Муж ушел из семьи? Просто у жены слишком много родственников
Екатерина Мурашова — психолог, специализирующийся на семейных вопросах, и автор нескольких книг, проводит семинары для родителей.
Оправдать мужчину, который оставил свою жену и двоих маленьких детей, достаточно сложно. Как правило, в такой ситуации многие проявляют поддержку в адрес женщины, ставшей жертвой разрыва. А если она не чувствует себя жертвой? А что, если сам мужчина испытывает страдания от потери контакта с детьми? Бывает, что мужья уходят к другим женщинам, но иногда они бегут от чего-то. Об этом рассказывает психолог и автор Катерина Мурашова.
Женщина показалась мне энергичной и целеустремленной. Лицо у нее было простое, но искреннее; обувь — без каблуков, а прическа — короткий практичный стиль.
У нее двое детей: сын, которому восемь лет, сейчас он на продленке, и дочка, которая вот-вот исполнила пять. У малышки косички, завязанные резиночками, и заколки в виде божьих коровок.
— У нас довольно обыкновенная история, — начинает рассказ мать по имени Зина. — Я выходила замуж по любви, все произошло естественно: мы оба мечтали о детях, причем не об одном, а сразу о нескольких — так мы и договорились в начале. У меня в семье четверо детей, я третья, а у мужа в семье был только он один, но он всегда хотел себе брата или сестру, чтобы у его детей были сиблинг.
Свадьбу отпраздновали, через полгода я забеременела — мы оба были безмерно счастливы. Ждали с волнением и готовились. Родился первенец, сын — это было радостно! Мальчик с первых дней оказался довольно активным, спал плохо в течение первого года, но муж вставал к нему, когда я была сильно уставшей, не отказывался менять пеленки и купать его — тут ничего не скажу.
Кроме того, мои родители, старшая сестра и даже невестка брата всегда были готовы прийти на помощь, особенно когда у нее не получалось забеременеть (сейчас ее желанная дочка уже родилась, слава богу). Невестка всегда была рядом, готовая поиграть с детьми или дать нам возможность немного отдохнуть.
Каждое лето, с мая по октябрь, мы уезжали в Псковскую область, где у нас был дом, унаследованный от прабабушки с прадедушкой. На самом деле, у нас теперь два дома: брат с зятем купили еще один рядом, а сестра собирается строить свой. В общем, всегда находились люди, готовые присмотреть за детьми, ухаживать за ними и кормить.
Но вот где-то на третье лето я заметила, что муж стал реже приезжать к нам с сыном. То работа, то дела, то болезнь. Путь дальний — три с половиной часа в одну сторону, если пробок нет. Я решила, что он устал, подумала, что приедем домой, сын пойдет в садик, а я на работу, и все наладится.
И осталась я с двумя детьми
Мы вернулись. Я вышла на работу. Владик, разумеется, начал часто болеть в садике, но тут старшая сестра мужа вышла на пенсию и могла посидеть с ним, пока я не вернусь с работы. А вот мой муж — я прямо ощущала, что он стал каким-то чужим, жестким, как неотесанная доска. Я спрашивала его напрямую: что случилось? Он отвечал, что все нормально, просто устал, на работе что-то не так.
Затем я забеременела Клавой. Это произошло случайно — я уже чувствовала, что у нас что-то не так. И снова спросила его: будем рожать или нет?
Он вроде как рассердился на меня: конечно, будем, как же иначе! Пока я была беременна, казалось, что все стало чуть лучше. Но потом у меня случился гипертонический криз, возникли проблемы с ребенком, и в итоге кесарево сечение на седьмом месяце.
Большое спасибо врачам, всех спасли. Мы с мужем каждый день ухаживали за Клавочкой, особенно потому, что после операции я была довольно слабой. Она окрепла к полугоду, стала как все дети. И вот, когда дочке исполнился ровно десять месяцев, он ушел. И оставил меня с двумя детьми.
(Эта последняя фраза зацепила меня, но тогда я не смогла понять, что именно в ней меня заинтересовало).
— Вадим, уходя, ничего не объяснил?
— Ой, он говорил что-то такое банальное, уже до зубного скрежета: кто-то кого-то не понял, он не так себе представлял семейную жизнь и не видит своего места. У одного ребенка режутся зубы, другой от переживаний обкакался, муж ушел, а тут еще сестра по телефону: ты чего-то не так говоришь. Давление не скачет? Померь сейчас! Может, мы с детьми к тебе приедем, и ты немного отдохнешь, в магазин сбегай?
— Ах, действительно, — я в красках представила, как выглядит разрыв нашей семьи. — А сейчас что происходит?
— Сейчас он уже нашел себе какую-то женщину и у них родился ребенок, мальчик, которому около полутора лет.
— И теперь он хочет, чтобы я оставляла ему детей на все выходные.
— Да, туда. У них ипотека в Купчине.
— Вадим желает забирать Владика и Клаву на выходные в свою новую семью?
— Именно так! — с облегчением сказала Зина. — Мои дети, которых он чуть ли не в колыбели оставил, теперь к новой даме!
— А я говорю: не дождется! Но не подумайте, что я категорически против, чтобы они общались с отцом, даже с таким. Дети его знают, и вообще, пускай. Хорошо, если он приходит и играет с ними. Или гуляет в парке. Или на аттракционы. Но не оставлять ночевать у его дамы!
— Почему же? — уточнила я. — Что такого не так с дамой?
— Откуда я знаю?! Я ее никогда не видела! — с раздражением ответила Зина. — Просто это никому не нужно. Он ушел от своих детей, а теперь почему-то к ним вернулся. А что будет потом? Опять уйдет — и что тогда? Нет, лучше пусть дети остаются с нами, а он их навещает. Что, скажете, я не права?
