Остается еще юридическая сторона вопроса. Например, что делать учителям, если им в класс приводят ну очень вшивого ребенка?
Тем не менее, остается важный аспект, связанный с правом.
Интересно, как быть педагогам, если в их класс попадает ребенок с сильным заражением педикулезом? Как это зафиксировать? Как поступить с ребенком, который стал источником проблемы? Вернуть его родителям? Изолировать от остальных учащихся? Возможно, учителям выдаются какие-то специальные препараты для борьбы с вшами? Или, может, местный успокаивающий настой в качестве дополнения?
Вероятно, читатель уже догадывается, что ничего подобного не предусмотрено. Хотя ситуации бывают крайне неприятными. Соседка Ирена, являющаяся учителем по нескольким предметам, от музыки до математики, однажды делилась своим опытом по этому поводу. Вам бы было легко запевать, когда у вашей ученицы на голове разгуливает целая армия вшей! Честно вспомнишь об инфекционном госпитале!
В тех суровых рамках, в которые поставлено учебное заведение, оно функционирует безупречно. Здесь стоицизм сочетается с учтивостью; оперативность — с осторожностью, и все лучшее из современного и классического собрано в один пакет. Просто в какой-то момент возможности исчерпываются.
После того как я в первый раз подняла вопрос о вшах — например, с моей стороны, — школа сразу же рассылает циркуляры всем. В них черным по белому (или, может, желтым и голубым) написано: “Будьте внимательны, они снова появились!” Далее идет нота непосредственно тому, кто стал источником проблемы, под которую уже настучали обеспокоенные родители или сам(а) учитель(ница). Не уверена, что педагог может просто так написать родителям без одобрения вышестоящих инстанций. В этом письме родителям (опекунам) предлагается проверить ребенка на наличие вшей. К тому времени уже разобраться не сложно. Следующий шаг школы — это телефонный звонок, где вещи назовут своими именами, и школа настоятельно рекомендует. Затем, нет, не угадали. Не отстранят. Не завернут. И, конечно, не пристыдят – здесь не какой-то азиатский край. Кстати, частые обращения к одной и той же семье можно расценить как шантаж или вторжение в личное пространство. Поэтому приходится ждать некоторое время, прежде чем снова обращаться с просьбами и рекомендациями к данной категории граждан, живущих в демократическом обществе. Многое зависит от самих учителей — от их энергии и инициативы. А множество других факторов совершенно не под контролем.
Раз в год в школах проходит акция под названием Bug Buster Kit, что переводится как Набор для Устранения Паразитов или Комплект Удара по Врагу. Все, конечно, прекрасно понимают, о ком идет речь. В этот набор входят два мини-гребня ярко-желтого цвета (Seton Nit Comb или его упрощенная версия) и подробная инструкция по применению. Инструкция начинается с того, что несколько вшей в голове ребенка – это обычное дело, и завершается тем, что никакой специальный препарат не понадобится, если постоянно чесать. Видимо, британцы не слишком торопятся покупать противовшивые средства или детям не нравится их запах и они стесняются.
В общем, чешите и изучайте.
Эти гребни в нашей семье оказались весьма полезными — маленькие и яркие, они были даже удобнее классических аптечных. Жаль, что прослужили они недолго — быстро ломались. В последний год их не стало — и я виню в этом нелюбимое правительство. Оно таково, да и точка! Зато в популярных журналах можно найти информацию о новых совершенно натуральных препаратах. Сколько они стоят? Ой, даже не спрашивайте! Позволить себе такое могут лишь очень состоятельные люди, например, лорды или поп-звезды. Мы лучше обойдемся гребнями.
Очевидно, что упорные вшивоносцы не реагируют на все эти призывы. Дело в том, что их родственники стойки к подобным обращениям, ведь бедные дети сами не могут решить эту проблему. Как я уже говорила, в запущенных случаях это сложно даже взрослым. Уж поверьте, проще притвориться, что проблемы нет, тем более, что демократическое общество учит терпимости. Я могу себе легче представить кампанию по защите прав вшей, чем борьбу с ними. Неужели они хуже других, меньшинств?
— Для многих англичан вши — это просто часть жизни, — объясняет мне Валера. Что ж, она родилась и выросла здесь и знает, о чем говорит.
Например, мама Оли, Таня, сама попадала в такие ситуации: во время обеда ее свекровь вытаскивала вшей из волос своих детей и бросала их на пол. Возможно, она считала их излишними, не знаю. Кстати, родственники Тани вполне респектабельные, родители ее мужа не раз приглашали нас покупаться у них в бассейне. Упомянутая свекровь когда-то училась в частной школе, в семье есть деньги. Судите сами.
