Снова ей приснился этот кошмар. Он возвращался с ужасной регулярностью, примерно раз в полгода. Настолько реалистичный, с ощутимыми запахами и звуками, что каждый раз оставлял ее в состоянии липкого ужаса и полного замешательства. Единственным способом отвлечься от него было побыстрее попробовать забыть, убедить себя, что ничего не произошло, выкинуть из головы. Только так она могла вернуть себя в реальность. Но сегодня сон оказался ещё более душевно истощающим, хотя сам по себе оставался прежним.
Она спешила к нему на встречу. После долгого отсутствия это событие стало не просто желанным, а должно было стать решающим моментом в ее жизни. Ожидалось, что жизнь изменится — станет яркой, легкой и безмятежной. Любовь, которую она так ждала, наконец, станет для нее доступной. Смеясь, она шла по сельской дороге, подняв пыль из-под своих босоножек, которые стали серыми. Жаркое солнце, безбрежное голубое небо, коршун высоко в небе, высматривающий свою добычу. Внутри нее царила тишина и спокойствие, впервые за много лет. Нетерпение наполняло ее: еще пара поворотов, и она достигнет дома, где он ждет. Она ускорила шаг, радостно улыбаясь своему нетерпению, старалась убедить себя не торопиться, продлить эти сладкие мгновения ожидания. И вот, наконец, дом. Но там находятся какие-то люди. Их много, лица угрюмые и полные скорби. Внутри ее словно зашевелилось предчувствие чего-то плохого, но она сразу же попыталась отогнать эти мысли. Нет, это же кто-то посторонний, что-то случилось у них, это не имеет ко мне никакого отношения. Однако люди избегают ее взгляда, прячут глаза. Что случилось? Кто вы? Что происходит? Скажите же хоть что-нибудь! И тут один из них произносит: «Его больше нет. Он скончался. Совсем недавно, всего пару часов назад».
И она мгновенно поверила в это. Столкновение с реальностью произошло молниеносно, в первую секунду. Это звучало ужасающе, но ее разум моментально воспринял происходящее, не отказываясь и не сомневаясь. Все вокруг замерло — солнце, небо, коршун, люди — воцарилась могильная тишина. И только одна мысль — я должна его увидеть. Бежать, спешить, лишь бы не опоздать, лишь бы успеть. Это стало центром всего ее существа.
Она помчалась. По той самой дороге, что еще минуту назад казалась дружелюбной и теплой, а теперь была безмолвной и пустой. Нужно было остановить машину, чтобы успеть добраться до его похорон. Сердце колотилось, как будто молотком, ноги тряслись и плохо слушались ее безумного тела. И лишь одна мысль — я должна успеть, не могу опоздать, я обязана его увидеть! Все редкие автомобили проносились мимо, никто не хотел останавливаться. А она металась по дороге, выкрикивая: «Остановитесь, остановитесь!» Но все было безуспешно. Отчаяние заполнило ее — черное, невыносимое, с ощущением полной беспомощности. Наконец, одна машина остановилась. Она бросилась к ней, как раненое животное, внутри зажглась надежда — я успею! И тут же холодный душ — «Нет, я не поеду туда», — ответил водитель. Время неумолимо шло, солнце опускалось, природа стихала, и вся надежда увидеть его таяла. Вдруг она остановилась, как будто натолкнувшись на невидимую преграду. Её охватил озноб — словно стояла на улице в мокрой одежде. Мысль пронзила мозг — все, поздно, больше некуда торопиться, она опоздала. Опоздала навсегда, на всю жизнь. И вот она упала в пыль дороги и закричала.
От этого крика она и проснулась. Кровать была мокрой от пота, как после тяжелой болезни, рубашка прилипла к телу, руки дрожали, взгляд был безумным. Мысли — снова, снова этот сон.