(И в этот раз в ее словах что-то важное проскочило на краю моего внимания, но я опять не смогла это уловить).
— Я скажу что-то, когда услышу вторую точку зрения. А Вадим придет?
— Не знаю. А что ему вам говорить? Его в этом деле почти не было.
— Да, он старается, и всегда приносит детям подарки. Но разве это главное?
— Не это главное, — согласилась я. — Ожидаю Вадима.
Я жил как на вокзале
Я оставила Зинаиду в коридоре. Она явно была недовольна, но меня это не заботило. Я хотела уловить то, что было упущено ранее.
Вадим — высокий, темноволосый, нервный. Возможно, даже симпатичный.
— Почему вы решили уйти от Зины и детей?
— Я не уходил от них.
— Вы, вероятно, мне не поверите, но это звучит слишком неординарно. Я не сбегал от Зины с детьми, я сбежал от их клана. Я не справился, оказавшись слабым, и это правда.
— На нашей свадьбе были только двое моих родственников: мама и папа (дедушки и бабушки уже, к сожалению, ушли из жизни). У Зины же было тридцать восемь родных. Они приходили к нам как к себе домой, я даже всех по именам не знал. Они без проблем оставались на ночь с подарками для детей и вкусностями.
Я долго ждал рождения сына, обсуждал с женой это событие. Но ее мать была против, не захотела, чтобы я находился рядом. В итоге Зина рожала Владика с матерью. Я видел новорожденного сына только ночью, потому что днем работал, и в выходные у нас всегда было множество родственников.
— Вы пробовали поговорить с женой?
— Я пытался не раз. Она, казалось, понимала, но говорила: как я могу их прогнать? Они так помогают нам. И правда, они помогали, если что-то было нужно, всегда можно было обратиться. Но я ощущал, что живу не дома, а на вокзале. Постоянно не знаешь, кто нагрянет в следующий час.
В их деревне все было еще значительно сложнее. Когда я приезжал, меня даже не пускали к жене и ребенку. Ее братья (и родные, и двоюродные) выбегали и радостно кричали: баня уже разогрета, быстрее, только тебя и ждали.
Но это еще полбеды. Намного страшнее было другое.
— Что именно? — с интересом уточняю. Свои прошлые «предчувствия» я уже расшифровала. В первом случае фраза обычно звучит так: «И я осталась одна с двумя детьми». Зина же исключила слово «одна». Она действительно не была одна.
Во втором случае обычно говорят: «дети остаются со мной», а в Зинином варианте — «дети остаются с нами», то есть внутри клана. Наша семья, кровная, и не следует ее никуда отдавать. Не только сама Зина, но и клан выступает против. Но что еще пугает чуткого и чувствительного Вадима?
— После того как я ближе узнал семью Зины, я то и дело «терял» свою жену, и это было страшно и мучительно. Вы не понимаете? Мы вроде как остаемся один на один, обмениваемся мыслями, но вдруг из уст Зины раздаются слова её матери. За ней следует аргумент её брата с его характерными выражениями и интонациями. И дальше говорит её любимая тетка по отцовской линии (в этот момент Зина так же приподнимала брови и постукивала пальцами).
Иногда у меня возникало ощущение, что кто-то из нас страдает шизофренией. «Зина! — кричал я. — Пожалуйста, говори от себя!». Она только пожимала плечами: что за дурачество? Я и говорю от себя.
Она этого не осознаёт. Не понимает. После рождения Клавы она была очень слабой и просто растворилась в этом всем. Я не мог её найти, не мог достучаться до нее. Иногда она воспринималась мне не как личность, женщина, моя жена, а как муравей в муравейнике. Более того, мне казалось, что я сам начал исчезать, растворяться. Я трусливо и предательски сбежал.
Ира, моя вторая супруга, приехала из Перми, там осталась её мама. И всё. Я понимаю, это выглядит недостойно.
Но я на самом деле люблю своих детей. Я хотел бы воспитывать их. Приходить и играть с ними там, у них, — бесполезно: я слишком напряжён и неэффективен, а они смотрят на меня, как на туриста в их заповеднике. У нас дома — совершенно другая картина, два-три дня в неделю, и я смогу на что-то влиять. Они оба с удовольствием играют с братом.
— Зина (они) не собирается вам их возвращать. Она прям уверена, что вся истина в этом вопросе на ее стороне. В социальной плоскости у вас все нормально, так что можно добиться справедливости через суд, если вы этого хотите.
— Наверное, нет. Я ведь все равно чувствую себя слабой, и мне их страшно. Даже мысль о том, что они все будут в зале суда и смотрят на меня, меня пугает. Да и для детей, по-моему, это станет дополнительным источником стресса.
— Значит, вы не пойдете в суд?
— Не пойду. Может, вы бы с ней поговорили? Ну, просто пообщались, что ли?
— Поговорю, — кивнула я. — Прямо сейчас.
Это передается по наследству?
Ожидания от этого разговора у меня были крайне неутешительными, и они полностью оправдались.
— Что, он еще и псих, да? — с некоторой тревогой переспросила Зина, выслушав о чувствах Вадима в ходе их короткого совместного пути. — А это может как-то повлиять на детей?
— Нет, — тихо ответила я. — Вадим совершенно нормальный, не переживайте. Да, стремление быть независимыми может передаваться. Но иногда оно возникает спонтанно, иначе мы бы до сих пор жили в традиционных семьях в простых деревнях.
— В целом, это ни о чем.
И после этого они разошлись по своим делам. Одно из множества ежедневных несовпадений в этом мире. Но, как заметила Зина, рано или поздно Владик или Клава могут проявить желание стать самостоятельными. И что тогда произойдет? Я предупредила Вадима быть начеку. Он горячо обещал, но я не уверена, что ему можно доверять на все сто.
