Насилие в семье и участие в войне могут показаться разными явлениями, однако их объединяет глубокая психологическая травма, которая затрагивает как жертв, так и агрессоров. Оба случая часто связаны с деструктивными моделями поведения, передающимися из поколения в поколение.
Исследования показывают, что дети, которые становятся жертвами домашнего насилия, могут вырасти и сами стать агрессорами в отношении своих детей или партнеров. Это формирует порочный круг насилия, который трудно разорвать. В свою очередь, люди, участвующие в войне, могут проявлять аналогичные агрессивные модели поведения, основанные на травмах, полученных в результате боевых действий.
Социальные факторы, такие как бедность, отсутствие образования и поддерживающих сообществ, также способствуют распространению как домашнего насилия, так и военных конфликтов. Оба этих явления ведут к серьезным последствиям для психического здоровья, включая депрессию, посттравматическое стрессовое расстройство и другие Расстройства.
Важно понимать, что профилактика насилия, как в семье, так и в обществах страдающих от войны, требует комплексного подхода, включая образование, социальную поддержку и психотерапию для жертв и агрессоров. Понимание связи между связанными формами насилия может помочь разработать более эффективные стратегии для их предотвращения и преодоления.
Повреждение мозга при депрессии и посттравматический стресс
Как же объяснить текущую волну депрессии? Как и все эпидемии, она лишь нарастает, однако причина не в том, что каждый пациент заражает двух-трех людей. Скорее, дело в том, что все большее число людей становится уязвимыми — частично из-за того, что детский опыт не способствует формированию зрелого «я». В итоге они сталкиваются с тревожным и запутанным миром взрослых, к которому не подготовлены. Вот как это происходит.
Недавние исследования показывают, что мозг людей, страдающих от депрессии и посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), может иметь специфические изменения, которые влияют на их эмоциональное состояние и поведение. Например, было обнаружено, что у таких людей часто наблюдаются изменения в объеме серого вещества в областях мозга, связанных с регуляцией эмоций, таких как префронтальная кора и миндалевидное тело.
Кроме того, хронический стресс, характерный для депрессии и ПТСР, может приводить к повышенной продукции кортизола — гормона стресса, который также влияет на функционирование мозга и может вызывать дальнейшие когнитивные недостатки. Эти нейробиологические изменения могут стать барьером на пути к терапевтическому вмешательству, так как они могут затруднять обучение новых навыков и адаптацию к изменениям в жизни.
Важно понимать, что восстановление возможно, и терапия, направленная на изменение негативных мыслительных паттернов и эмоционального регулирования, может оказать значительно положительное влияние на лечение депрессии и ПТСР. Методы когнитивно-поведенческой терапии, а также медикаментозная терапия, могут помочь пациентам улучшить качество жизни и справиться со своими симптомами, постепенно восстанавливая здоровье мозга.
Посттравматический стресс: что это такое
После почти столетнего доминирования фрейдистских теорий в психиатрии, которые сосредоточивались исключительно на психике, война во Вьетнаме вновь привлекла внимание к мозгу. (Для россиян аналогом такого опыта стала война в Афганистане. — Прим. ред.) Обратился к врачам множество солдат, которые страдали от симптомов, получивших название посттравматического стрессового расстройства (ПТСР): ночные кошмары, настолько яркие, что создается ощущение, что они снова находятся на поле боя; избегание всего, что связывает их с травматическим событием; возможность необоснованно агрессивного поведения; постоянная настороженность.
Теперь нам известно, что эти признаки, по крайней мере частично, вызваны серьезной физической травмой, которую мозгу наносит эмоциональный стресс. При любой травмирующей ситуации, когда человек испытывает страх за свою жизнь или жизнь ближнего, происходит выброс большого количества стресса в виде кортизола. Обычно, когда источник страха исчезает, уровень стресса уменьшается. Но если человек продолжает переживать страх и видеть образы из прошлого, избыток кортизола может повредить гиппокампу — области, отвечающей за кратковременную память.
В гиппокампе хранятся воспоминания о событиях, произошедших примерно две недели назад, которые потом упорядочиваются в нашем повествовании о себе. Когда в гиппокампе присутствует избыточный кортизол, воспоминания об эмоциональных событиях становятся чрезмерно яркими — например, мы можем точно вспомнить, где находились 11 сентября 2001 года. Высокий уровень кортизола приводит к тому, что в гиппокампе происходит «замыкание», которое затрудняет процесс интеграции недавних воспоминаний и их сохранение на более длительный срок.
Поэтому человек с ПТСР не просто вспоминает травматический момент, он переживает его вновь. Это похоже на разницу между простым воспоминанием и сном: когда я что-то помню, я осознаю, что сейчас, и просто вспоминаю прошлое. Но когда я сплю, я полностью погружён в мечты. При ПТСР человек сталкивается с кошмарами наяву, и неудивительно, что у него возникает повышенная тревожность: он спит с ножом под подушкой, и его жена испытывает страх.
