, пожалуй, все документальные фильмы о детях-сиротах. Я каждый раз старалась объяснить ей, почему так произошло, что она не одна, и как важно, чтобы ребенок оказался в семье, начав новую жизнь. Если оставить ребенка наедине с его переживаниями, это может затянуться надолго.
— Боитесь ли вы, что у Тани уже возникли внутренние противоречия, которые было бы сложно разрешить?
Одно из самых положительных качеств Тани — она удивительно оптимистична. Еще она обладает лидерскими качествами. Однажды она мне сказала, что родилась для победы. Как известно, спорт помогает справляться с тревогой и преодолевать блокировки, сформировавшиеся в детстве. В настоящее время я планирую заняться ее здоровьем и спортом. Уверена, что у нее получится плавать — у нее очень сильные руки. А кроме этого, в моем сердце есть необъятный источник любви и тепла. Она получает много любви, и это помогает исцелить многие её раны.
— Вы отправили девочку в обычную школу?
— Да! Вот Ник Вуйчич учился в обычной школе среди обычных детей, и это в значительной мере способствовало его успеху. Однажды я спросила Таню:
— Ты планируешь выйти замуж?
— А муж будет на коляске или с ногами?
— Конечно, с ногами! Как же он сможет меня носить по-другому?!
В то же время я искала частную школу. Интересно, что у директора нашей школы есть сын без ног, который передвигается на руках, как и Таня. Они оба являются лидерами в своей группе — их мнение учитывают, их любят. Нам действительно повезло, что в этой школе есть такой человек.
— Как часто Сергей проводит с вами время?
— Не так много. Весь май и июнь его не было дома, он вернулся только позавчера. Но когда он дома, он целиком посвящает себя детям. Сергей всегда на связи, общается через Skype и по телефону. Он замечательный отец, уникальный человек.
Источник фото: официальный сайт ФК «Зенит»
Существует такой стереотип о футболистах: нарабатывают деньги и тратят их на автомобили, часы, одежду и частные самолеты. Однако Сергей предпочитает путешествовать эконом-классом, у него нет дорогих часов, и он не покупает себе модные вещи. При этом он всегда готов помочь тем, кто в беде.
— У него остается время на вас?
— Знаете, у спортсменов имеется своя особая психология, и иногда их бывает трудно понять. Для Сергея на первом месте дети, а жена — это просто приятное дополнение.
— Вернемся к Тане. Сможет ли она когда-нибудь ходить?
— Есть люди с внутренним стержнем, такие как Ксения Безуглова. Будет Таня ходить или нет — это не имеет особого значения.
Как-то Таня сказала мне в больнице, что она инвалид. Я всегда отвечаю ей, что она не инвалид, а просто особенный ребенок, отличный от других. В общем, шансы есть, хотя я не врач. Мы собираемся в Германию, где один профессор согласился провести операцию, аналогичную тем, которые он уже делал.
Я бы посоветовала родителям детей с особыми потребностями — избегайте слова «инвалид», оно слишком уничижительное. Когда мама счастлива и весела — ее ребенок вырастет таким же. Иначе также работает.
— Каково ваше мнение о системе детских домов в нашей стране?
— Я видела множество примеров того, как эта система ужасна. В ней работают неподготовленные специалисты, не имеющие профильного образования. Эта система разрушает детей, и лишь немногие из них могут впоследствии добиться успеха. Я считаю, что необходимо создать больше профессиональных семей, подобных Деревне SOS.
Я не тот человек, который критикует власть и систему. Я понимаю, что в нашей стране много проблем, и верю, что вскоре что-то изменится. В то же время я не призываю всех принимать детей — это крайне сложная задача, и для этого необходимы определенные качества. Мне крайне больно, когда люди берут детей, а затем, как домашних животных, выбрасывают их обратно. Необходимо тщательно оценивать свои силы заранее.
— Напоследок, что для вас значит «любить»?
— Мне близко евангельское высказывание: если ты считаешь, что любишь весь мир, но ненавидишь хотя бы одного человека, значит, ты не любишь никого. Я люблю людей, жизнь, мир, и благодаря этому мне ничего не страшно.