Успокойся, это просто страшный сон, тебе это только приснилось, ничего ужасного. К утру все забудется, как это обычно бывает, ты ведь знаешь, как не думать, как забыть до следующего появления, через полгода.
Её жизнь четко делилась на «до» и «после».
«До» — было полной счастья.
«После» — попытками вернуть это счастье.
Иногда ей это удавалось: некоторое время она жила относительно спокойно, не обращаясь к прошлому и не трогая рану. В такие моменты она выходила замуж, становилась матерью, наводила порядок в новой жизни, знакомилась с людьми. Она смеялась — искренне, от всего сердца, радовалась жизни и ощущала, что действительно счастлива, по-настоящему!
Но потом снова неизменно приходил этот сон. И приходилось всё начинать заново.
Психологи не могли ей помочь. Их разговоры, проверенные методы и тренинги оставляли лишь чувство, что это все ерунда, что еще не изобрели такой метод, который мог бы её вылечить. Она старалась изо всех сил, но, с каждой попыткой, осознавала — нет, это не помогает. Все знакомые и друзья считали, что она уже давно это пережила. И смысл рассказывать им о своих проблемах отсутствовал. Если армия специалистов не смогла помочь, что же могут сделать друзья? Пожалеть, в лучшем случае, поиронизировать за спиной. Как еще можно воспринимать то, что с ней произошло? Она это понимала, поэтому и не ждала сочувствия от окружающих.
Спасение оставалось только одно. Проверенное временем, излечивающее, подобно старому хорошо знакомому лекарству. Простая мысль, придуманная не ею, но всегда помогающая. «Я подумаю об этом завтра» — эта фраза героини книги «Унесенные ветром» стала для нее настоящей рекой, главной молитвой в жизни. Только она могла возвращать ее к жизни, делать такой же, как все. На протяжении многих лет она лечила себя этой фразой. Она позволяла не думать, забывать, хотя бы на ближайшие сутки, день, вечер или несколько часов. Потом можно было возвращаться к этому, продолжая жить дальше до следующего раза.
Но несмотря на все это, на боль, временами накатывающее отчаяние, тоску, одиночество, жалость к себе, она боялась потерять это чувство. Оно было с ней уже множество лет, казалось, с самого начала ее жизни, всегда. Иногда она просто замирала от страха, что однажды осознает — это пройдет, покажется глупостью, бредом. Появится жалость о потерянном времени, нервах, эмоциях. Что эта любовь, мучительная, невозможная, такая огромная, что иногда наполняла её до краев, однажды исчезнет как дым. Уйдет и пропадет, словно ее никогда не было. Она боялась этого, ведь не могла представить жизни без любви. Она не помнила, как жила ранее, до этой любви. Забыла, разучилась, отвыкла.
Это было так давно, что казалось неправдой. Полосатый ковер от солнечного света, теплое, тяжелое одеяло, запах кофе из кухни, осторожные шаги матери в коридоре. И первая осознанная мысль, которая обычно возникала — мысль о счастье. Какая же я счастливая, думала она, у меня есть он. А уже потом приходили мысли о солнце, завтраке и новом дне. И совсем неважно было, что сегодня много дел по учебе, что реферат до сих пор не завершен, что завтра надо лечить зубы, а через неделю экзамены. Все это казалось мелочью по сравнению с тем, что он тоже сейчас думает о ней, что эта добрая традиция — вспоминать друг о друге каждое утро — придавала ей сил перед всеми трудностями и неприятностями. Они знали друг друга 4 года. В юные годы это казалось вечностью. Не верилось, что были времена, когда они были разлучены.
Они встретились ещё в школе. Она — милая, скромная девочка с длинной косой, он — мальчик с ясными глазами — их считали красивой парой. Девочки тихо завидовали, перешептывались, украдкой поглядывая на них. Учителя подмигивали, а родители — сначала беспокоились, а потом привыкали. Все было серьезно, не по-детски. Иногда ей казалось, что ей повезло, словно она выиграла в лотерею какую-то крупную сумму. Ведь счастье заполняло её целиком, порой даже переполняло.
