Повышение пенсионного возраста: что нужно изменить в здравоохранении?
Александр Мясников — кардиолог, который обладает докторской степенью медицины в США и является кандидатом медицинских наук. Он также известный автор книг о здоровье и ведущий на телевидении.
Одним из главных аргументов против увеличения пенсионного возраста в нашей стране является вопрос продолжительности жизни и состояния здоровья тех, кто теперь будет завершать свою трудовую деятельности в возрасте 63 и 65 лет. Какие изменения необходимы в сфере медицинского обслуживания, и что могут сделать сами будущие пенсионеры? Взгляд на проблемы здравоохранения в России представляет врач и телеведущий Александр Мясников.
Чего мы ждем от медицины
Как вы считаете, чего ожидают от системы здравоохранения обычные россияне? Их требования крайне просты: получение бесплатной и своевременной качественной медицинской помощи.
Мы вправе надеяться, что если врач прописывает лекарства, они будут как минимум безопасными и как максимум действительно полезными.
Надеемся также, что врач, назначая медикамент, опирается не на свои личные интересы или материальные стимулы, а на свои знания и опыт.
Пациент надеется, что врач, его осматривающий, учтет все симптомы, что кардиолог не только измерит давление и проверит пульс, а эндокринолог не просто пальпирует щитовидную железу.
В целом, гражданин должен рассчитывать на профессиональный медицинский осмотр, следуемый определенному алгоритму действий.
Однако здесь возникает проблема. На модернизацию системы здравоохранения в последние годы были потрачены колоссальные средства, а также закуплено значительное количество дорогостоящего оборудования. Мы с гордостью сообщаем, что по количеству томографов на душу населения обогнали даже Швейцарию. Но, к сожалению, качество нашей медицины осталось на прежнем низком уровне!
Просто закупить оборудование недостаточно — необходимо обучить врачей его использованию. За границей врачей по специализации «нейрохирургия» готовят на протяжении семи лет для работы на томографе, у нас же ограничиваются курсами, длительность которых составляет всего три месяца! И даже таких специалистов не хватает.
Мы устанавливаем томографы в каждую больницу, не устранив при этом огромные очереди на ультразвук или стандартный рентген. Самое тревожное — это отсутствие инвестиций в обучение врачей, которым нужно внедрять алгоритмы действий и соответствующие стандарты.
Согласно действующим нормам, если «скорая помощь» привозит пациента с инсультом, его не должен осматривать врач из приемного отделения. Временной фактор критически важен, и пациента сразу направляют на компьютерную томографию, минуя все формальности, чтобы установить наличие тромба или кровотечения. Это связано с тем, что лекарство для растворения тромба можно вводить только в очень узкий временной интервал.
Следовательно, если «скорая» задерживается, если по телефону будут выяснять, куда везти больного, если в приемном покое начнут долго собирать информацию о пациентах, все — шанс на спасение утерян!
Чему и как учить врачей
Вы можете возразить, что каждый врач должен проходить переаттестацию раз в пять лет. Да, но некоторые проходят эту процедуру порядочно, а некоторые — за вознаграждение. Однако даже если врач стремится пройти переаттестацию качественно, его обучают по устаревшим методическим материалам.
Например, врачам у нас рекомендовано использовать препараты, которые применяются с 40-летнем давностью. Например, в актуальных, но уже устаревших стандартах фигурирует дибазол, который использовал еще мой дед.
Нужна общая переаттестация для всех врачей, строгие экзамены на знание международных стандартов и алгоритмов оказания медицинской помощи. На основе экзаменационных результатов я бы устанавливал размер зарплаты и вообще-направления работы. Врачи, успешно пройдя такие испытания, смогут стать ведущими специалистами с высокой зарплатой.