Неудивительно, что мама бедной Николы долгое время игнорировала все попытки повысить ее бдительность. По каким-то непонятным причинам в течение четырех лет Эля и Никола учились в одном классе. Следует отметить, что Никола показывала хорошие результаты в учебе, и Эле было с ней интересно. Моя дочь утверждала, что безработные родители Николы — умные и образованные люди, хотя мать Николы не питала особой симпатии к Эле, возможно, причиной служили расовые или классовые предвзятости. В общем, почти каждое общение брало свое — вшей. Я злилась, а дочь плакала, я предлагала свои услуги по обработке Николы, на что Эля утверждала, что это было бы неэтично. Никола сама просила мать, но та не слушала, — объясняла Эля с привычной британской логикой. Поэтому я не могла вмешиваться в их дела, находясь в такой сложной ситуации.
Эта история завершилась следующим образом:
В последний год среднего обучения мама Николы серьезно заболела. У нее были проблемы с суставами, она едва могла ходить, и я больше не видела ее в городе. Как рассказывает Эля, в их доме пришлось перестраивать ванную — переносить вниз. Мать Николы, видимо, уже спала на первом этаже, но не могла подниматься на второй, чтобы помыться. В последний раз я видела эту женщину у школы. Она привезла свою дочь на дискотеку, едва выбралась из машины и, опираясь на палку, дошла до дверей учебного заведения.
Неизвестно, какой незримый ангел был над этой семьей, но однажды летом, когда девочкам предстояло перейти в следующую школу, у Николы были замечены вши. Состоялась бурная сцена, и Николу на некоторое время под домашний арест. В новую школу она пришла с чистыми волосами. Неприятный запах, который вызывал насмешки у нескольких изворотливых ребят (таких здесь немного), стал гораздо менее заметным. Более того, Никола стала одной из лидеров в определенной группе девочек, куда Эля не вошла. Но они сохранили хорошие отношения. А после празднования именин Николы, где девочки нарядились ведьмами, она завоевала сердце матери Никола. Не благодаря костюму или умению мыть посуду, а за то, что могла ловко отшучиваться от шуток, на которые мать Николы была настоящей мастерицей. Я искренне желаю всем благ этой стойкой женщине и ее семье.
История с вшами Валеры вовсе не прошла из-за верности дружбе, а из-за строгости школьных правил. В современных британских школах жестких требований не так-то и много, но каждое утро дочь с остальными учащимися должна стоять в строю на плацу перед школой. Причем порядок соблюдается строго — по классам и по росту. Те вшивоносцы, которых Валера успешно избегала на уроках и переменах, оказывались рядом с ней во время утренних сборов.
При проводимых нами ежедневных проверках вшам не было где разгуляться, но страх о том, что кто-то может быть пропущен и затем размножится, сильно отравлял жизнь.
Дочь плакала, я злилась, предлагая различные пути выхода из ситуации. Может, Валере самой пообщаться с вшивыми детьми? И что в этом такого? Возможно, они смогут чему-то научить. (Например, вести себя за столом, — добавил мой муж). Но Валера объяснила мне, что вшивые и невшивые дети не общаются так уж активно, а по сути, вшивые дети предпочитают избегать тех, кто заботится о чистоте своих волос. В конечном итоге я написала записку учительнице с просьбой по возможности разделить вшивых детей и невшивых. Не доверяя мне, Эля отредактировала письмо, сделав его столь вежливым и абстрактным, что грубая просьба лишилась смысла. Я немного вернула письмо к первоначальному виду, но ответа все равно не получила. Возможно, Валера просто выбросила его.
Последний эпизод с новыми вшами на голове Валеры застал меня уже как опытного владельца вшивоборца. Новое поколение вшей — крошечных, которые живут на коже, а не на волосах, такие небольшие, что гребень им не страшен, я извлекала голыми руками. Я могла видеть их сквозь волосы, невзирая на свое плохое зрение, или ощущала их, как собака, и в итоге избавлялась от всего, даже без каких-либо препаратов. Валера была в полном восторге и решила сама следить за чистотой своих волос. Взяв этот пример с меня, она, вероятно, стала более ответственно относиться к окружающим и больше не приносила вшей. Может, нам бы все равно не удалось избежать их, но я забрала всех младших летом в Москву и выжила три недели учебного года, а затем, когда через два месяца Валера вернулась в школу, выяснилось, что она переросла многих детей, и ей уже гарантированно не грозило неблагоприятных знакомств в утреннем строю. Кроме того, два главных вшивоносца перешли в другую школу. Поэтому самое страшное, чего я опасалась: явиться на утреннее построение с гребнем для вшей в руке и, проверив кого-либо из наиболее настойчивых, показать результат директору, я, вероятно, не осуществлю. Валера может пока не беспокоиться.