Однако для возникновения ПТСР вовсе не обязательно иметь боевой опыт; достаточно столкнуться с любой ситуацией, когда вы испытываете ужас и страх за свою жизнь. Чем дольше существует такое состояние, тем выше вероятность негативной реакции. В настоящее время в США уровень заболеваний посттравматическим расстройством составляет около 5% среди мужчин и 10% среди женщин. Более высокая доля среди женщин обусловлена тем, что виктимизация и беспомощность, возникающие при сексуальном насилии и домогательствах, могут привести к развитию ПТСР вместо нормальной реакции на стресс.
Лечение ПТСР часто включает комбинацию психотерапии и медикаментозной терапии. Психотерапия, такая как когнитивно-поведенческая терапия, может помогать больным перерабатывать и интегрировать свои травматические воспоминания. Медикаменты, такие как антидепрессанты, могут помочь регулировать уровень кортизола и уменьшить симптомы тревожности.
Важно отметить, что люди, пережившие травму, могут испытывать разные реакции. У одних может развиться ПТСР, а у других — адаптивные механизмы справления. Существуют также группы поддержки, где люди с ПТСР могут обмениваться опытом и находить поддержку у тех, кто переживал подобное. Важно искать помощь и не оставаться наедине со своей травмой, так как раннее вмешательство может существенно улучшить исход.
Не только у тех, кто воевал
Сексуальное насилие, домогательства, физическое насилие, виктимизация и беспомощность легко приводят к травматическим реакциям. Эти последствия подводят нас к следующему аспекту — хроническому стрессу и сложному ПТСР. На сегодняшний день уже ведутся исследования, показывающие, что последствия длительных случаев насилия и тотального контроля, известные как сложный ПТСР, часто более тяжелые, чем те, что наблюдаются при обычном ПТСР. Переживание побоев женой или жестокого обращения с ребенком не так уж отличается от опытов военнопленных: они учатся чувствовать беспомощность и безнадежность, живут в постоянном страхе и получают сопутствующие физическому или сексуальному насилию повреждения мозга.
На основе данных о домашнем насилии и жестоком обращении с детьми, я осторожно предполагаю, что сложным ПТСР страдают около 30% американцев. Мои пациенты, даже из «благополучных семей», часто рассказывают о случаях насилия и предательства. Это не обязательно физическое насилие или сексуальная агрессия. Насилие может проявляться и в эмоциональной форме: жестокое обращение с ребенком, мелочный контроль, ожидания идеала, крики, оскорбления, внушение чувства стыда и унижение, требование подчиняться лишь ради демонстрации власти, запугивание или унижение ради собственного удовлетворения.
На следующий день родитель ведет себя так, будто ничего не произошло, или начинает выкручивать эмоциональные сцены, слезливо прося прощения, перекладывая ответственность на испуганного ребенка. Тем не менее большинство взрослых пациентов шокированы, когда осознают, что подобные детские переживания сопоставимы с настоящими травмами. Дети осознают, что к ним относились неправильно, чувствуют дистанцию с родителями, но депрессия заставляет их думать, что виноваты именно они.
Детские переживания и взрослый мозг
Известный нейробиолог Алан Шор провел обширные исследования, которые продемонстрировали взаимосвязь между детскими переживаниями, развитием мозга и психическим здоровьем во взрослой жизни. Шор сумел систематизировать многоразовые наблюдения, которые беспокоили психотерапевтов.
Особенно интересует, почему большинству взрослых, пережившим насилие в детстве или испытывавшим серьезные проблемы в формировании привязанностей, ставят диагноз пограничного расстройства личности. Почему многие взрослые, которых в детстве не поддержали эмоционально или имели холодных опекунов, сталкиваются с зависимостями. И почему у значительного числа людей, ставших жертвами сексуального насилия в детском возрасте, позже развиваются аутоиммунные заболевания.
Шор, обладая обширными знаниями в различных областях, смог объяснить механизмы этих причинно-следственных связей. Его вывод заключается в том, что детские переживания — это не только травмы или пренебрежение, но и плохие отношения между родителями и детьми — ведут к повреждению структуры самого головного мозга. Эти повреждения, в свою очередь, облегчают формирование эмоциональных трудностей, нестабильного «я»-концепта, нарушения иммунной функции, возникновение социальных проблем, а также усложняют сосредоточение и обучение, приводят к снижению способности контролировать себя и другим проблемам.
Когда я делюсь этими выводами на своих лекциях, многие слушатели реагируют с недоверием: «Вы хотите сказать, что все события в детстве могут причинить физический ущерб мозгу, который сохраняется во взрослой жизни? Это сказывается на наших отношениях, здоровье, способности мыслить?».
Да, безусловно, детские переживания физически воздействуют на мозг. Всё, что мы думаем, чувствуем и запоминаем, хранится в его структурах. Мозг накапливает наш опыт. Если детство было полным негативных переживаний, это оставляет на нем шрамы. Конечно, если бы таких шрамов не было, было бы легко прекратить саморазрушающее поведение, когда на это указывают. Но вместо этого необходимо искать пути исцеления, перестраивания или создания новых нейронных связей, чтобы затянуть старые раны.