Конечно, большинство врачей не пройдут такую переаттестацию сразу. Я бы ограничил срок повторной подготовки пятью годами. Пусть врачи, не прошедшие аттестацию, работают и лечат, но под наблюдением и контролем аттестованных врачей и за зарплату, значительно меньшую, чем у тех. Через пять лет — снова переаттестация; если не прошел — прощай профессия! Это единственный способ спасти нашу медицину от непрофессионализма.
Также крайне важно ввести индивидуальное лицензирование для врачей. Это сделает их персонально ответственными перед пациентом и страховыми компаниями.
И ещё: на протяжении веков у медицинских специалистов был священный язык — латынь. Сегодня он уступил место английскому, и любой врач просто обязан им владеть, иначе он окажется в долгом хвосте!
Обращаюсь к тем, кто в привычке говорит: «Понаехали тут!». Мое мнение — медицина не имеет национальности. Не имеет значения, какую национальность ты имеешь, какого цвета у тебя глаза или кожи, с каким акцентом говоришь; важно, как ты оказываешь помощь. Всех людей внутри устроены одинаково, и медицина едина по всему миру. Если к вам придёт врач таджик или украинец, или африканец, который делает всё правильно, то вам не о чем беспокоиться. А если к вам зайдёт врач, который выглядит более привычно и говорит: «У меня есть особый подход» (например, российский или зимбабвийский) — вот тут стоит задуматься о поиске другого специалиста!
В Соединенных Штатах большинство врачей — индийцы. Да, они могут говорить с акцентом, однако это квалифицированные специалисты, способные предоставить нужную помощь на высоком уровне.
Во Франции имеют совершенно иной подход к медицинскому образованию. Во-первых, отсутствует вступительный экзамен в медицинский университет. Принимают всех по результатам единых государственных тестов. Каждый человек получает шанс стать врачом. Однако по окончании первого года происходит строгий отбор.
По статистике, на второй год проходят только 9% всех первоначально поступивших. Например, государству нужно 340 новых врачей. Принимается 3,5–4 тысячи студентов. У каждого студента есть определенная оценка. Исходя из его успеваемости, результативности экзаменов и посещаемости занятий, этот балл либо повышается, либо понижается.
За процессом внимательно следят каждую неделю. В завершении года на второй курс переводятся первые 340 студентов. Остальные остаются «за бортом». После этого у них есть только одна попытка (причём не всем: студентов с двойками и откровенных ленивцев отчисляют сразу). Если они вновь не попадают в 340 лучших, то теряют возможность продолжить медицинское образование.
Я считаю, что это разумная система, которую необходимо внедрить и в нашей стране.
Как должны быть устроены больницы и поликлиники
В современном мире в медицину приходят те, кто старается что-то изменить. Например, предпринимаются меры по сокращению числа стационарных коек, количество которых у нас чрезмерно велико. Многие пациенты попросту не должны находиться в больницах! В других странах количество стационаров меньше в два-три раза, и это несомненно правильный подход. Даже после операции на сердце людей выписывают через пять дней, и они продолжают восстанавливаться дома.
Больница суть фабрика, куда инвестируются огромные средства: устанавливается сложное оборудование, обустраиваются операционные и лаборатории. Поэтому каждая койка в больнице буквально «золотая». На ней пациент может находиться не более трёх-четырёх дней, после чего должен уступить место другому. Заболевания можно лечить дома или в менее специализированной больнице с необходимыми условиями для реабилитации, поскольку пациенту требуется уход, а не лечение.
Некоторое время назад у нас попытались «разгрузить» поликлиники. Очереди в поликлиниках огромные, а адекватный человек не будет ожидать своей очереди часами. Необходимо создать поликлиники первого уровня, которые будут принимать первичных и хронических пациентов, и второго уровня, для более сложных случаев, нуждающихся в углубленном обследовании. В поликлиниках первого уровня должно находиться только самое необходимое оборудование. Второй уровень — это уже оснащенные амбулаторно-диагностические центры с полным набором специализированных врачей.