Лизины приключения с вшами в целом прошли незаметно. После первого раза, который, как я уже упоминала, могли и не касаться школы, наступило затишье. Я даже склонна считать, что в классе Лизы сейчас не осталось ни одного зараженного ребенка. В противном случае она непременно бы заразилась, ведь ее поведение это явно подтверждает. Представьте себе, целый класс — и без вшей! Старшие девочки в это время скептически усмехаются. Тем не менее, на этом свете еще есть вещи, которые невозможно предсказать, друг Горацио.
Мой последний общественный импульс активировался, когда в школу Лизы пришла новая медсестра, которая пригласила всех желающих на встречу для обсуждения насущных вопросов. Прочитав ее письмо, я осознала, что это отличная возможность поговорить о вшах с человеком, который имеет непосредственное отношение к данной теме. Особенно приятно было, что она новенькая и способна взглянуть на все с другой стороны. Обсуждать проблему вшей с педагогами, которые и без того загружены учебным процессом, казалось мне неудобным, но теперь появилась возможность предложить идею: родители-добровольцы могут раз в неделю, или хотя бы раз в две недели, проверять детей в классе. Это было бы хорошим примером сотрудничества между родителями и персоналом школы. Действительно, многие родители приходят в школу, чтобы помочь с различными задачами. Я давно испытывала легкое чувство вины из-за своей пассивности. Почему бы не внести реальный вклад, используя свои умения?
— Ты совсем рехнулась, — с сочувствием сказал мой муж, и в итоге я осталась дома, убедив себя, что забота о внуке важнее, чем участие в школьных делах.
Тем более в нашей семье, похоже, проблема вшей уже ушла в прошлое. Я до сих пор не понимаю, почему это произошло. Как будто звезды решили, что настало время перейти к следующему этапу. Теперь я пытаюсь разобраться, какое новое качество я приобрела в этот период. Мне кажется, что одной из вещей, которые я должна была получить, была уверенность в себе, которая мне так нужна. Однако мой муж считает, что мне не хватает смирения и я должна сосредоточиться именно на его развитии.
Если обдумать все это, я действительно замечаю изменения в своем восприятии мира. Как я только кипела поначалу! Как пыталась понять причинно-следственные связи! Ведь я, в конце концов, закончила Университет. Почему, — спрашивала я себя, — совсем недавно (по рассказам взрослых и в литературе) школьной медсестре доверяли проверку детей на вшей? Почему это было важно? Это знак дальнейшего развития демократии или признак бюджетного голода? Где же забота о благосостоянии граждан? И, возможно, пора перестать воевать за права человека по всему миру, не так ли? Пусть с ними, с этими беженцами, лучше направим внимание на наших детей. Но в то же время, у нас есть Аля, которая пошла в районную школу и не чешется.
Вечерами, потратив все время на укладывание детей после рутинных процедур, я шла в кабинет к мужу, в поисках понимания. Обычно я находила его за компьютером, мирно щелкающим мышкой, лицом к экрану и спиной ко мне. Его непринужденная поза четко показывала, что он погружен в просмотр новостей и не ищет Нобелевскую премию, что, безусловно, было бы уместнее. Я делилась с ним своими переживаниями, считая их убедительными аргументами. Как человек, обладающий широким мышлением, он должен был мне объяснить.
— Британия, — бормотал мой муж, не отрываясь от экрана, — Россия. Россия не является членом НАТО. Она вообще не член. Пойдем выпьем чай.
Я угасала и неохотно следовала за ним на кухню, снова ощущая себя студенткой, словно никуда и не уезжала.
По ночам мне снились вши. Они наступали, и между всеми людьми возникали две несоизмеримые группы. Одна мучительно искала вшей, в то время как другая неуклонно терпела зуд. Утром я мчалась проверять свою голову, которая, к слову, знала, что её тоже чесалось. Не найдя насекомых, я расстраивалась: неопределенность не давала мне покоя. Призрак инфекционного госпиталя все время маячил на краю моего восприятия.
Это было непростое время. Я потеряла часть своей невинности. Веру в чистоту окружающих детей. До сих пор, проходя мимо детских голов в магазине, я замечаю, как прокрадываюсь взглядами. Когда сталкиваюсь на улице с этнографической загадкой — семьей Эммы и Лорен, которые мирно прогуливались по магазинам или возвращались оттуда, я стараюсь внимательно рассмотреть их красивые волосы, которые привлекали внимание их улыбающейся мамы. Но я надеюсь избавиться от этого абсурдного увлечения.
Сейчас я чувствую себя лучше. Тем более в Британии есть проблемы побольше, чем вши.
Поэтому я стараюсь смотреть на вещи с большей глубиной, как бы с высоты своего опыта. Есть время для борьбы с вшами, а есть время для приготовления пищи. Главное — помнить о своих обязанностях в этом странном мире.
Но пока продолжаем изучать причастия. Пиши, — говорю я Валерке: учащий, лечащий, запаршивевший.
— Что? — недоумевает ребенок.
Она забыла это. Ладно, пусть так.
Но эта история уже о чем-то другом.