Она старалась не думать об этом. Но память, так кажется, нарочно часто вытаскивала на поверхность воспоминания.
Обветренные губы от постоянных поцелуев, замерзшие ладони, которые он согревал своим дыханием. Варежки, утяжеленные снегом и льдинками, его горячее дыхание на её ладонях. Огромные клубники и вишни, поклеванные воробьями. Как он срывал эти ягоды с веток и кормил её, а она смеялась и говорила, как кисло. Тюльпаны на 8 марта. Большой букет тяжелых, влажных цветов, в те времена, когда даже гвоздики давали только после долгих очередей.
Это было время счастья, когда все казалось возможным, когда все впереди. Какое блаженство — упасть в сугроб, раскинув руки, и лежать, жмурясь от падающих на лицо холодных снежинок, ловя их языком. Или промокнуть под летним дождем. Когда гремит гром, сверкает молния, и создается ощущение, что она вот-вот ударит в тебя. Танцы под дождем на глазах у прохожих. И неважно, что тушь размыта, и обувь промокла. Все это мелочи. Важно лишь то ощущение его губ на ее лице, его дыхание, руки, слова.
Это было так давно, словно тысячу лет назад.
Она жила обычной жизнью. Семейные заботы и проблемы, не больше и не меньше, чем у остальных. Ежедневные хлопоты — накормить, отвести в детский сад, провести на работу. Потом сама на работу, после уборка, ужин, общение, книга на ночь, сон. Летние поездки на юг, дни рождения, семейные праздники. Встречи с друзьями, радость, смех, шутки и подколы. Кино, театры, дважды в год зоопарк. Как у всех, тихо, безопасно. Но прошлое не отпускало, всегда догоняло, всплывало в самый неподходящий момент. Как этот кошмар.
Она встала и накинула на мокрые плечи халат. Попыталась найти шлепанцы, но в конечном итоге решила идти босиком. Тихо, чтобы не разбудить мужа, прокралась на кухню. Постепенно, в привычной обстановке, страх стал отступать. Она знала, что главное — дотянуть до утра. Утром станет полегче: нужно будет накормить сына, собрать его в садик и самой подготовиться к работе. Эти рутинные дела отвлекают от мыслей о сне. Спустя неделю все это, безусловно, станет лишь скучным воспоминанием. И жизнь снова покажется хорошей. Возвращаться в спальню ей не хотелось. Она уселась на стуле, подогнув под себя ноги, и положила голову на край стола. За окном уже начинало светать, до утра оставались всего два часа. Огромный город все еще спал. Птицы молчали, дворники еще не вышли на улицы, машины не издавали никаких звуков — царила странная, неземная тишина. В этой великолепной тишине на нее накатила усталость. Ей хотелось оставить все позади, замереть, ничего не делать, не общаться ни с кем. Вдруг ей стало ясно, что она больше не может сражаться с воспоминаниями. Опять убеждать себя, что все в порядке, что она справляется, что жизнь полна чудес. Поддерживать себя и хвалить за стойкость. Она почувствовала себя старухой, которая в ожидании своей смерти сидит без страха и ужасов, смирившись с тем, что это неминуемо и совсем близко. Все усилия напрасны, ничто не приносит избавления. Как будто ты шагаешь по кругу, как лошадь на привязи — сколько бы ни старался, ты все равно вернешься к тому же месту, откуда начали.
Она заплакала. Тихо и горько, почти без слез.
Когда в коридоре послышались неуверенные детские шаги, она поднялась, открыла дверь, взяла сына на руки и, прижимая к себе его теплое тельце, направилась к кухне, чтобы поставить чайник. Сегодня у неё назначены две важные встречи и одно совещание. Нужно позвонить родственникам, закончить недовязанный свитер для сына и пообещать помочь подруге с переводом.