Однако даже такая логичная идея встречает недовольство со стороны населения. Люди привыкли обращаться к узким специалистам по банальным поводам, например, к невропатологу с хронической болью в спине или гастроэнтерологу с отрыжкой и так далее. Мы отвлекаем специалистов от действительно важных случаев, а они тем самым уменьшают время для пациентов, которые действительно нуждаются в особой помощи.
Радикальные изменения в здравоохранении необходимы, но они не пройдут без осложнений. Пример с поликлиниками показал, что просто разделения их на уровни недостаточно. Это лишь усилило путаницу и привело к увеличению очередей.
Важным является создание плотной сети первичных медицинских офисов с двумя-тремя врачами, четырьмя-шестью медсестрами и несколькими медицинскими регистраторами, а также с необходимым оборудованием для взятия анализов и проведения электрокардиограммы.
Эти офисы должны быть доступны в шаговой доступности и не иметь очередей. При их появлении станет очевидно, что рентген и УЗИ не так часто нужны, что для продления рецепта на лекарство от гипертонии не обязательно стоять в очереди к кардиологу, и что анализ крови можно сдать прямо там, а затем испытания отправят в лабораторию.
Чего медицина ждет от нас
Следует понимать: чтобы что-то поменять, мы сами должны от чего-то отказаться. От вредных привычек, не только таких, как курение, но и от привычки проводить время в стационаре, «прокапываться» (ох! как мы любим капельницы с сомнительными веществами!). Стационар не предназначен для плановых терапевтических госпитализаций! Если пациент хочет «восстановиться и прокапаться», он должен обращаться в амбулаторное подразделение. Многие поликлиники имеют так называемые дневные стационары, где по нужде могут проводить необходимые процедуры такого рода.
Многочисленные хронические болезни требуют регулярного приема медикаментов. Недопустимо, чтобы пациент не получал лечение — не лечился, а потом, когда стало тяжело, ложится в больницу под капельницы. Это совершенно неправильная практика. Забота о здоровье должна быть постоянной, а не раз в три года, когда ситуация становится критической.
Существуют болезни, для которых необходимо постоянное и длительное применение медикаментов. Когда кто-то спрашивает меня: «Что значит, пожизненно?» — я отвечаю: «Эту таблетку нужно выпить в день своей смерти». Это не сарказм, просто я на собственном опыте вижу, какой вред может причинить нерегулярный прием лекарств.
Важно отказаться от привычки вызывать врача на дом по любому пустяку. Какую помощь способен оказать врач, находясь дома, кроме как поддержать вас за руку или сделать укол для успокоения? В зарубежных странах врачи не выезжают на дом. Более того, на «скорой» помощи также работают только фельдшеры. Если фельдшер прибыл и обнаружил пациента в бессознательном состоянии, он немедленно делает инъекцию — смесь препаратов, которая может устранить несколько причин, вызвавших такую ситуацию. Это помогает восстановить дыхание и пульс, после чего пациента доставляют в больницу.
Любые другие методы лечения в такой ситуации являются бесполезными, так как на месте врач не сможет ничего предпринять. Невозможно каждому больному предоставить реанимационное оборудование на дому. Более целесообразно как можно скорее транспортировать пациента в медучреждение, где он получит полноценную помощь.
Нельзя забывать и о социальной службе. Пожилую женщину, у которой проблемы с передвижением, нужно обязательно навещать дома; важно оценить ее состояние, измерить артериальное давление, узнать о наличии у нее необходимых лекарств и убедиться, что она принимает их правильно. Но такую работу тоже должны выполнять не врачи, а патронажные работники.
Каждый шаг по реформированию системы здравоохранения вызывает общественные протесты и недовольство населения. Да, медицина затрагивает всех, и любые изменения мы ощущаем на себе! Это похоже на старую, грязную повязку на зажившей ране — ее больно и страшно удалять, но ранов нарастающая инфекция требует замены. Иначе, не дай Бог, начнется гангрена!
